Порочное море (ЛП), стр. 94

— Ты цела? Не ранена? Дай мне исцелить твою руку…

— Я в порядке, Арион, — она пытается отпихнуть меня в сторону за секунду до того, как огромный валун с грохотом обрушивается ровно между нами.

Нет. Это не валун.

Это человек.

Что за чертовщина?

Филипп с глухим, влажным звуком разлетается о каменный пол. Кровь и внутренности брызжут во все стороны с той же неистовой силой, с какой только что бушевала моя магия. Невредимыми остаются лишь его сапоги, шпага и треуголка. Зефира в ужасе задирает голову вверх, и я следую её примеру. С потолка сыплются не просто камни. С потолка падают люди. Наши люди. Все до единого.

Ещё двое с хрустом врезаются в камни. Насмерть. Десятилетия жестких тренировок и годы Военных Испытаний вспыхивают в моём мозгу. Страх исчезает. Включаются рефлексы. Используя остатки магии, я успеваю перехватить двоих матросов в каких-то дюймах от пола — призрачные руки чернокнижника бережно подхватывают их и отшвыривают в сторону, пока я лихорадочно соображаю, как спасти остальных.

— Пожалуйста, — шепчет Зефира, глядя на кровавое месиво безумными глазами. Я не уверен, понимает ли она вообще, что говорит это вслух. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Но я не могу поймать всех. Это требует слишком много сил, и уже сейчас — после взрыва пламени и первых спасенных — мои лёгкие начинают гореть огнём. Сердце замедляет свой ход. В глазах темнеет. Я слишком слаб. Но сверху летит Веспер, и Гавриал, и Амайя, и…

Внезапно по пещере проносится густой, плотный поток серого угольного дыма. Он оплетает их руки, ноги, одежду и волосы — и резко замедляет падение. Достаточно для того, чтобы они больше не летели вниз мешками с костями, а плавно опускались. Будто у каждого из них за спиной внезапно выросли крылья.

Слава богам.

Я тяжело выдыхаю от накатившего облегчения, когда Веспер первой касается ногами пола, по-прежнему сжимая в руке свой меч. Её волосы спутаны так, словно она только что вышла из жестокой драки. Гавриал приземляется следом; на его пальце намертво защёлкнулся какой-то моллюск, а череп королевы Эмилии изо всех сил впился зубами в рукав его куртки. По щеке Амайи стекает струйка крови. Все они выглядят смертельно бледными и потрясёнными. Все без исключения, включая Зефиру. Впрочем, она уже оторвала взгляд от растерзанных тел матросов и теперь смотрит исключительно на меня.

Она медленно протягивает ко мне дрожащую ладонь.

— Нет… — Её пальцы едва касаются моей щеки.

И я знаю. Я прекрасно знаю, что она видит, что сейчас видят абсолютно всё. Чёрные, мёртвые вены, расходящиеся от моего сердца, наконец поднялись по шее. Пересекли жесткую линию челюсти. Я физически чувствую привкус пепла в пальцах ног. Зефира хмурится, её глаза наполняются слезами.

— Нет, — повторяет она. — Ты не можешь…

Я перехватываю её запястье и крепко прижимаюсь губами к её ладони.

Минуты. Моё сердце подсказывает, что это чистая правда — мне остались считанные минуты.

Я всю жизнь провёл в страхе перед этим моментом. Весь последний год я бегал от этой участи, как трусливый пес. Но я умираю. Прямо сейчас. В эту самую секунду, пока Зефира смотрит на меня своими печальными бирюзовыми глазами. Я умираю, а это значит, что и она тоже обречена. И это, чёрт побери, абсолютно неприемлемо.

— Прости меня, — шепчу я ей.

Она часто моргает, пытаясь смахнуть подступившие слезы:

— Я не чувствую этого. Почему наша связь молчит? Почему я ничего не чувствую?!

У меня нет ответов. Я не знаю.

— Этот замок…

— Если вы, мать вашу, не против, — бесцеремонно прерывает нас Веспер, — может, кто-нибудь соблаговолит объяснить, что это сейчас было? — Сирена скребёт мечом по полу, и этот отвратительный, режущий уши скрежет металла о камень заставляет нас с Зефирой отпрянуть друг от друга. — Одну минуту я привязываю троих стражей к столу, из которого они только что вылезли, — потому что эти твари маскировались под грёбаные стулья! — а в следующую секунду мы просто… летим. Пол исчез. Стены исчезли. И мы полетели вниз.

