Порочное море (ЛП), стр. 93

Лестница не слушается. И её голос снова срывается — на этот раз на беспомощную, отчаянную мольбу:

— Я больше не могу, блять. Пожалуйста, не надо наверх. Пожалуйста, отвези нас вниз… — Этот голос звучит так беззащитно, совсем как у ребёнка. И я слишком отчётливо представляю её здесь — совсем юную, семнадцатилетнюю девчонку, которая точно так же стояла на этих ступенях и умоляла проклятые стены пощадить её. И я знаю, что замок никогда её не слушал.

Я перевожу взгляд с неё на ступени, а затем в окружающую нас кромешную тьму. Она прижимается ко мне всё плотнее, пока нас уносит всё выше и выше к чёртовым шпилям. И она до смерти напугана. Она была в ужасе с самой первой секунды, а я был абсолютно бесполезен. Магия внутри моих рёбер беснуется, как дикий зверь в клетке, требуя свободы. Рвётся наружу. Колдун может вернуться в любую секунду, а мы ни на шаг не приблизились к сердцу за этот… сколько? Час? Два дня? Кто вообще знает, сколько времени мы здесь торчим. Я обещал Зефире, что вытащу её. И я сделаю это.

Это место проклято. И с меня хватит.

Я — чернокнижник Арион Стоун. И я не позволю моей русалке погибнуть в этой дыре. Это не конец нашей истории.

— К чёрту всё, — рычу я.

Перехватив Зефиру за талию, я намертво прижимаю её к себе и шагаю через край лестницы. Прямо в пустую шахту по центру. Холодный, влажный воздух с ревом бьёт нам в лица.

Вокруг снова грёбаная тьма.

Зефира опять кричит, но я больше не намерен ждать у моря погоды. Я — Арион Стоун, и я способен — я обязан — спасти её.

Когда мы наконец приземляемся, под нашими сапогами оказывается грубо высеченная пещера из неровного известняка.

В толще камня, поблескивая в слабом свете сверху, виднеются осколки перламутровых ракушек. Морские звёзды. Моллюски. Окаменевшие ракообразные, которым явно не одна сотня лет. Здесь нет ни окон, ни дверей. И как только наши ноги касаются пола, а мои крылья расслабляются, винтовая лестница над нами с сухим треском складывается, точно гармошка. И полностью исчезает.

— Потрясающе, — язвит Зефира, тяжело дыша. — Великолепный план, чернокнижник. И что нам, чёрт возьми, теперь делать?..

Я резко прижимаю ладонь к её губам, лихорадочно соображая. Магия внутри меня бунтует, причиняя почти физическую боль, давя на меня изнутри с такой силой, словно пытается размазать по этому полу. Словно мы опустились ещё недостаточно глубоко. Но выходов нет. Лестница исчезла. Зефира сердито мычит мне в ладонь, пытаясь укусить за пальцы, чтобы я отпустил её. Но…

Мой взгляд цепляется за стену прямо за её спиной.

Она переводит взгляд туда же, и её глаза округляются. Моя рука сама собой соскальзывает с её губ. Зефира резко разворачивается, выхватывая сапфировый кинжал из перевязи. Я мгновенно обнажаю свой меч.

— Вы издеваетесь, — шипит она.

Из известняковых стен, выстраиваясь полумесяцем, начинают выламываться семеро стражей. Их лица словно высечены из камня; челюсти и губы покрыты коркой из застывших острых барнакулов. Пустоты в иссохшей плоти и сломанных костях забиты телами давно погибших ракообразных. Уродливые, тошнотворные твари. И их бусинки чёрных глаз намертво прикованы к Зефире.

— Не хочешь попробовать договориться с ними? — спрашиваю я, осторожно задвигая её себе за спину. Но это бесполезно. Они окружают нас. Зефира мгновенно прижимается спиной к моей спине, выставив кинжал вперёд.

— Ненавижу это говорить, но я этих стражей в жизни не видела.

Звук её голоса словно разбивает их каменное оцепенение — уродливые физиономии искажаются в яростных гримасах.

— Ну надо же. Какие дружелюбные ребята, — бормочу я. — Так что там насчет твоего правила «никаких убийств»?

Я чувствую, как напрягается её спина:

— Они себя не контролируют. Мы не причиняем им вреда.

— Зефира, Зефира, Зефира… — завывают они один за другим. Их загробный хрип заполняет пещеру, точно ядовитый газ. Твари начинают медленно наступать, прихрамывая от каменной жесткости в суставах. — Ты дома. Он близко. Колдун будет очень доволен.

