Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 41

Я лежал и переваривал. Директор, разумеется, в курсе всего, он в курсе даже того, сколько раз я моргаю за смену. Но интереснее другое: он не запретил. Он просто напомнил, что теперь я числюсь на балансе.

— Слышал, Котя? Я теперь инвентарь. Материальная ценность. Если помру, меня спишут по акту.

Кот приоткрыл один глаз, оценил новость и закрыл обратно. В его системе координат я всегда был инвентарем. Открывашкой для корма с функцией подогрева одеяла.

Ложка, кстати, по прежнему лежала теперь у меня в ящике, тяжелая, как совесть должника. По кассе я честно провел её как бой тары, потому что графы «пластик мутировал в вулканическое стекло» в номенклатуре не нашлось. Бюрократия к такому пока не готова.

Желудок напомнил о себе требовательным урчанием. После вчерашней капли неведомого организм требовал компенсацию, желательно горячую и с глутаматом.

Я натянул худи и вышел в зал.

Утренний магазин выглядел мирно до неприличия. Солнце пробивалось сквозь рольставни полосками, холодильники гудели свою вечную ноту, а на стеллаже за кассой в трехлитровой банке дремал Толик, прижавшись щекой к стеклу. Укропинка плавала у его уха, как сережка.

При виде меня Толик тут же распахнул глаза.

— О, Денчик! — банка качнулась, рассол заволновался. — Живой! А я уж боялся, ты вчера того. Ну, эту. Кони двинул. Ты спать такой зеленый зеленый уходил, я аж протрезвел. А я, на минуточку, рассол.

— Доброе утро, Толик. Я не зеленый был, я был духовно обогащенный.

— А, ну это бывает. Я вот тоже как-то духовно обогатился на теплотрассе вместе с Коляном. Три дня потом с трубами разговаривал. Одна труба, кстати, дельные вещи говорила, не то что ты.

Я поставил чайник и полез на стеллаж за дошираком. Рука привычно нащупала знакомый брикет. Курица, острая, желтая крышка, всё как я люблю.

Пока вода закипала, я рассказал Толику про поддон.

— Тяжелый поддон это плохо, братуха, — авторитетно булькнул он. — Я грузчиком десять лет оттарабанил. Если кладовщик говорит «тяжелый», значит там либо плитка, либо жмур. Третьего не дано.

— Спасибо за экспертизу, обнадежил.

— Обращайся. Я вообще кладезь. Меня на районе так и звали: Толян-Кладезь. Ну, или Толян-Черпак, я уже не помню, там нюансы были.

Телефон в кармане завибрировал снова. На этот раз не «Телега», а обычный мессенджер. Отправитель: «Серёга Катана 🗡️🟢».

Рейвер. Обещал же прислать дополнение к инструкции по квасу. Надо отдать ему должное: человек, который использует тебя как живца, хотя бы присылает мануалы. Сервис.

— Толик, внимание. Читаю вслух письмо от специалиста.

— От того Серёги Кислотного в дождевике? Валяй. Он мужик ровный, рассол мой оценил. Не то что некоторые. Где моё производство Толянухи?

Я открыл сообщение и начал читать:

«Йоу, Денчик! Чуть не забыл базу, стажер. Правило № 6… вроде бы шесть, я в нумерации плаваю. Пока идет курс, ни в коем случае не ешь [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Особенно если с корочкой или желтого цвета! Я один раз по дурости сожрал после Кваса, и мне пришлось отрубить себе два пальца на правой руке, а то они душили меня во сне. Так что будь осторожен!»

Я перечитал. Потом еще раз. Потом увеличил шрифт, будто это могло помочь.

Посреди фразы, на месте самого важного слова, красовалась серая плашка: [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ]. Не стикер, не опечатка. Аккуратный прямоугольник, как в рассекреченных документах ЦРУ.

— Толик. У тебя когда-нибудь мессенджер цензурировал сообщения?

— У меня, Денчик, телефона нет. И рук тоже нет. Ты вообще следишь за моей жизнью или как?

Я написал Рейверу:

«Серёга, у тебя середина сообщения вырезана. Что нельзя есть?»

Одна галочка. Вторая не появлялась.