Гавриал с омерзением отрывает череп от своей куртки и свирепо смотрит на Зефиру:

— Коридоры не менялись каждые пятнадцать минут. Ты утверждала, что они перестраиваются каждые десять-пятнадцать минут!

Амайя — единственная, кто не задаёт вопросов и не требует объяснений. Она молча подходит к трём растерзанным телам своих людей, снимает треуголку и аккуратно кладет её между их изуродованными останками. Затем она выпрямляется, разворачивается, и в тот же миг под сводами пещеры раскатисто гремит гром.

— Мои люди погибли не напрасно.

— Да, не напрасно, — соглашаюсь я, указывая на пол. Кровь Зефиры наконец полностью впиталась в известняк, застывая в форме массивной каменной двери. Ручка на ней вырезана в виде изящного русалочьего хвоста. Каждая кость в моём теле горит первозданным огнём, требуя немедленно открыть её. Вес остатков моей магии буквально толкает меня вперёд, к этой ручке. У меня больше нет сомнений. Никаких вопросов. — Кажется, Зефира только что нашла для нас вход в Абиссис.

ГЛАВА 36

ЗЕФИРА

Правда ли это вход в Абиссис?

Если честно, я понятия не имею, куда ведет эта дверь. В этом проклятом замке всё всегда оказывается не тем, чем кажется. А колдун… он просто издевается над нами. Издевается часами. Я чувствую себя так, словно время повернуло вспять и швырнуло меня на полгода назад. Когда я точно так же плутала по лабиринту и наконец — наконец-то! — нашла выход, но лишь для того, чтобы в самом конце встретить его.

Чтобы он предложил мне очередную сделку.

Я делаю глубокий, судорожный вдох. Отчаянно пытаюсь подавить, прогнать воспоминания о своём побеге. Но в этой комнате — в этой гробнице — слишком мало воздуха. Сердце колотится в груди — сильно, бешено, здорово, в то время как Арион умирает у меня на глазах. Чёрные вены уже опутали его смуглую кожу, а серебристо-золотой блеск его глаз угас, сменившись земным, тускло-серым оттенком. Он умирает. Я… я теряю его. Я не понимаю, почему это происходит, и от одной мысли об этом меня захлёстывает слепая, яростная ярость. Я не могу потерять его. Здесь. Сейчас. Не тогда, когда мы так близко. Так чертовски близко. И…

И моя кровь каким-то немыслимым образом выжгла нам этот проход вниз.

В происходящем нет никакой логики. Я чувствую себя выбитой из колеи с той самой секунды, как ступила в эту залу — или вообще в эту впадину. Я пробираюсь вперёд, спотыкаясь, словно на моих запястьях снова защёлкнулись кандалы. Наша связь с Арионом почти угасла. Замок рушится. Что-то идёт совсем не так.

Арион умирает.

Нам нужно это грёбаное сердце. Немедленно.

В следующее мгновение Арион с силой распахивает дверь, открывая взору комнату, затопленную непроглядной, бесконечной тьмой. Оттуда, из глубины, доносится приглушённое дыхание воды. Ленивое течение. Журчание подземной реки. И к нему примешивается тот самый шёпот. Голоса, которые я слышала в этом замке каждый божий день на протяжении долгих лет. Но остальные, кажется, совершенно ничего не замечают, испуганно вглядываясь в эту бездну. Они их не слышат.

— Ты уверен, что оно там, внизу? — Гавриал перевешивается через порог, с явным опасением всматриваясь в чернильную тьму. — Я ни черта не вижу.

Его голос отдаётся гулким эхом, будто пространство внизу простирается огромной, пустой пещерой. Но его голос не единственный. Шёпот призраков — слабый, как тень, лёгкий, как дыхание младенца. Я не могу разобрать слова, но чем ближе я подхожу к проему, тем громче они становятся, пока одна фраза не перекрывает все остальные:

Спаси нас.

Я тяжело сглатываю.

— Я не уверена, что нам стоит…

— У нас нет времени стоять здесь и рассуждать о том, что там внизу, — взгляд Ариона резко переключается на меня, и я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на эти чёрные вены, на острую, яркую боль, которую он так тщательно пытается скрыть. Он умирает. — Я не вижу ни лестницы, ни уступов. Другого пути нет, только прыгать. Если, конечно, Зефира, ты не скажешь, что уже бывала в этой комнате, и мы не пойдём искать в другом месте…