Авангард (ЛП), стр. 29

А еще это соревнование с Парагоном. На прошлой неделе я стояла в той толпе и смотрела, как Авангард превозмогает свои пределы, видела, как он вырвал победу с преимуществом всего в три чертовых секунды у той машины в черной броне. Я буквально растаяла от той искренней улыбки, которую он подарил мне, когда приземлился.

Затем я оказалась в пентхаусе Авангарда, он приготовил мне сэндвичи с сыром, а я назвала его Нейтом, и он не стал меня поправлять. Может, потому что он был занят — буквально собирался спрыгнуть со своего балкона, но всё же.

То, что я не могу перестать думать о нем даже тогда, когда должна думать о задании, начинает немного беспокоить.

— Надень платье, Мия Бакстер, — мягко говорит Байо. — Ты купила его не просто так. У тебя есть работа.

Я киваю, натягиваю шёлк на бедра, продевая руки в тонкие бретельки. Ткань приятно холодит кожу, шелестя по телу, пока я поправляю вырез, снимаю трусики, чтобы они не проступали под тканью, и разглаживаю юбку.

Женщина, смотрящая на меня из зеркала, кажется незнакомкой: лишь изгибы и обнаженная кожа, а красный шелк ловит свет, словно жидкое пламя. Мои ключицы выглядят острыми, шея — невозможно длинной, серьги сверкают. Платье с открытой спиной от плеч до поясницы, обнажает золотистую кожу, что кажется почти непристойным.

Я выгляжу опасно. Выгляжу как женщина, которая хочет, чтобы её заметили.

Я хочу, чтобы заметил именно Авангард.

Сажусь за туалетный столик и принимаюсь за прическу, укладывая волосы в элегантный хвост — на это уходит слишком много времени и слишком много невидимок. Несколько прядей выбиваются, обрамляя лицо и смягчая строгость образа. Затем макияж — неброский, за исключением губ, которые я крашу в тот же красный цвет, что и платье. Не то чтобы я собиралась кого-то целовать.

— Кэт уже на позиции, — сообщает мне Байо через серьги. — Помни, она — Елена Варга, фотограф-фрилансер, документы достал я, ваш покорный слуга. У нее тоже есть связь — по отдельному каналу, но я отслеживаю оба. Она будет тебя слышать, но как только ты отключишь меня, ты отключишь и её.

— Хорошо. — Я встаю, в последний раз проводя ладонями по бедрам. Шелк струится под пальцами, прохладный и скользкий. — Есть новости по данным «Прометея»?

— Всё еще расшифровываю секретные файлы, но то, что мы получили на данный момент… — он медлит. — Это ужасно, Мия. Что бы они там ни затеяли, это уже не просто «усовершенствование». И есть упоминание о чем-то под названием «Пятая фаза» — датировано 2038 годом. Тот же год, когда Авангард впервые предстал перед публикой.

— Копай дальше, — отвечаю я. — Посмотрим, что мне удастся разузнать сегодня вечером.

На прикроватной тумбочке вибрирует телефон. Я пересекаю комнату, чтобы проверить сообщение; каблуки с каждым шагом утопают в мягком ворсе ковра.

Авангард прислал сообщение:

| Я внизу. Не торопись.

Несмотря ни на что — ни на задание, ни на разведданные, ни на растущую уверенность в том, что мои чувства к Авангарду граничат с непозволительными, — я не могу сдержать улыбку. Не могу ничего поделать с тем, что в животе всё порхает, словно там заперли стаю бабочек.

— Авангард здесь, — говорю я Байо. — Перехожу в режим односторонней связи.

— Принято. Мы будем слушать. И, Мия?

— Да?

— Будь осторожна. На этом приеме будет полно монстров. И зачастую они носят самые дорогие костюмы.

— Поняла. — я поворачиваю правую серьгу. Отныне он может меня слышать, но я его — нет, пока не найду достаточно уединенное место подальше от ушей Авангарда, чтобы рискнуть снова открыть канал.

Я беру клатч, в последний раз бросаю взгляд на свое отражение и направляюсь к лифту.

Когда выхожу на улицу, у обочины ждет «Меридиан» — стремительный и невероятный, парящий в метре над асфальтом благодаря технологиям гравитации. Ночной воздух кажется колким на моих обнаженных плечах, по рукам бегут мурашки, и я внезапно остро осознаю, насколько открыто мое платье. Швейцар провожает меня долгим взглядом. Какая-то женщина на тротуаре буквально застывает на месте, уставившись на меня. Мне приходится имитировать уверенность, но, кажется, это работает.