Ладно. Варианты. Либо Рейвер прикалывается, и это его фирменный юмор человека, который гуляет по дамским кишечникам ради экономии времени. Либо связь на Изнанке глючит. Либо… кто-то влез в переписку и вырезал слово, чтобы информация до меня не дошла.

Третий вариант я усилием воли задвинул на антресоли сознания. Паранойя штука дорогая, а у меня бюджет.

А потом я посмотрел на свой доширак.

Желтая крышка. Желтая лапша. И сверху, между прочим, корочка из спрессованных специй. Желтое и с корочкой, если так подумать. Два из двух.

Чайник щелкнул, закипев, и этот щелчок прозвучал как приговор.

— Так, — сказал я вслух. — Спокойно. Он же не мог иметь в виду доширак. Это база рациона. Это как запретить дышать.

Мой взгляд пополз по стеллажам. Батон, вон, лежит. С корочкой. Сырники в холодильнике: желтые И с корочкой, комбо. Бананы желтые. Лимоны желтые. Сыр, будь он проклят, желтый с корочкой, да у него вся личность из этого состоит.

— Толик, я не могу есть половину магазина. Он мне запретил что-то желтое или с корочкой, но не сказал что.

— А чё ты паришься? — банка философски качнулась. — Метод исключения, братуха. Жрешь по одному продукту в день. Если пальцы ночью не душат, значит, продукт чистый. За месяц весь ассортимент проверишь.

— Толик, это метод проверки минных полей ногами.

— Ну да. Зато работает. Меня так дед учил грибы собирать.

— И где твой дед?

— Не съедобен оказался… тьфу, то есть гриб не съедобен. Слушай, не сбивай, я запутался.

Я стоял над дошираком, как Гамлет над черепом. Желудок орал, что готов рискнуть пальцами. Мозг напоминал, что Рейвер, человек с иммунитетом ко всей таблице Менделеева Изнанки, отрубил себе два пальца. Потому что альтернатива была хуже.

И у него, между прочим, на правой руке действительно четыре пальца. Я думал, врожденное. А тут уже хрен поймешь.

— Спасибо, Серёжа, — пробормотал я. — Теперь я праноед. Буду питаться солнечным светом и обидой.

Глава 11

Ну хоть не самозанятый, и на том спасибо

В итоге я приготовил обычную гречку. Залил её кипятком и накрыл тарелкой. Минут через тридцать она разбухла и стала вполне съедобной.

Гречка коричневая и без корочки, придраться не к чему. Хотя я на всякий случай минуты две смотрел на неё с подозрением, а она на меня.

Ничья.

Телефон дзынькнул. Рейвер! Я вцепился в экран.

Но нет, вместо ответа на мой вопрос пришло продолжение лекции. Словно оно прогружалось с запозданием и большим трудом из неведомых мухосраней:

«Правило № 7. После третьей капли твоё отражение в зеркале над раковиной начнет слегка отставать. Пинг повысится, ха-ха. Это нормально, не ссы. НО. Если однажды ты поднимешь ложку с Квасом, а твое отражение выпьет её ДО того, как ты откроешь рот — разбей зеркало и беги с точки. Значит, Квас пьет кто-то с той стороны вместо тебя. Поэтому принимай Квас только перед зеркалом. Чтобы успеть перехватить подсоса».

Я отложил гречку. Аппетит взял отгул.

— Толик. Оказывается, квас у меня может выпить моё собственное отражение. С той стороны зеркала.

— Во дела, — уважительно протянула банка. — Мошенники совсем оборзели. Раньше по телефону разводили: «мама, я сбил человека, переведи денег». А теперь чё, через зеркало квас выдувают? Никакой управы на них нет. Куда полиция смотрит?

— В зеркало, полагаю. С опозданием на полсекунды.

— Слышь, а у меня отражение нормальное? — Толик встревоженно завращал глазами. — Глянь в стекле банки, отстает или нет?

Я посмотрел. В мутном стекле плавало искаженное лицо Толика, похожее на помидор с амбициями.

— Отстает года на три. Но это у тебя не аномалия, это рассол.

— Фух. Напугал.

Значит так, записываем в блокнот: квас пить строго перед зеркалом. Контролировать отражение. Если оно решит поужинать первым, хватать кота и документы, зеркало разбить.

Интересно, разбитое зеркало по бухгалтерии как проводить? «Списание по причине несанкционированного доступа с той стороны»? Директор оценит формулировку.