Ядовитый Венец, стр. 4
— Знаю, — Астра перепрыгнула через гнилое бревно, и под ногами хлюпнула рыхлая земля. — Но в следующий раз будут смотреть по сторонам.
— Ты безрассудная.
— Готовлюсь ко встрече с настоящим злом, — бросила она, ныряя глубже в тень леса. — Если я боюсь драться с мелкими тварями, как я посмотрю в глаза хитинорам?
Раньше она проучивала наглых торговцев молча, по-отцовски — забрала свое и пошла дальше. Сегодня она пожалела осу, врага с той стороны реки. Жалость поднялась из какой-то глубокой, давно забытой части души и это раздражало сильнее всего.
Хитиноры позволяли себе больше, чем следовало, и почти никогда за это не платили. Перед глазами снова всплыло лицо того верзилы-сколия, который забрал Азалию. Его руки, черные, как деготь, сливались с плотной курткой, а за спиной широко расправлялись четыре устрашающих крыла. Когтистые толстые пальцы могли переломить ее шею одним движением, если бы она вмешалась.
После похищения матери Астра возненавидела весь их род — всех, кто летал по ту сторону реки. Да, среди хитиноров встречались те, кто не охотился. Дряхлые, медлительные, торгующие в Зеленом Венце и собирающие травы рядом с люминарами. Слишком слабые для охоты или слишком трусливые для жестокости.
Но протянуть руку — не значит открыть горло врагу. Доверие буквально убивало, и этот урок Астра усвоила слишком хорошо на обескровленных телах в лесу.
А если каждая следующая ловушка будет выглядеть беспомощной? Если по ту сторону реки найдутся такие же бедолаги? Она же не полезет вытаскивать всех подряд...
— Пиона со своим воспитанием, чтоб ее... — буркнула она себе под нос. — С детства вдалбливала уважение к старшим. Не думай, будто я прониклась осами.
— Осы, между прочим, бывают вполне сносными, — заметил Мираж, перебираясь ближе к ее уху. — Они хотя бы не называют грабеж торговлей, как сорняки. Убивают открыто, и это честно.
— Нашел с кем сравнивать, — фыркнула Астра, упираясь плечом в шершавый ствол. — Любой будет лучше сорняков. Ты-то откуда такой знаток осиного благородства? Полжизни просидел на плече Азалии...
— Это не мешало мне смотреть по сторонам, — спокойно ответил Мираж.
Астра уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли где-то в горле, будто его до сих пор сжимали чужие пальцы. Она слишком хорошо помнила близость хитинора.
— Ладно. Сейчас нарву тебе свежих листьев и пойдем.
Она сделала шаг и замерла, услышав шуршание. Кто-то шел совсем рядом тяжелыми, размеренными шагами, не скрываясь и не спеша. Чертов корень, хитиноры!
Астра мгновенно юркнула за ближайший ствол и так сильно вжалась спиной в кору, что та впилась в лопатки. Дыхание она задержала почти инстинктивно.
Мимо прошли двое крупных сколиев в плотных черных куртках с желтыми полосами. Полупрозрачные крылья с темной сеткой жилок были сложены за спиной, но все равно подрагивали при каждом шаге.
По сторонам они не смотрели и друг с другом не разговаривали. Пиона говорила, что такие давно уже живут не разумом, а голодом. Одичавшие сколии перебираются через реку ради крови люминаров. К счастью, думать им особо нечем.
«Самоуверенные отродья», — с холодным раздражением подумала Астра.
Легкие начало жечь. Сбитое дыхание выдавало ее хуже любого следа: каждый вдох становился резче, каждый выдох тяжелее. Сколии остановились в трех шагах от ее укрытия. Один медленно повернул голову, и его ноздри дрогнули, втягивая воздух.
Астра быстро пробежалась взглядом по земле, заметила под ногой камень и швырнула его в сторону зарослей. Камень свистнул в воздухе и исчез в кустах.
— Ау!
Из зарослей выскочил разъяренный сорняк, тот самый, что гнался за ней по рынку. Лицо его налилось зеленью от злости, на лбу вздулись жилы, похожие на корни.
— Кто это сделал?!
Сколии насторожились. Головы одновременно повернулись к сорняку, крылья чуть приподнялись. Они втянули воздух и замерли. Астра еще сильнее вжалась в кору, чувствуя, как холод медленно ползет вниз по позвоночнику.