Дэнни, помощник Авангарда, стоит у машины в шоферской форме, и при виде меня его брови взлетают вверх.

— Твою же мать, — выдыхает он.

— Это в хорошем смысле или в плохом?

— Это в смысле «охринеть можно», — он с пафосом открывает заднюю дверь и одаривает меня лукавой усмешкой. — Босс просто голову потеряет.

Надеюсь на это.

Я ныряю на заднее сиденье, стараясь не зацепить шелк, и вот он.

Босс.

Авангард.

Я скольжу на сиденье рядом с ним; его широкая, внушительная фигура занимает почти всё пространство в просторном салоне, и внезапно у меня перехватывает дыхание — словно он слишком близко и стены вокруг начинают на меня давить.

Масла в огонь подливает то, что он выглядит дьявольски соблазнительно.

Смокинг сидит так, словно его шили прямо на нем: черная ткань туго облегает эти невероятные плечи, ослепительно белая рубашка оттеняет кожу на шее, а черный галстук-бабочка каким-то образом делает его одновременно и элегантным, и опасным. Темные волосы зачесаны назад, борода аккуратно подстрижена, и когда его взгляд останавливается на мне, глаза на мгновение расширяются, а затем темнеют — и от этого внизу живота разливается жар.

— Господи Иисусе, — выдыхает он.

— Это комплимент или молитва?

— И то, и другое, — отвечает он, и его голос становится томным. Его взгляд медленно и намеренно скользит по моему телу, задерживаясь на декольте так, что мои соски твердеют под шелком. Я вижу, как он сглатывает, как напрягаются его челюсти, как его пальцы впиваются в собственные бедра, словно он физически сдерживает себя, чтобы не потянуться ко мне. — Я думал, ты журналистка, но оказывается, ты пытаешься меня убить, верно?

— Если бы я хотела тебя убить, ты был бы уже мертв.

Слова звучат резко — и слишком близко к правде, — но он лишь смеется, низко и хрипло, пока Дэнни усаживается на водительское место и плавно поднимает нас в небо.

Это ощущение всё еще кажется странным — мгновение невесомости, город, уходящий вниз, словно сон. Я вцепляюсь в край кожаного сиденья, пока под нами расстилается Манхэттен. Эмпайр-стейт-билдинг проплывает справа от нас, так близко, что я вижу туристов на смотровой площадке, которые тычут в нашу сторону пальцами.

— Я мог бы и сам доставить тебя по воздуху, — говорит Авангард. — Было бы быстрее.

— И испортить мне прическу? Нет уж, спасибо.

— Твои волосы выглядят… — его голос затихает, взгляд цепляется за мою обнаженную шею, за ямку у горла. Я вижу, как он облизывает губы. — Да. Давай не будем её портить.

Машина тихо гудит, окутывая нас коконом из кожи и неброской роскоши. Сиденья под моими бедрами теплые — подогрев спасает от осенней прохлады. Сквозь тонированные стекла огни города рисуют на лице Авангарда сменяющиеся узоры — золотые, синие, красные.

— Ты притихла, — говорит он спустя мгновение, хотя это не особо помогает разрядить обстановку, по крайней мере, для меня.

— Просто задумалась.

— О чем?

О данных, которые расшифровывает Байо. О секретном файле Капура. О том, знаешь ли ты, что на самом деле творят твои создатели в «Глобал Динамикс», или ты просто очередная жертва того кошмара, который они воплощают в жизнь.

Я думаю о том, как сильно хочу коснуться тебя, и о том, как отчаянно хочу, чтобы ты коснулся меня.

— О том, как я буду объяснять своему редактору, почему иду на президентский благотворительный прием в качестве твоей спутницы, а не освещаю его объективно.

Он натянуто улыбается.

— Скажи им, что это журналистика погружения. Глубокое внедрение. Попытка прочувствовать историю изнутри.

— Так вот что это такое?

— Я не знаю, что это. — Его голос теперь звучит тише, в нем больше нет ни следа флирта. Он слегка наклоняется ко мне, его пристальный взгляд пригвождает меня к месту, и мне кажется, что я не могу дышать. — А ты знаешь?