Ядовитый Венец, стр. 24
Утром ее разбудили тихие голоса. За окном уже бледнел свет, а в коридорах слышались шаги и далекий гул крыльев. На подоконнике сидела Ася, а Шип стоял между ее бедер, и шептал что-то на ухо. Оса тихо смеялась, одной рукой лениво перебирая складки его воротника. Потом притянула Шипа за шею и нетерпеливо коснулась его губ, сразу углубляя поцелуй. Люминар шумно выдохнул и обвел руками ее бедра, подкладывая ладони под ягодицы.
Астра отвела взгляд и громко кашлянула.
Шип оглянулся без малейшего смущения, даже не убрав рук.
— Вставай, дикарка. Сегодня много работы, нужно больше монет.
Ася слезла с подоконника и застегнула ворот куртки, обаятельно улыбнувшись Шипу. Астра невольно засмотрелась на нее. Сейчас, без оскала, угроз и кулаков, в осе вдруг проступила та самая скрытая мягкость, которая подходила ей даже больше, чем грубость. Когда Ася наткнулась на ее взгляд, лицо Астры само сложилось во что-то вроде: «Даже не пытайтесь хихикать, вы все равно отвратительные».
Люминарка быстро отвернулась и поднялась на ноги, отряхиваясь от сена.
Ася открыла шкаф и вытащила два платья, развернув их перед Астрой.
— Я вчера заметила, что твои движения с-скованны, — сказала она. — Можешь взять что-нибудь из моей одежды.
Шип сказал, что подождет снаружи, и вышел. Астра посмотрела на платья. Первое было неприлично коротким, второе — длинным, закрытым, с неровным низом, похожим на рваные лепестки. Черная ткань была жестче, но фасон чем-то напоминал ее прежнее платье. Астра, не колеблясь, выбрала его.
— Не показывай никому свои возможности, — сказала Ася, пока она переодевалась. — То, что ты устроила вчера с Вихром, больше не должно повториться.
Астра молча переоделась и вышла за дверь. Сегодня у нее не было особого настроения для споров.
С Шипом она спустилась в самый низ улья, в огромное подземное углубление, где работали пыльцекровы. Воздух стал тяжелым еще на середине лестницы, стал таким плотным, что каждый вдох обдавал ноздри жаром и горечью смолы.
Астра помахала рукой перед лицом, но легче не стало.
В чанах булькала густая черная смола. Часть пыльцекровов стояла по краям помостов и перемешивала ее длинными веслами. Их лица были замотаны влажными тряпками, а руки покрывали плотные перчатки до самых локтей. Другие пыльцекровы таскали ящики с обработанной смолой одеждой и развешивали ее на крюках.
— Работай быстро, — тихо бросил Шип. — Не поднимай головы и не отвечай на вопросы.
Он подвел Астру к двум сколиям, мужчине и женщине, и сказал, что они готовы.
Мужчина-сколий был крупным, с волосатым лицом и насмешливым взглядом. Чем-то напоминал сорняка. Он оглядел Астру в черном платье с рваными краями, задержался на груди и его рот растянулся в озабоченной ухмылке, обнажая заостренные зубы.
— Мне нужна помощь глубже в подземелье, — сказал он низким, басистым голосом.
Шип покачал головой.
— Нам строго велено работать на среднем ярусе.
Женщина-сколия подошла ближе. Она была выше и шире люминарки в плечах, с очень короткими черными волосами и глазами, которые почти не моргали. Схватив Астру за щеки, впиваясь когтями в кожу, она заставила ее поднять голову и заглянула в глаза.
— Что за недовольный взгляд?
Астра изо всех сил старалась ее не провоцировать. Она опустила веки, сделала взгляд пустым и покорным, и промолчала.
Сколия оттолкнула ее. Астра пошатнулась, и Шип тут же подставил плечо.
— Пошевеливайтесь! — крикнула сколия.
Шип провел Астру вдоль земляных проходов. Стены здесь были укреплены переплетенными корнями и из них в некоторых местах сочилась смола, застывая желтыми каплями. Воздух становился все суше и теплее, а кислая горечь постепенно сменялась запахом нагретой ткани.
