Авангард (ЛП), стр. 16
— Как долго вы можете поддерживать невидимость? — спрашиваю я.
— Пару часов, в зависимости от того, чем ещё я занимаюсь. Это физически выматывает.
Рэйчел громко откашливается, и он бросает на неё извиняющийся взгляд.
Тем временем я делаю заметки, старательно изображая журналиста, — но про себя фиксирую абсолютно всё. Данные совпадают с разведданными УСО… в основном. Расплывчатость в отношении конкретных цифр раздражает, но этого и следовало ожидать.
— А пределы? У всех есть пределы, — продолжаю я.
Его брови сходятся на переносице, на мгновение на лице появляется раздражение.
— Я не Супермен, если вы об этом. Меня можно ранить, просто я восстанавливаюсь быстрее большинства, — он меняет позу в кресле. — Мои слабые места — это продолжительная атака, подавляющая сила плюс ещё несколько факторов, о которых я не имею права говорить. Технически я не неуязвим, просто меня очень, очень трудно убить.
— И разумеется, — плавно добавляет Рэйчел, — Авангард больше не будет действовать в одиночку. «Глобал Динамикс» намерены расширить наши защитные возможности.
Челюсть Авангарда почти незаметно напрягается. Интересно.
— Вы имеете в виду «Парагон»? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно.
Улыбка Рэйчел на мгновение дрогает.
— Я не имею права обсуждать необъявленные инициативы.
«Но ведь это вы завели разговор!» — хочется мне сказать, но я держу это при себе. К тому же она не стала отрицать. А Авангард очень старательно ни на кого не смотрит.
— А как насчёт головы? — продолжаю я, и он встречается со мной взглядом, приподняв брови. — Пуля в мозг убьёт любого. Разве это не убьёт и вас?
Рэйчел резко откашливается:
— Думаю, мы вступаем на территорию, затрагивающую вопросы безопасности…
— Всё в порядке, Рэйчел, — Авангард поднимает руку, не отрывая от меня взгляда. — Она задаёт справедливый вопрос.
Он наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол — настолько близко, что я снова улавливаю этот запах: сандал и кедр, аромат, будто принесённый из леса, — странно выделяющийся на фоне городского стиля.
— У костюма есть защитные функции, — продолжает он. — В воротник встроена технология силового поля. Активируется, чтобы защитить уязвимые зоны. А мои рефлексы достаточно быстры, чтобы уклониться от большинства угроз ещё до того, как они станут проблемой.
— От большинства угроз?
— От большинства, — его взгляд по-прежнему прикован к моему. — Я стараюсь не проверять исключения.
В том, как он это произносит, чувствуется какой-то груз — словно этот «золотой мальчик» не раз проводил бессонные ночи, размышляя, насколько на самом деле он неуязвим.
Мне нравится эта идея. Это делает меня садисткой?
— Разумеется, всё это не отменяет того факта, что он непобедим, — строго произносит Рэйчел.
Хотя он только что признал обратное.
— Ладно. Всё дело в терминологии, — уступаю я. Затем решаюсь задать главный вопрос: — А как насчёт ядов? Вы способны пережить отравление?
Он моргает, глядя на меня, и тут снова вмешивается Рэйчел:
— Это засекреченная информация, мисс Бакстер, — резко бросает она тоном, ясно дающим понять: «следите за вопросами, иначе лишитесь интервью».
Ну и ладно.
— А что насчёт вашего костюма? — я снова обращаюсь к нему. — Полагаю, он нужен не только для имиджа.
— Верно, — он слегка расслабляется: наконец-то речь идёт о более безопасной теме. — Он термостойкий и устойчив к трению — это важно, когда летишь на высокой скорости. Не хочется, чтобы что-то зацепилось. И, конечно, упомянутое мной силовое поле. Интеграция связи. По сути, это тактическое снаряжение, которое к тому же неплохо смотрится на плакате или фигурке супергероя. Многоцелевой костюм.
— Вы когда-нибудь раздеваетесь?
Слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить, и на долю секунды позже я осознаю, насколько двусмысленно это прозвучало. Рэйчел громко кашляет. Джейсон внезапно обнаруживает, что его планшет невероятно интересен.
Авангард лишь усмехается — снова настоящая улыбка, острая, удивлённая и опасно обаятельная.
