Проклятый Магазин: Чёрная Пятница! (СИ), стр. 42

Третье сообщение пришло, пока я записывал.

'Правило № 8, последнее, дальше сам. Твоему зеленоглазому Терминалу на кассе ОЧЕНЬ не понравится, что ты читеришь, хотя он постарается виду не подать. Магазину нужен послушный раб для Уровня 2, а не мутант… прости, МОЩНЫЙ ПАРЕНЬ С ИММУНИТЕТОМ.

Терминал начнет с тобой заигрывать. Скидочки на апгрейд. Промокоды. Акции «только сегодня». Не жми кнопку «Оплатить Уровень 2», пока не осилишь за раз ложку Кваса. А лучше пока суммарно не выпьешь полный стакан. Держись, стажер. И да, лук не забывай. Лук наше всё.

Мне не пиши, я чутка подзадержусь, тут связь говно. Бывай'.

Я медленно повернул голову к кассе.

Терминал стоял на своем кронштейне и светился привычной зеленью. Мирный, выпуклый, бежевый, как бабушкин телевизор. Курсор мигал в углу экрана. Мигал, как мне теперь казалось, с намеком.

— И ты, значит, тоже в игре, — сказал я монитору. — Промокоды мне подсовывать будешь. Соблазнять кэшбеком.

Курсор мигнул. Просто мигнул, он всегда мигает. Но я запомнил.

С другой стороны, картина складывалась любопытная. Магазин хочет прокачать меня до второго уровня и пустить корни. Рейвер хочет, чтобы я прокачался с иммунитетом и корни послал лесом. А я между ними, как всегда, с гречкой и без ответа на главный вопрос.

Я снова написал Рейверу: «Серёга. ПРАВИЛО ШЕСТЬ. ЧТО НЕЛЬЗЯ ЕСТЬ. У тебя слово вырезано цензурой. Желтое с корочкой — это ЧТО?»

Одна галочка. Тишина.

— Да чтоб тебя в кишечнике переварило, — с чувством сказал я.

— Кого? — оживился Толик.

— Сергуньку Кислотного. Прислал инструкцию, а самое главное слово зажевало. Как будто специально.

— Классика, — банка качнулась с видом бывалого. — У нас на складе так же было. Висит инструкция по технике безопасности, а в середине кто-то дырку прожег бычком. И написано: «При пожаре ни в коем случае не…» и всё, дырка. Мы потом при пожаре встали кружком и спорили, чего именно не делать. Склад сгорел, зато никто ничего не нарушил.

— Вдохновляющая история, Толик.

— У меня их вагон.

Я доел гречку под аккомпанемент толиковских баек, каждые тридцать секунд косясь на телефон. Рейвер молчал. Наверняка опять залез в какую-нибудь тварь по маковку и потерял сеть. Или его перчатка застряла в чьей-то селезенке.

А может, сообщение и до него не доходит?

От этой мысли гречка легла в желудке кирпичом. Потому что если кто-то способен резать слова прямо в переписке, то этот кто-то очень не хочет, чтобы я знал про правило номер шесть. А значит, правило номер шесть важнее остальных двух вместе взятых.

Котя вышел из подсобки, потянулся всем телом и запрыгнул на прилавок. Посмотрел на меня, потом на недоеденный доширак, который так и стоял нетронутый рядом с чайником.

— Не смотри так. Он под подозрением.

Кот понюхал брикет, чихнул и брезгливо отвернулся.

— Вот. Заместитель по безопасности подтверждает. Продукт до выяснения в карантине.

Я убрал доширак на дальнюю полку. Потом подумал и переложил желтую упаковку сырников из холодильника подальше от глаз. Потом поймал себя на том, что стою и с подозрением разглядываю лимон.

Лимон. Я. Кассир аномального магазина, победивший вчера Бездну Налоговым кодексом, стою и боюсь лимона.

— Знаешь, Толик, что самое обидное? — я потер переносицу. — Твари, вампирши, отражения-воры, живой квас… это всё ладно, это рабочие моменты. Но теперь я буду параноить перед каждым приемом пищи. Каждым. До тех пор, пока Серёга не соизволит ответить.

— А ты ему рассольчику предложи, — посоветовал Толик. — Сразу объявится, сто пудов. За рассол он мать родную сдаст. Проверено.

— Чем проверено?

