Системный тактик (СИ), стр. 28

— Хватит на сегодня.

Спорить не хотелось. Действительно хватит. Когда даже жадная до пользы часть меня соглашалась с врачом и наставником, дело плохо. Обычно эта часть предлагала еще немного поработать, еще раз попробовать, еще раз заглянуть в пасть мертвого города, ведь знания сами себя не добудут.

Перед глазами вспыхнула системная строка.

Навык «Анализ» получил серьезное повышение прогресса!

Фокус: −3.

Неожиданно и приятно.

Выходит, такой кристалл — почти идеальный инструмент для Тактика. Я могу не просто читать отчеты и зубрить чужие ошибки, а менять решения, смотреть на их последствия, сравнивать ветки проектируемой реальности и проверять выводы. Без риска для настоящих людей.

Хорн, кажется, увидел мой интерес или догадался по лицу. Но ничего не сказал. Мудрый наставник. Скажи он сейчас: «тебе нельзя пока больше работать с кристаллами», и я мог бы задуматься о способе добраться до них без разрешения.

Фокус снизился всего на три единицы, и его оставалось порядочно, но голова разболелась так, что использовать новый кристалл я бы не рискнул. Возможно, проблема в том, что мозг Корвина физически не привык к такому напряжению. Система называет это Фокусом, но тело-то остается телом. Сосуды, нервы, слабость после срыва, низкие характеристики. Для взрослого Тактика трата трех единиц фокуса могла быть мелочью, но для меня сейчас она была заметной нагрузкой.

Спросить об этом нормально не выйдет, Варрен не знает о системе. Хорн, возможно, что-то подозревает, но не настолько, чтобы я сам принес ему доказательства на блюдечке. А гугла в этом мире нет. Варварство.

Я посмотрел на шкатулку.

— Кто были эти двое? Закрепитель и Наблюдатель.

Хорн уже собирался унести шкатулку, но остановился.

— Про закрепителя тебе сейчас рассказывать рано.

Тон вышел слишком резким даже для наставника. Что-то личное? Или запретное?

— Она жива?

— Носитель записи — Элрик Ваун, — проигнорировал Хорн мой вопрос. — Тогда передовой наблюдатель второго ранга, позже инструктор при тренировочном корпусе Арки. Не великий герой и не легенда, просто человек, которого настолько потряс этот поход, что он отдал эту часть своей памяти для создания кристалла.

— Он сам согласился?

— Да. Многие выжившие так и делают, чтобы не помнить всю кровь и грязь похода.

Варрен сухо добавил:

— Поэтому такие кристаллы и не дают детям.

— Я не ребенок. Пятнадцать лет все-таки.

Хорн фыркнул, но спорить не стал. Видимо, решил не рассказывать о том, как пятнадцатилетние выглядят для «настоящих взрослых», переживших десяток экспедиций и пару десятков похорон.

— Как вообще создают такие кристаллы?

— Есть два вида: первичные и учебные, — Хорн коснулся крышки шкатулки пальцем. — Первичный кристалл памяти делают с помощью живого свидетеля. Нужен сам человек, некто с классом мнемиста, чистый кристалл-носитель и согласие. Без согласия тоже можно, но это уже допрос или пытка и уголовное дело, если этим занимались не королевские дознаватели в рамках своей деятельности.

Варрен добавил:

— И почти всегда это несет вред для разума. Не путайте с обычной записью.

Хорн кивнул.

— Свидетель заново проживает выбранный кусок памяти, а мнемист снимает связку ощущений: зрение, звук, страх, порядок внимания, обрывки мыслей. Потом это запечатывают в кристалл. Иногда над полученными данными еще работает и архивный аналитик, дополняя пробелы и пустоты.

— Значит, это не объективная запись?

Хорн посмотрел на меня с недоумением.

— Конечно нет! Это кусок чужой памяти. Носитель мог не увидеть важного. В реальности за домами, мимо которых вы прошли, мог спать дракон-лич, а свидетель смотрел в другую сторону и думал, что у него натирает ремень. Он мог неправильно понять угрозу. Мог забыть кусок. Поэтому хорошие учебные кристаллы ценны: их чистят, сверяют с отчетами, иногда соединяют с памятью других свидетелей. А еще…

— Хорн, — предупреждающе сказал Варрен. Наставник осекся.

