Системный тактик (СИ), стр. 53

Одевался я заметно быстрее, чем накануне. Неудобные пуговицы на манжетах по-прежнему требовали слишком много внимания, а наклоняться за башмаками оказалось неудобно, но Томаса я вызвал по другому поводу. Когда лакей поскребся в дверь и, дождавшись разрешения, появился на пороге, я уже застёгивал жилет.

Он остановился у двери и на мгновение утратил привычно невозмутимое выражение лица.

— Господин Корбин. Сегодня решили обойтись без помощи?

— Да. И я понял, что могу самостоятельно одеться. Отец в кабинете?

Томас перевёл взгляд на последнюю пуговицу, с которой я боролся. Неудобная костяная деталь все время норовила выскользнуть из недостаточно ловких пальцев.

— Насколько я знаю, да, лорд Эдвин у себя. Я могу заменить рубашки на те, где застёжки крупнее, — сказал он тактично.

— Пока не стоит.

Если я начну менять одежду каждый раз, когда она причиняет неудобство, скоро решу рассекать по дому в халате и домашних туфлях.

Лакей, кажется, не увидел в этом ничего ужасного, но спорить не стал. Он кивнул и сообщил, что до завтрака остаётся чуть больше часа. Этого хватит для задуманного.

По лестнице я спустился почти идеально. Рука лишь слегка касалась перил, дыхание оставалось ровным, а левая нога не задерживалась на каждой ступени. На нижней площадке я даже позволил себе немного ускориться.

У двери отцовского кабинета уже стоял Марсден. Старший лакей находился там с таким видом, будто простоял всю ночь и не видел в этом ничего необычного. Его взгляд скользнул по моему лицу, одежде, ботинкам.

— Доброе утро, господин Корбин. Желаете видеть лорда Эдвина?

— Да, если он позволит. Я хотел бы кое-что выяснить до завтрака.

Марсден спокойно кивнул, вошёл в кабинет и вернулся меньше чем через минуту.

— Лорд Эдвин примет вас.

Внутри пахло свежим кофе. Отец уже сидел за столом, перед ним лежала раскрытая папка с несколькими листами, а рядом стояла наполовину пустая чашка. Пар над ней не поднимался, значит, Эдвин находился здесь достаточно долго.

Отец поднял взгляд, посмотрел на меня, затем на настенные часы.

— Ты сегодня рано.

— Я чувствую себя лучше.

— Это заметно, — произнёс он и указал на кресло напротив стола. — Садись, раз пришёл.

Я опустился на сиденье, не хватаясь за подлокотники, как в прошлый раз. Отец отметил это едва заметным движением бровей, но комментировать не стал.

— Я хотел узнать, проверяли ли испытательную сферу после моего срыва.

Выражение его лица не изменилось, однако во взгляде появилось достаточно ясное недоумение.

— Разумеется, проверяли, Корбин. Сразу после того, как тебя перенесли в комнату и Варрен убедился, что ты не умрёшь в ближайшие минуты, я пригласил мастера Келвина из лицензированной артефакторской конторы. Вместе с ним работал наш гравер. Сферу разобрали, проверили накопительный контур, ограничители подачи, контур аварийного сброса и управляющие гравировки. Затем отдельно исследовали остатки маны в накопителе.

— И что нашли?

— Артефакт абсолютно исправен. Поток не превышал выставленного значения, ограничитель сработал вовремя, а избыточная мана ушла через сброс. В накопителе находилась обычная очищенная мана без посторонних примесей. Следов замены деталей, вмешательства в гравировку, повреждений корпуса или повторной настройки не обнаружили.

Даже жаль. Очень удобно было бы, если бы дело было в сфере.

— Сферу испытывали после осмотра? — все-таки попробовал я ухватиться за удобную версию.

— Да, дважды. Сначала на пустом контуре, затем с учебным накопителем и измерительным манекеном. Она работает в пределах допуска.

— Где она сейчас? — поинтересовался, чтобы выгадать время для размышления. В любом случае смотреть на нее не планировал — не настолько я хорош, чтобы найти подвох, который не нашли артефактор и опытный гравер.

— Заперта в хранилище артефактов.

— Пока вы занимались мной, кто-нибудь мог подменить сферу на другую?

