Системный тактик (СИ), стр. 29

— Обещал.

Элина смотрела на меня с таким вниманием и интересом, что стало немного неловко.

Сестра знала, что на кристалле было что-то серьезное. Сказать ей «ну, там было опасно» — значит ничего не сказать. Рассказать как было — подарить ей ночные кошмары.

Н-да. Воспитание детей — это та еще задачка, только если ошибешься, задачка будет помнить твою ошибку всю жизнь.

Я начал с самого простого. Сказал, что запись показывала поход отряда через Арку, что они попали в мертвый город, где все казалось пустым и зачищенным. Объяснил про первую точку возврата, про улицы, про мастерскую, про то, что ребята обнаружили опасность, но враг оказался хитрее, чем отряд решил после первой схватки. Жестокость я вырезал почти полностью, зацензурировал, так сказать. Вместо крови шли «ошибки». Вместо смертей — «неудачные решения».

Получилось что-то вроде пересказа приключенческого романа, из которого выбросили все, из-за чего его стоило бы читать. Я бы даже не начал, честно.

Элина выслушала, нахмурилась и задала по-детски неудобный вопрос:

— Они что, были глупыми? Все же знают, что за Арками опасно.

Вот оно, главное искушение любого взрослого, который объясняет ребенку чужую катастрофу. Сказать «да», и мир станет простым и понятным. Глупые люди умирают, умные выживают, все так. Будь умной, Элина, и с тобой ничего не случится.

Если сказать «нет», придется объяснять, что опытные люди тоже ошибаются, сильные люди тоже погибают.

— Нет, — сказал я неохотно. — В том-то и проблема: они были опытными, сильными и уверенными. Они не полезли туда с палками и песнями, они знали свое дело, просто решили, что поняли, куда попали. Увидели понятную опасность, победили ее, потом подумали: «Ага, теперь ясно» и перестали искать другие угрозы.

Элина помолчала, переваривая сказанное.

— Значит, если место кажется пустым, это не значит, что там никого нет и никто не смотрит за тобой?

— Да, примерно так.

Она поморщилась.

— Жутко. Напоминает мне тетю Лиану.

Я не удержался и улыбнулся.

При упоминании имени Лианы всплыл образ женщины из памяти Корбина: сочный, живой голос, безупречная осанка, постоянные неудобные вопросы, подколки на грани этикета и глухое раздражение прежнего хозяина тела. Судя по воспоминаниям, тетя Лиана была максимально неудобной особой.

Элина увидела мою улыбку, прыснула и тут же зажала рот ладонью. Смешок получился короткий, звонкий и очень живой.

— Кстати, можно потрогать твой макет?

— Ага.

Элина наклонилась над макетом. Рассмотрела стены, двор, проходы, ту кривую лестницу.

— Лестница слишком длинная.

— Ты считала ступени?

— Нет, — честно сказала Элина, — но она точно длинная. Я завтра посчитаю и скажу точно.

В этот момент в дверь постучали.

— Корбин? — раздался голос матери. — Можно?

Элина мгновенно спрятала руки за спину, хотя ничего не успела даже потрогать. Прекрасная привычка всех шкодливых детей: если рядом неожиданно появляется взрослый, лучше сразу принять невинный вид.

— Конечно.

Мира вошла осторожно, будто резкое движение могло заставить меня забиться в корчах.

— Чем занимаетесь?

— Мы смотрели макет. Элина заметила, что лестница длиннее, чем надо.

Сестра тут же выпрямилась.

— Я сказала «возможно», но еще не считала ступени!

Мама посмотрела на нас. Взгляд у нее стал странным: теплым, осторожным и немного растерянным. Кажется, она не до конца понимала, радоваться ли тому, что ее дети обсуждают картонную лестницу, но сам факт мирного разговора ее явно устраивал.

— Это уже серьезная поправка.

Мы еще немного поговорили о макете. Я узнал, что в детстве отец тоже пытался что-то строить из дерева, но быстро бросил.

— Управлять людьми у него получается гораздо лучше, чем заниматься чем-то созидательным, — улыбнулась Мира. А потом рассказала, что однажды Эдвин сделал маленькую конюшню для игрушечных лошадей. Элина загорелась желанием увидеть ее, но игрушечное стойло уже давно куда-то пропало.