Сорняки пахли прелой землей, и сколии ни за что не пошли бы по этому следу. Они чуяли ее. Цветочный аромат люминарки, прохладную кровь, от которой язык приятно немел, как от листа мяты. Сколии явно колебались.
— Эй! Я с вами говорю! — возмутился сорняк, шагнув ближе. Он выпятил живот и раздраженно замахал руками, будто не понимая, перед кем стоит. — Вы тут не видели молодую люминарку?
Даже когда сколии двинулись к нему, он не дрогнул. Вряд ли ему вообще приходило в голову, что голодные твари не побрезгуют добычей, которая сама пришла к ним в руки. Он продолжал что-то требовать, брызгать слюной, размахивать руками, до тех пор, пока первый сколий не впился ему в шею.
Астра не стала смотреть. В тот же миг, когда лес разрезал истошный вопль, она сорвалась с места и побежала. Дом тянул ее к себе, как единственный знакомый корень среди вытоптанной земли.
На пороге чья-то рука схватила ее за плечо и резко дернула назад.
— Тебе совсем заняться нечем?!
Пальцы Нарцисса грубо впились в ее предплечье. Его бледно-зеленое лицо перекосило от ярости, желтые глаза потемнели, налились густым янтарем. На секунду он напомнил ей отца, в те редкие моменты, когда тот тянулся к мечу. Только у Нарцисса меча не было. Были лишь кулаки и нескончаемая злость.
— Я тебе сейчас ноги переломаю, чтобы больше никуда не бегала!
— Так. Что здесь опять происходит? — послышались торопливые шаги Пионы.
— Это у нее спроси! — рявкнул Нарцисс, дернув Астру. — Мне уже говорят, что я не способен поймать девчонку, которая таскает монеты на рынке! Ну?! — он приблизился к ее лицу. — Что ты украла, воровка?
Астра недовольно посмотрела на брата и выдернула руку. Нарцисс легко мог удержать ее, но почему-то не стал.
— Охранник из тебя и правда так себе, — твердо сказала она. — Если ты даже не замечаешь, что творится в нашем лесу. Пока ты гоняешься за ворами, сколии жрут сорняков прямо у нас под носом.
— Священное дерево! — Пиона прижала ладонь к груди. Лицо потемнело, стало цвета старой коры. — Ты опять ходила к лесу? Сколько раз говорить — держись от него подальше!
Астра скрестила руки и устало посмотрела сначала на Пиону, потом на Нарцисса.
— Я просто защитила слабого.
— Она защитила осу и обокрала сорняков! — Нарцисс оскалился. — Сорняков! Какая же ты жалкая.
— Замолчи!
Астра развернула Пиону и потащила в ее комнату. Старуха упиралась, цеплялась за косяк, но все равно шла следом. Дверь захлопнулась с глухим стуком, колокольчик на шее Пионы тревожно звякнул в тишине.
Астра вытряхнула из воротника листья вместе с Миражом. Гусенец вывалился на тумбу и сердито зашевелил усиками.
Астра села на край кровати и жесткий травяной настил сухо хрустнул под ней.
— Ну что с тобой происходит? — вздохнула Пиона.
— Я должна уйти сегодня, — Астра почувствовала, как голос дрогнул, и стиснула зубы. — Но это... это волнение. Этот страх...
Она ждала, что Пиона сейчас в нее вцепится и начнет умолять остаться. Уже сжала кулаки, готовая к долгому спору, но старуха лишь мягко улыбнулась и направилась к шкафу. Пальцы заскребли по верхней полке.
— Ах ты, моя Астра... — пробормотала она, перебирая плетеные корзинки. — Бояться вовсе не стыдно. Твой отец тоже боялся.
Пиона тяжело выдохнула.
— Узнаю дочь Лиатрисса. Ты говоришь совсем как он. И вечно лезешь куда не надо.
Она сняла с полки старую, потемневшую корзинку и поставила на кровать. Пахло сушеной лавандой, у Астры этот запах ассоциировался с поминками.
— Поэтому... бери.
Астра заглянула внутрь, и замерла.
— Мамин браслет... Он все это время был у тебя?
Она достала тонкую жемчужную нить и бусины блеснули мягким светом, когда Астра провела по ним пальцами.
— Пригодится, если влипнешь в неприятности, — кивнула Пиона и отвернулась к окну. — Там есть еще кое-что.
Астра сунула руку глубже и нащупала что-то твердое в тряпице. Развернула сверток и ахнула.