Отец не стал называть меня параноиком, пожал плечами:

— Подменить можно почти всё. Весь артефакт, одну из его деталей. Даже самих мастера Келвина с гравером, если приложить достаточно денег, времени и классовых талантов, можно подменить. Однако для этого потребовался бы довольно сложный заговор с участием нескольких слуг, гравера, мастера Келвина и бог знает кого еще. Теоретически возможно, практически — крайне маловероятно.

— Значит, дело всё-таки во мне.

Отец отвел взгляд.

— Самая простая версия, да. Вероятнее всего, дело в тебе. Я понимаю, что это неприятный вывод, мне самому больше понравилась бы диверсия, но увы… Постарайся все-таки принять это, Корвин.

Я кивнул. Теперь я знал, что сферу проверяли люди, которым отец доверял, и проверяли куда тщательнее, чем сумел бы я. Впрочем, отсутствие неисправности не исключало всех вариантов вмешательства. Можно было воздействовать не на артефакт, а на самого Корбина, подменить стимулятор, изменить лекарство или воспользоваться уязвимостью, о которой никто не знал…

Однако пока это были предположения.

— У тебя всё?

Вопрос прозвучал риторически: Эдвин уже считал разговор завершённым и мысленно вернулся к документам. Я покачал головой.

— С твоего позволения, есть ещё одна тема.

— При условии, что она не займёт всё утро. До завтрака я хотел бы закончить этот отчёт.

— Какие Дома считаются нашими союзниками и какие — врагами?

Взгляд отца перестал бегать между документами и пером. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня уже с настоящим интересом.

— Почему ты спрашиваешь?

— После случившегося мне хочется понимать, кто заинтересован в усилении Даллосов, а кто предпочёл бы видеть нас слабыми. Раз уж я когда-нибудь стану лордом, я решил относиться к делам Дома серьезнее. И это, пожалуй, главный вопрос, который меня посетил.

— Похвальное рвение, — кивнул Эдвин. — Но начнем, пожалуй, с самого вопроса. На уровне Домов не бывает друзей и врагов. У меня, как у отдельного человека, есть друзья, приятели, недоброжелатели: невозможно прожить достаточно долго и занять заметное положение, не обзаведясь ими. У меня вовсе есть несколько знакомых, которых я предпочёл бы видеть на другом континенте. Но Дом существует дольше отдельного человека, поэтому не может строить отношения на личной симпатии. Для Домов существуют союзники, противники, партнёры, конкуренты и временные попутчики.

Он достал из стопки чистый лист и положил перед собой, словно мой вопрос окончательно превратил утренний разговор в урок.

— Начнём с Вейров, поскольку ты связан с ними помолвкой. Они не наши друзья. Они торговые партнёры, политические союзники и, если всё пойдёт согласно договору, будущие родственники. Если Вейры решат, что союз перестал приносить пользу, они потребуют изменить условия помолвки или вовсе отменить её. Никто не станет заламывать руки, кричать о предательстве и напоминать о вечной дружбе, потому что вечную дружбу в соглашение не включают.

— Надёжные люди, — заметил я иронично.

— Надёжные партнёры, — поправил отец. — Вейры выполняют условия договоров, и именно поэтому с ними работают. Их состояние построено не только на складах и караванах, но и на доверии. Они следуют букве контракта даже тогда, когда условия перестают им нравиться.

— А если нарушить договор выгоднее, чем выполнить?

Эдвин слегка улыбнулся, словно я наконец задал ожидаемый вопрос.

— Вейры не нарушают условий. Их репутация в этом плане безупречна. Если даже они и убивают кого-то, чтобы не выполнять обязательств, то я об этом даже слухов не слышал.

— Значит, им доверяют потому, что они предсказуемы и честны?

— Именно. Хороший союзник не обязательно любит тебя. Достаточно, чтобы ты понимал, при каких обстоятельствах он останется рядом, а при каких отойдёт в сторону. Когда мы обсуждали твою помолвку, в договор включили даже условия пересмотра и отмены помолвки на случай, если твоя сила или сила твоей невесты заметно уменьшится. Твой срыв, если честно, не слишком значимое событие, и, если тебе интересно мое мнение, вряд ли Вейры отменят помолвку, если узнают правду. Пересмотрят условия — да, но не отменят: родство с нашим Домом — слишком уж хороший шанс для них увеличить влияние. Но! Если ты не сможешь продолжить обучение в лицее и лишишься перспективы стать исследователем, они воспользуются соответствующим пунктом.