Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 40

Где-то я похожие уже видел. Не вспомнить где, но точно видел, и воспоминание было неприятное, как заноза под ногтем.

Строка провисела ровно три секунды. Потом мигнула и перестроилась в нормальный русский текст:

[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО СТОРОННЕЕ ПО. ЗАДЕЙСТВОВАН ПРОТОКОЛ АДМИНИСТРАТОРА. ПОПЫТКА СЛИЯНИЯ… ОТКЛОНЕНА]

Я перечитал. Потом еще раз.

— Так, — сказал я экрану. — Давай уточним. Стороннее ПО — это квас? Или квас — это протокол администратора? Кто кого отклонил? И главное: отклонена попытка слияния меня с чем? Или чего со мной?

Терминал молчал. Строка погасла, и на экране снова висело обычное меню с остатками по молочке.

Только не говорите, что выпитый квас каким-то образом через меня попытался хакнуть Терминал. А тот заметил и подрубил антивирь.

— Понятно, — кивнул я. — Комментариев не будет. Классика корпоративной прозрачности.

По-хорошему, надо было написать Директору. Или Рейверу. Или хотя бы записать формулировку в блокнот, пока не забыл. Но глаза уже слипались так, что буквы на экране двоились, а мозг вежливо сообщал: любая новая информация будет складирована в отдел «завтра», без сортировки.

Попытка слияния отклонена. Ну и отлично. Отклонена же. Слово «отклонена» хорошее, надежное, бухгалтерское. Хуже было бы «одобрена». Или «в обработке».

Короче, я спать.

— Всё, Толян, отбой, — я развернул банку лицом к стенке. — Смена окончена.

— Э, э, погоди! Хоть телек оставь!

— У нас нет телека, Толян. Мы бомжи. Пока. А там, глядишь, второй уровень апну и вот тогда заживём…

— Ну хоть банку не отворачивай! Я в стенку двадцать часов пялиться буду!

— Помедитируешь. Говорят, полезно для головы.

— Для головы полезно пиво, юморист, — буркнул Толик, но затих.

Я поплелся в подсобку. Перед сном оставалось последнее дело из инструктажа Рейвера, и отнесся я к нему серьезно, потому что Рейвер, при всей своей психопатии, в вопросах выживания на Изнанке был батя.

Как он там сказал? Проверять мочу и тень. Каждую ночь после капли. Порядок любой, но лучше именно этот, из соображений гигиены.

Начал я с зеркала над раковиной в туалете. Маленькое, мутноватое, со сколом в углу.

Я посмотрел в зеркало. Из зеркала на меня посмотрел Денис Кротов, двадцать лет, синяки под глазами, в зубах застряло воспоминание о луке.

Первым по списку шел санузел. Опущу подробности, скажу только, что Рейвер предупреждал о возможной побочке в виде… кхм… светящейся струи.

Думаю, я переживу, если моча начнет светится. Главное, чтобы не светилась радугой и не складывалась в загадочные узоры. Или, простите меня, в зловещие надписи, сводящие с ума прочитавших…

Не светилось вообще. Ни зеленым, ни голубым, ни азбукой Морзе. Обычный, честный, человеческий процесс.

— Отлично, — сказал я с искренним чувством, застёгиваясь. Никогда не думал, что буду так радоваться подобным вещам. Растем над собой.

Оставалась тень.

Я вышел на середину подсобки. Старый торшер, купленный на прошлой неделе за триста рублей на Авито, давал теплый желтый свет, и тень от меня падала на бетонный пол четкая, длинная, слегка драматичная.

Поднял правую руку. Тень подняла правую. В смысле, свою правую, которая моя левая… неважно, подняла нужную, зеркально, как положено.

Поднял левую. Повторила.

Присел. Присела.

Помахал руками, как дирижер в припадке. Тень отработала весь номер без единой ошибки.

— Ну и славно, — сказал я и уже собрался идти к раскладушке.

И тут горло запершило. Лук всё-таки ободрал его знатно, да и говорил я сегодня многовато для трех часов ночи. Я кашлянул. Легонько, буднично, дернув головой, как все люди кашляют.

Тень не кашлянула.

Я застыл.

