Порочное море (ЛП), стр. 92

— Ну разумеется. — Опустив ладонь на бедро, она резко разворачивается на пятках и начинает идти спиной вперёд по чёрному лакированному полу. За её спиной бесконечные ряды роскошных позолоченных зеркал сверкают кристально чистым стеклом. Их поверхность настолько гладкая, что каждое из них кажется застывшей гладью воды. Зефира попирает пальцем мой подбородок, заставляя меня смотреть исключительно на неё. — Во-первых, я была права. Этот ублюдок издевается над нами. Неважно, здесь он сам или нет, он делает всё, чтобы мы пожалели о том, что родились. — Она увлекает меня на шаг глубже в коридор, даже не пытаясь обернуться к зеркалам лицом. — Во-вторых, что бы ни случилось, ни в коем случае не смотри в зеркала. Они здесь для того, чтобы затянуть нас внутрь. И они не будут с тобой нежничать.

— Ты уже бывала здесь? — тихо спрашиваю я, покорно следуя за ней и заставляя себя смотреть только на её лицо.

— Раз тысячу. Зеркальный коридор всегда ведёт к винтовой лестнице. А поскольку мне милостиво выделили самую высокую башню в этом грёбаном замке, мне приходилось проходить здесь каждый раз, когда нужно было куда-то спуститься. Точнее, когда он вообще позволял мне выходить из комнаты. А это случалось нечасто.

Новая волна ярости. Чистый гнев бьет в мою грудь с такой силой, что меня начинает подташнивать.

Она прижимает палец к моим губам:

— Расслабься, чернокнижник. Двигайся. Не смотри назад.

Я честно пытаюсь слушать её. Первые несколько секунд. Но чем дальше мы углубляемся в этот зал, тем сильнее моё боковое зрение улавливает золотистые отблески. Золото, серебро, чёрный и…

Полуночно-синий.

Я моргаю. Раз, два, три. Это не помогает избавиться от болезненного, порочного любопытства. Взгляд цепляется за тёмную ткань, и мои глаза — всего на долю секунды — косятся на зеркало справа. Желудок мгновенно ухает вниз.

Там маска.

Белая фарфоровая маска — гладкая, древняя и абсолютно пустая.

Повелитель Смерти наблюдает за мной из зазеркалья. Нет. Он тянется ко мне.

Перчатка прорывает жидкое стекло, и ледяные пальцы едва не касаются моего рукава. Я застываю на месте, пригвожденный к полу тяжестью этого злобного, пустого взгляда. Дыхание перехватывает. Разум отключается. Повелитель Смерти выбирается всё дальше — искажённый, неестественный, а за его спиной… весь Культ Мортиса. Они заполняют каждую позолоченную раму, каждую отражающую поверхность в этом проклятом коридоре. Их леденящее дыхание клубами пара заполняет комнату.

Я не был к этому готов. К ним.

Зефира свирепо рычит:

— Я же сказала: не смотри! — Её ладони намертво впиваются в мои щеки, силой возвращая мой взгляд к её лицу. Её бирюзовые глаза полыхают яростью, в них горит тот самый дикий, защищающий огонь. И этот огонь мгновенно выжигает весь зазеркальный холод из моих вен. — Для подчиняющегося чернокнижника ты на редкость хреново выполняешь приказы. Смотри. На. Меня.

Я подчиняюсь. Это даёт мне драгоценное время, чтобы прийти в себя и вернуть контроль.

— Я посмотрел всего на секунду, — рычу я в ответ. — И я ни в каком смысле не подчиняющийся.

— Ну конечно, чернокнижник. Вот только прошла уже пара минут. Время здесь течёт иначе. Ты не можешь ему верить. Ты вообще ничему здесь не можешь верить.

Пара минут? Как это, к чёрту, возможно? Я бы покачал головой, но Зефира держит моё лицо слишком крепко. Она упрямо тащит меня за собой сквозь этот кошмар, зажмурив глаза — она ориентируется здесь исключительно по памяти.

И эта мысль пугает меня сильнее любого призрака из зеркала.

Тысячу раз в этом коридоре.

Три тысячи дней в этом замке.

Она пережила столько дерьма, сколько никто в этом мире никогда не сможет даже вообразить. Пережила всё это — только ради того, чтобы я со своим грёбаным эгоизмом и арестом притащил её обратно. Это моя вина. Каждая секунда этого пути, начиная от её поимки и заканчивая поисками этой впадины — целиком моя вина.

И самая жуткая, самая тёмная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, вспыхивает в сознании, как умирающая звезда: А чем я лучше этого колдуна? Сделал ли я её жизнь хоть на каплю лучше?