Жаль. Очень жаль. После «а еще» я бы послушал с особенным удовольствием.

Я посмотрел на шкатулку.

— А модель с изменением решений?

Хорн слегка улыбнулся.

— Вот это уже второй вид — учебный кристалл. В него встроена не только память, но и разбор: карты, отчеты, показания, известные свойства угрозы, выводы инструкторов. Когда ты меняешь решение, кристалл не показывает, как было бы на самом деле. Он считает вероятную ветку по данным, которые вложил архивный аналитик.

— То есть это симуляция.

— Верно. Кристалл может показать, что твое решение спасло всех. А потом другой инструктор добавит в модель забытый фактор, и окажется, что ты своим решением убил бы отряд через десять минут. Учебный кристалл полезен, но помни: это тренажер.

Я кивнул.

Голова ныла, но терпимо. Однако на сегодня меня явно собирались выключить из учебного процесса.

— А теперь отдохни. Рекомендую поспать.

— Я отдохну, — сказал я. — Но остается вопрос, что рассказать сестре…

Хорн хмыкнул.

— Расскажи ей, что в Арках опасно. Для того чтобы ваш Дом оставался Домом, хватит и одного исследователя в его составе. Не надо ей выбирать тот же путь.

— Я не буду пугать ее. Но она уже знает, что я смотрел что-то серьезное. Если я скажу «неважно», она додумает хуже.

Хорн поднял шкатулку.

— Тогда скажи правду без подробностей. Тебе пятнадцать лет, уже не ребенок. Придумаешь что-нибудь.

Хорн кивнул и унес шкатулку с кристаллом. Варрен тоже вышел, оставив средство от головной боли: горьковатый настой с запахом коры и мяты. На вкус — как заваренное дерево.

Потом заглянула мама, спросила, как прошло.

Я сказал без подробностей, что справился. Мама довольно улыбнулась, поправила плед и на этот раз не укутала меня, как раненого котенка. Прогресс. Еще немного, и меня начнут считать условно живым человеком, а не хрупкой вазой с фамильным гербом.

Комната опустела.

Я остался один и снова решил вздремнуть.

В мыслях снова мелькали картинки. Синие искры в глазницах некроконструктов, обреченный медик. Пальцы в перчатках. Шорох фильтра маски. Вездесущий песок.

Наконец усталость взяла свое. Я провалился в сон.

Глава 16

Проснулся я постепенно. Свет в комнате стал мягче — день сдвинулся к вечеру. На столе лежали инструменты, возле макета сохли картонные стены, под окном тянулась теплая полоса света, в которой плавала пыль.

Голова болела меньше. Боль не исчезла, увы, но над правым глазом уже не давило, а неприятная тяжесть проявлялась в основном при движении. Тело, напротив, отдохнуть не успело.

У двери тихо сидела Элина.

Не на стуле у самой кровати, как сидела бы мама, в любую секунду готовая поправить плед, потрогать лоб, спросить про самочувствие и заодно незаметно укутать меня до состояния фамильного свертка. Сестра устроилась на подоконнике, поджав ноги, и вертела в руках кусок картона. Макет при этом оставался на месте, ни одна стена не была сдвинута, ни одна башенка не переехала на новый участок. Даже лестница, над которой я недавно возился, стояла чуть криво.

Когда я открыл глаза, Элина сразу выпрямилась, будто ее застали не у двери больного брата, а на месте неудачно скрытого преступления.

— Я не шумела, честно! Я даже дышать старалась тише.

— Да, я сам проснулся.

Она на секунду задумалась, что сказать дальше.

— Мама сказала, что можно зайти, но только если ты уже проснулся. Но я не знала, как понять, проснулся ты или нет, если я не зайду.

— Да, парадокс получился серьезный.

— И очень важный, — с достоинством поправила Элина, спрыгнула с подоконника и подошла ближе. — Ты обещал рассказать про кристалл!

Я медленно сел, заранее приготовившись к боли. Голова слегка кольнула у виска, но устраивать бунт не стала. Уже прогресс.