— Мной, — гордо булькнула банка. — Он мою «Толянуху» «событием» назвал. Я, между прочим, теперь купаж. Элитный продукт. Ты б хоть наценку на меня поставил, а то стою тут бесплатно, как лох.

Я хмыкнул и глянул на дедовские часы. Начало двенадцатого. Впереди целый день, завтра зачёт в вузе, вечерняя смена, а в финале тяжелый поддон, к которому Директор велел размять поясницу.

Телефон лежал на прилавке экраном вверх. Одна галочка так и висела возле моего вопроса, серая и издевательская.

Желтое. С корочкой. Душит во сне.

Я взял блокнот и вывел на новой странице крупными буквами: «ПРАВИЛО № 6 —???». Подчеркнул три раза. Потом ниже, помельче: «до выяснения: доширак, сырники, батон, сыр, лимоны, бананы — НЕ ЖРАТЬ».

Котя посмотрел на список, потом на меня, и в его янтарных глазах читалось что-то подозрительно похожее на злорадство. Ему-то хорошо. Его корм коричневый и без корочки.

— Смейся, смейся, — сказал я ему. — Посмотрим, что ты запоешь, когда я выясню, что нельзя кормить колбасой кой-кого рыжего и пушистого.

Кот зевнул мне в лицо, показав розовую пасть, и ушел в свою коробку. Аргументированно.

Не успел я дописать список запрещенки, как телефон пиликнул снова. На этот раз «Телега». Синяя иконка с тележкой светилась на экране, как повестка.

«Кротов. Я вижу по камерам, ты там с постоянниками общаешься. Напоминаю еще раз: распитие немаркированных жидкостей из Нижнего Ящика на рабочем месте — грубое нарушение ТБ. Если ты откинешься от язвы желудка, штраф за порчу инвентаря ляжет на твоих родственников».

Я перечитал сообщение дважды и почувствовал, как во мне поднимается праведный гнев человека, которого только что назначили инвентарем посмертно.

— Толик. Он опять «видит по камерам».

— И чё?

— А то, что камер тут нет! — я развел руками, охватывая жестом весь зал. — Я проверял. Сто раз проверял. Я облазил каждый угол, каждый плафон, каждую щель. Я разбирал датчик дыма, Толик. Я светил фонариком в вентиляцию. Здесь нет ни одной камеры!

— Может, они маленькие, — предположила банка. — Щас такие делают, с муху. Мне Витёк рассказывал, за ним ФСБ через розетку следило. Правда, Витёк потом выяснил, что это был таракан, но осадочек остался.

Розетки я, кстати, тоже проверял. Все семь. Включая ту, которая не работает и, по-моему, никуда не подключена, что само по себе вопрос.

Значит, либо Директор врет про камеры и видит меня как-то иначе, о чем думать не хотелось.

Уверен, тут есть какой-то подвох с камерами. Я что-то упускаю сто процентов.

Ладно. В список загадок, полка вторая, рядом с «что нельзя есть».

Для очистки совести я набрал Рейвера. Не сообщением, а по-взрослому, звонком, как делают только мошенники, мамы и очень отчаявшиеся люди.

«Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети».

Я набрал еще раз. Женщина в трубке повторила свой вердикт с той же ледяной вежливостью.

— Вне зоны действия сети, — сказал я Толику. — Знаешь, что это значит в случае Серёги? Это значит, что он сейчас в лучшем случае под Москвой. В худшем — внутри чего-то, что под Москвой.

— Нормальный график у мужика, — с уважением булькнул Толик. — Работа разъездная.

Я вздохнул, налил себе пустого черного чая (чай не желтый и без корочки, я проверил дважды) и достал ноутбук.

Потому что, помимо Бездны, отражений-воров и цензуры в мессенджерах, в моей жизни существовала сила пострашнее. Завтрашний зачет по логистике у Севастьянова. Севастьянов не принимал оправданий, не верил справкам и однажды завалил парня, у которого была сломана рука, со словами «конспект можно вести зубами».

На входную дверь я повесил табличку «ЗАКРЫТО». Имею право. Воскресенье, дневная смена не моя, а Директор пусть сначала найдет второго сотрудника, а потом требует круглосуточного горения на работе. Вакансия, между прочим, висит третий месяц по словам Тёти Зины. Видимо, формулировка «стрессоустойчивость обязательна» отпугивает даже тех, кто не догадывается, насколько она обязательна.

Я разложился за прилавком: ноутбук, блокнот, чай, кот в коробке справа, голова в банке слева. Рабочая обстановка мечты.