Он близко.

Эти монотонные слова обжигают внутренности, словно чистая желчь. Зефира вздрагивает, её тело мелко дрожит, прижимаясь к моему. Её худший кошмар становится реальностью. Колдун рядом. А мы — нет.

— Я… я не… — Её розовая коса хлещет меня по лицу, пока она дико озирается по сторонам, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на выход. И вдруг: — Ты слышишь это?

Я кошусь на неё через плечо:

— Ты имеешь в виду это дегенеративное пение ракушечных монстров?

— Нет. Нет, Арион, голоса. Ты слышишь голоса?

В коротких паузах между хрипами стражей я пытаюсь вслушаться. Шёпот, крик — да что угодно. Но в этой проклятой пещере абсолютно пусто. Ничего нет. Страх окончательно затуманивает её разум, лишая рассудка.

— Здесь нет никаких голосов, Зефира. Но здесь есть стражи. Тебе нужно решить, что мы делаем, потому что я не уверен, что смогу скрутить семерых каменных мужиков одновременно без магии. Даже если они чертовски медлительные.

— Никаких убийств. Никакой магии, — упрямо повторяет она.

И ровно в этот миг ближайший к ней страж оглушительно орёт:

— Схватить её!

В ту же секунду медлительность стражей испаряется. Они одновременно бросаются через комнату. Прямо на Зефиру. Её глаза расширяются, когда первый монстр приземляется прямо перед ней, сочась чёрным ихором и морским песком. Я резко разворачиваюсь, собираясь снести твари башку своим мечом, но Зефира опережает меня. Вот только вместо кинжала она бьёт его кулаком. Наотмашь. Прямо в узловатый каменный нос. Её костяшки с хрустом врезаются в острые зеленые барнакулы; она резко шипит от боли — но монстр даже не шевелится. Никакой реакции.

Пока её кожа лопается, пока кровь начинает сочиться по пальцам, эта тварь остаётся недвижимой.

Её грудь тяжело вздымается, она прижимает разбитый кулак к груди, а каменный страж… медленно поднимает руку. Он делает шаг вперёд, намереваясь сомкнуть пальцы на её горле. А её кровь продолжает капать, стекая по запястью и разбиваясь о каменный пол.

Вид её крови, её боли вызывает у меня такое дикое, удушающее отвращение, какого я не чувствовал даже на корабле. Это в тысячу раз хуже. Потому что здесь она в опасности. А я должен защищать её. Я обязан её защитить.

Магия внутри меня перестаёт бесноваться, перестаёт щёлкать невидимыми челюстями и рвать мои собственные рёбра. Она просто взрывается.

Волна синего пламени кольцом вырывается из моей груди, в долю секунды поглощая стражей. Оставляя от них лишь семь бесформенных кучек пепла и известняковой пыли. К несчастью, я больше не контролирую этот поток. Магия не останавливается. Она бьёт в известняковые стены — сквозь них — уходя в самое сердце замка, и вся цитадель начинает оглушительно стонать в ответ. Но на этот раз коридоры не вращаются. Они рушатся. Осколки камней посыпались с потолка. Куски известняка отваливаются от стен. Пол под нашими ногами идёт глубокими трещинами.

— Что ты, мать твою, наделал?! — Зефира испуганно пятится, упираясь в меня спиной. — Тебе нельзя было… ты не должен был…

Её слова затихают, когда она замечает, куда устремлён мой взгляд. Из её груди вырывается короткий вскрик. Её кровь, капавшая на пол, тонким ручейком стекает в свежие расщелины, заполняя собой каменные поры. Она каким-то образом расширяется, пульсирует, раздвигая трещину всё шире и шире, словно целенаправленно выжигая в камне очертания…

Я замираю. Моё сердце пропускает удар.

Её кровь проявила контуры…

— Дверь, — шепчет она. — Это… похоже на дверь.

Замок вздрагивает от нового, ещё более мощного толчка, который буквально сбивает Зефиру с ног. Я успеваю перехватить её под мышки до того, как она рухнет на камни, и резко отпрыгиваю в сторону, уводя нас из-под падающих обломков. Глыбы, камни — мне глубоко насрать, что там летит, пока оно не задевает её. Я судорожно убираю волосы с её лица, проверяя, нет ли новых ран, мои ладони горят на её щеках.