Нет, она не отклеилась от пола, не встала в полный рост, не помахала мне ручкой. Она вела себя образцово: стояла где положено, повторяла позу, руки на месте, ноги на месте. Но вот это короткое движение головы, этот характерный рывок подбородком, которым сопровождается любой кашель, она не повторила. Голова тени осталась неподвижной, как приклеенная.

Я кашлянул еще раз, уже нарочно, следя за полом.

То же самое. Тело тени послушно дрогнуло вместе с моими плечами. Голова не шелохнулась.

Кашлянул третий раз, громко, с чувством, дернув головой так, что хрустнула шея.

Тень стояла как на параде. Кашлять она отказывалась наотрез. Из принципа.

Я медленно выдохнул и полез в память за инструктажем. Рейвер говорил про тень, точно говорил… Ага, вот: «Если тень начнет кашлять, когда ты не кашляешь, снижай дозу на каплю и пиши мне».

Начнет кашлять сама. Про это он предупреждал.

А про тень, которая не кашляет, когда кашляешь ты, он не говорил ничего.

— Так, — сказал я тени. — Давай разберемся. Кашлять самовольно нельзя, это симптом. А не кашлять вместе со мной — это что? Это норма? Это ты у меня просто здоровая такая, да? Не простужаешься?

Тень молчала. Тени вообще не мастера поддержать беседу.

Я прикинул логику. Если кашляющая тень — плохой признак, то некашляющая, выходит, признак хороший? Даже отличный? Моя тень настолько здорова и дисциплинированна, что отказывается имитировать симптомы? Это же хорошо?

Хорошо ведь, да?

С другой стороны, до сегодняшней ночи она кашляла вместе со мной всю жизнь. Наверное. Честно говоря, я ни разу в жизни не проверял, кашляет ли моя тень. Нормальные люди такое не проверяют. Может, она никогда и не кашляла, а я двадцать лет не обращал внимания?

Ага, конечно. И ложки у нормальных людей по ночам в обсидиан не превращаются.

Я потер лицо ладонями. Мозг честно попытался испугаться, но усталость уже залила его по самые брови, и страх получился жиденький, разбавленный, как кофе три-в-одном.

Завтра запишу в блокнот, решил я. Заведу отдельную страницу: «Дневник наблюдений за квасом». Графы: дата, доза, ложка, тень, моча, отражение, странные сообщения Терминала. Буду вести учет, как положено. Что нельзя посчитать, тем нельзя управлять, а чем нельзя управлять, то однажды сожрет тебя во сне.

Я доковылял до раскладушки и рухнул, не раздеваясь. Пружины взвыли. В дверную щель просочился Котя, потоптался, устроился у меня в ногах и завел свой тракторный мотор.

Шкала на краю сознания приятно поползла вверх. Плюс двенадцать к разуму, спасибо, коллега.

Уже проваливаясь в сон, я вспомнил, что завтра зачет. По логистике складских процессов. Смешно: полчаса назад я управлял бесконечностью через статью двести двадцать, а завалить меня может доцент Пахомова вопросом про кросс-докинг.

Ничего. Высплюсь и подготовлюсь. У меня теперь, если верить ложке, желудок из обсидиана и тень со своим мнением.

Кросс-докинг я как-нибудь переживу.

Проснулся я в десять утра, и это было почти преступление против моего организма. Обычно он получал часа четыре сна и банку энергетика, а тут минимум шесть часов на ортопедическом матрасе. Тело от такой роскоши слегка растерялось и не сразу вспомнило, где у него включатель.

Котя спал у меня в ногах, развалившись поперек одеяла с наглостью существа, которое точно знает, кто здесь босс.

Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда я потянулся. Совпадение? Не думаю. Иногда мне кажется, что у Директора стоит датчик на мои веки.

Голосовое. Двадцать две секунды. На фоне привычно звенела ложечка о фарфор, размешивая невидимый чай где-то в неизвестном измерении.

«Кротов, доброе утро. Смотрю отчет по кассе. Ты пробил одну пластиковую ложку как „списание по бою“. Я не буду спрашивать, как можно разбить пластиковую ложку для доширака. Не буду. Хотя очень хочется. Но имей в виду: всё, что ты в себя заливаешь на территории Магазина, остается частью инвентаря. А я инвентарь на улицу просто так не отпускаю. Выпей активированного угля и готовься: завтра утром приедет тяжелый поддон. Подчеркиваю, Кротов. Тя-жё-лый. Разомни поясницу».