Накатившая тошнота едва не сбивает с ног. Теперь я смотрю только на пол, на тёмный камень, на причудливые тени у наших ног, но боковым зрением всё равно вижу их. Весь Культ Мортиса. Они дёргаются, извиваются и один за другим протискиваются сквозь рамы вслед за своим повелителем. Они сжимают в руках косы. И они идут за нами.

Стоит мне подумать о них, как они начинают двигаться быстрее. Шипение за спиной. Ледяной шёпот. Мерзкий, влажный звук стали, рассекающей плоть и кости. Они зовут меня. Они твердят, что моё место среди них.

Что, если они правы?

— Всё хорошо, Арион, — шепчет Зефира, не открывая глаз. — Что бы там ни было, оно не сможет навредить тебе, пока ты не обращаешь внимания. Игнорируй зеркала. Смотри на меня. Только на меня. — Она делает мягкий выдох и повторяет: — Зеркальный коридор всегда ведёт к лестнице. Скоро за моей спиной будет дверь. Мы войдём в неё, и весь этот бред исчезнет.

Она успокаивает меня. Меня. Находясь посреди своего собственного персонального ада.

В этот момент зеркала вокруг нас без предупреждения смещаются, и всё, что я вижу — это розовый и бирюзовый, розовый, розовый и…

Спина Зефиры с глухим стуком врезается в деревянное полотно, и она победно выдыхает:

— Ручка! Ты видишь её? Открывай, Арион. Не задерживайся здесь.

Сцепив зубы, стараясь не обращать внимания на сотни отражений Зефиры вокруг нас — с разорванными шеями и окровавленными ртами, — я нащупываю холодную сталь тонкой дверной ручки. Но что-то внутри болезненно сжимается, и я на секунду оборачиваюсь.

Зефира.

Она прекрасна, но она мертва. Она стоит позади меня — синяя, бледная, безжизненный труп.

— О, разрази тебя Бездна! — Настоящая Зефира распахивает глаза, сама хватает ручку и с силой рвет дверь на себя. Она проскальзывает мимо меня и обеими руками выталкивает мою задницу за порог, с грохотом захлопывая за нами дверь. И в то же мгновение шёпот затихает. Тошнота отступает.

— И ты проходила через это… тысячу раз? — спрашиваю я, пытаясь выровнять дыхание, пока паника медленно покидает мою грудь.

— Плюс-минус, — отзывается она, легко ступая на ступени круглой винтовой лестницы. — Нам ведь нужно вниз, верно? Самый нижний ярус?

Да. Да, именно туда. Нам необходимо спуститься. Но…

— Дай мне секунду. — Я срываю с себя нагрудник брони и с грохотом швыряю его на каменный пол. Мне не хватает воздуха. Я не могу дышать.

— Что ты там увидел? — прищуривается она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Что это было?

— Культ, — отвечаю я, собираясь с мыслями, прежде чем шагнуть к ней. Я пытаюсь не смотреть на неё — на эту напуганную, но такую чертовски живую девушку рядом со мной, — но у меня ничего не выходит. Мой взгляд впивается в её лицо с какой-то голодной, граничащей с безумием решимостью. Словно я никак не могу напиться этим зрелищем. — Всего лишь культ.

— Понятно. — Она косится вниз, на ступени. Перил у лестницы нет. Один неверный шаг — и мы улетим в пустоту. — Дай знать, когда будешь готов, чернокнижник.

Я сердито смотрю на неё, хотя прекрасно понимаю: за этой напускной резкостью она прячет остатки своего страха. Она просто пытается оставаться сильной. И мне нужно делать то же самое. Если бы не она, я бы уже дважды остался гнить в этих коридорах — сначала из-за шкатулки, теперь из-за зеркал. Этот замок переварил бы меня за считанные минуты.

— Идём, — резко бросаю я, но при этом максимально нежно беру её за руку. Мы начинаем наш долгий спуск вниз, вниз, вниз по ступеням. Но не успеваем мы пройти и пары пролетов, как замок снова глухо стонет. Содрогается. И коридоры начинают вращаться.

— Дерьмо, — шипит она.

А затем и сама лестница приходит в движение — она поползла вверх. Гладко, изгибаясь всем телом, точно исполинская змея.

— Вниз, проклятая лестница! — Зефира судорожно вцепляется пальцами в мой локоть от этого резкого, сильного толчка. Е ё ногти больно впиваются в мою кожу, а глаза испуганно зажмуриваются. Лицо искажается от подступившей паники. — Вниз!