— Случается, я раздеваюсь, когда принимаю душ и занимаюсь прочими делами, если вы об этом.
Чёрт возьми, Мия. Возьми себя в руки».
— Я не это имела в виду, но спасибо за ответ. Давайте дальше, — говорю я, опуская взгляд в заметки, чтобы скрыть румянец на шее. — Ваши перчатки. Вы сняли их, когда вошли. Они тоже часть тактического снаряжения?
— Да, — он сгибает пальцы, а я стараюсь не засматриваться на размер его рук. — Усиленное сцепление, термостойкие. Ношу их почти везде. Старая солдатская привычка: никогда не знаешь, когда придётся схватить что-то горящее.
— Или кого-то.
— Или кого-то, — соглашается он, и в его голосе звучит напряжение, заставляющее меня задуматься: скольких горящих людей он вытащил из-под завалов за эти годы? Скольких не успел спасти? Что делает с человеком такая ноша — быть спасителем?
Я продолжаю:
— Давайте поговорим о вашем прошлом. Вы служили в армии до «Глобал Динамикс», верно? «Зелёные береты», затем «Дельта-форс», награды, засекреченные операции. Что заставило вас уйти?
Клянусь, температура в комнате падает на несколько градусов. Рэйчел ёрзает на стуле. Стилус Джейсона замирает над планшетом.
Выражение лица Авангарда не меняется, но что-то в его взгляде словно взрывается.
— Мне предложили возможность служить стране в другом качестве. Я согласился.
— Это ответ для пресс-релиза.
— Это правдивый ответ.
— Но не до конца правдивый.
— А бывает ли когда-нибудь до конца правдивым? — он наклоняет голову, изучая меня с такой пристальностью, что по коже бегут мурашки. — Вы, кажется, очень заинтересованы в том, что скрывается под поверхностью, мисс Бакстер.
— Это моя работа. Вдумчивая, взвешенная журналистика, если верить Рэйчел, сидящей тут.
Рэйчел хмуро смотрит на меня, а Авангард лишь едва заметно улыбается.
— Хорошо, — произносит он.
Рэйчел снова громко откашливается:
— Возможно, нам стоит перевести разговор на гуманитарную деятельность Авангарда? На его помощь при стихийных бедствиях, на…
— Через минуту, — я не отрываю взгляда от него. — Вы присоединились к программе «Глобал Динамикс» в 2034 году. Это было в разгар «Мрачного десятилетия», в самый его тяжёлый период.
— Я в курсе хронологии событий, — сухо отвечает он.
— Программа разрабатывалась при правительстве, которое применяло военную силу против собственных граждан. Протестующих объявляли внутренними террористами. Люди исчезали в центрах временного содержания, — я делаю паузу. — Это не вызывало у вас сомнений относительно участия в проекте?
Наступает долгая тишина. Рэйчел выглядит так, будто вот-вот лопнет от напряжения. Джейсон уже даже не притворяется, что делает заметки.
Авангард откидывается на спинку кресла, и на какой-то миг мне кажется: он сейчас оборвёт меня, выдаст стандартный корпоративный ответ и переведёт разговор. Но вместо этого он делает нечто неожиданное.
Он смеётся — коротко, без тени веселья.
— Вы действительно не выбираете выражений, да?
— Я предупреждала вас ещё на гала-вечере, — отвечаю я.
— Да, предупреждали, — он проводит рукой по волосам, нарушая тщательную укладку, и внезапно перестаёт походить на героя пропагандистского плаката — теперь он больше напоминает солдата с ПТСР. — Честно говоря, когда я присоединялся к программе, я почти ни о чём не думал. Вообще ни о чём, кроме…
Он замолкает, сглатывает — кадык дёргается на шее.
— Кроме чего? — мягко подталкиваю я — мягче, чем собиралась.
— Кроме того, что я потерял близкого человека и хотел быть полезным. Иметь значение. Делать то, что действительно могло бы помочь людям, а не… — он обрывает себя на полуслове, стискивая челюсти. — Программа дала мне шанс стать кем-то большим. Я им воспользовался. Был ли это правильный выбор… — он пожимает плечами, на мгновение выглядя беспомощно. — Иногда я задаюсь этим вопросом.