Но Элине запало в душу желание увидеть игрушечную конюшню. Ради забавы, аккуратно выстраивая разговор, подвел ее к мысли, что отец может заново сделать стойло для игрушечных лошадок. Сестра даже не осознала манипуляции. Как, впрочем, и мать.

Потом разговор перешел на сад. Узнал, что осенние яблоки в этом году обещают быть сладкими, обсудили занятия Элины вышивкой (сестра кривилась и хмурилась).

Я кивал, отвечал спокойно и старался не показывать, что мысленно занимаюсь чем-то иным.

До сна оставалось время. Голова болела умеренно, Фокус, судя по внутреннему ощущению, частично восстановился, а в памяти сидела утренняя деталь.

В кабинете отца висела большая настенная карта города. Не учебный кристалл с катастрофой за Аркой, всего лишь город. Но в этом городе мне предстояло жить, передвигаться, строить маршруты. Будет полезно знать, где безопасно, где нельзя задерживаться, где наши союзники, а где чужие территории.

Для Тактика карта куда больше, чем украшение стены. Карта — это сухая и удобная для восприятия информация. Рассмотрев ее, можно понять расстояния, узкие места, потоки, центры влияния. Если навык Анализа действительно получает опыт от таких разборов, один запуск мог дать еще одну прибавку. Может, даже хватит до повышения уровня.

А еще стоило один раз нормально посмотреть на карту, и я больше не смогу заблудиться в городе. Приятный бонус! Корбин изучал ближайшие кварталы вокруг дома не один месяц, причем изучал не системно, а зачастую методом «куда меня сегодня повезли и где я успел посмотреть в окно». Земная привычка пользоваться картами, маршрутами и навигацией для Корбина отсутствовала абсолютно. Печально. Особенно когда ты живешь в городе, где неправильный поворот может привести не к лишним десяти минутам пути, а к тому, что тебя остановят незнакомые люди с не очень вежливыми вопросами.

Неожиданно для себя вдруг припомнил, что город поделен на зоны влияния не только Домов, но и разных мелких банд, как было в России в прошлые века, когда милиция отсутствовала как класс или по тем или иным причинам не могла выполнять свою роль. За границей до сих пор встречаются такие вот феномены. Чикаго исторически разделен на жесткие территории, контролируемые уличными бандами. В некоторых районах граница между территориями двух враждующих группировок проходит буквально по разным сторонам одной улицы. В британской столице полиция фиксировала влияние сотен молодежных банд. Там зоны контроля часто привязаны к конкретным жилым комплексам. Конфликты между ними ведутся как за наркотрафик, так и за статус «на районе». Слава богу, что в сегодняшней России такого нету, или выражено не так явно.

Но вернемся к карте. Очевидно, что одного применения навыка не хватит для настоящего знания города. Это не сделает меня человеком, который ногами прошел каждый переулок, запомнил каждую лавку и знает, где мостовая разбита так, что экипаж трясет до хруста зубов. И все же польза была очевидна.

— Я хочу сходить в кабинет отца, — сказал я. — Посмотреть на настенную карту города. Как думаешь, мам, он разрешит?

Мира сразу посмотрела на меня настороженно.

— Зачем, милый? Есть карты и в архивах. Ты можешь полежать, я скажу, чтобы одну принесли сюда.

— Но в кабинете самая подробная?

— Да, у твоего отца карта подробнее обычных. Но она не для учебных занятий и вряд ли он разрешит тебе любоваться ею долго.

— Тогда я все же схожу. Я не собираюсь трогать бумаги или задавать неудобные вопросы, мне нужно только посмотреть на план города.

Элина оживилась.

— Можно мне с тобой в кабинет к папе?

— Нет, — сказала Мира.

Сестра надулась, но я не стал уговаривать мать. Превратить поход в кабинет отца в семейную экскурсию будет ошибкой. Одного-то меня, может, и пустит, а вот в компании — вряд ли.

— Давай мы потом сходим с тобой в архивы и посмотрим карты там, — предложил я. — Не отцовские рабочие, а нормальные, учебные.