Они вошли в широкое помещение. Своды здесь были выше, чем в предыдущих залах, а в потолке виднелись редкие отверстия, через которые пробивался тусклый серый свет, без которого люминарам было тяжко.
Вдоль стен тянулись длинные столы, за которыми уже сидели трое люминаров в мешковатых накидках.
Пыльцекровы ходили между столами, принося корзины с переработанной смолой. Здесь она была уже не черной, а темно-коричневой, почти прозрачной, тянулась тонкими нитями и источала густой сладковатый запах. Люминары шили и обрабатывали одежду: наносили смоляное напыление на грубую ткань, втирали его плоскими костяными скребками, делая куртки жесткими и прочными.
Астра увидела, как одна женщина-люминар расплавляла смолу в маленькой каменной чаше над углями. Когда поверхность начинала дрожать и пузыриться, она окунала туда кисть из жесткой щетины и наносила тонкий блестящий слой на куртку.
Другая люминарка, совсем молодая, с редкими выцветшими розовыми волосами, сшивала куски ткани толстыми иглами. Третий люминар, худой мужчина с заостренным лицом и иссеченными руками, проходился горячей смолой по швам, запечатывая их, а затем прижимал сверху плоский камень, чтобы слой лег гладко.
Шип указал Астре на свободное место в углу, где на столе лежали груды ботинок. Одни были новыми и гладкими, другие — старыми, с расползшимися швами и оторванными подошвами. Рядом стояла небольшая жаровня с тлеющими углями, а в ней каменная чаша с жидкой, тягучей смолой.
— Наша задача — клеить подошвы, — тихо сказал Шип. — Смотри.
Он взял ботинок, перевернул его и показал, где отошла подошва. Потом макнул кисть в смолу, провел по краю быстрым ровным движением, плотно прижал и зафиксировал деревянным зажимом.
— Главное — не обжечься. Смола горячая, но быстро остывает.
Астра взглянула на выход, где стояли двое мужчин-сколиев. Они смотрели не на нее, но Астра знала: стоит ей сделать что-то не так и они окажутся рядом.
Она принялась за работу. Ботинки были старыми, потрепанными, в засохшей грязи и темных пятнах, подошвы отходили почти у каждого, некоторые держались на одной нити. Астра макала кисть в смолу, наносила ее по краю, прижимала, закрепляла зажимом. Сначала смола ложилась слишком толсто или, наоборот, недостаточно плотно. Но вскоре пальцы быстро привыкли к монотонным движениям, и работа пошла быстрее. Что могло быть хуже вонючих ботинок хитиноров...
Она посмотрела на люминаров рядом. Их кожа была темной, не такой, как у люминаров Зеленого Венца, которые светились изнутри мягким влажным бледно-зеленым светом.
Здесь, под землей, без солнца и чистого воздуха, кожа высыхала, трескалась, покрывалась пятнами, а лица тускнели, становились сухими, серо-зелеными.
Шип говорил, что у них есть несколько часов после рассвета, когда люминаров выводят на поверхность, чтобы они могли хоть немного напитаться светом. И давали эти часы не из жалости к работникам, а чтобы они не умирали слишком быстро. Их кожа уже не мерцала.
Астра почувствовала, как внутри собирается ледяной узел магии, но жемчужный браслет сдержал этот порыв. Она попыталась отвлечься и прошептала Шипу:
— Значит, ты выпиваешь с теми хитинорами на поляне в лесу?
Шип тут же коротко и резко цыкнул:
— Да помолчи ты. Держи язык за зубами, и не обсуждай здесь такие вещи.
На обед Астра пошла вместе с остальными. Их спустили на второй ярус, где воздух стал чуть влажнее, но пах затхлой сыростью и гнилью.
В полупрозрачных чанах у стен копошились мелкие тени — крупные светлые личинки с полупрозрачной кожей, сквозь которую просвечивали темные внутренности. Они наползали друг на друга с тихим влажным шелестом, врезаясь в стенки. Некоторые, особо крупные личинки, напоминали чем-то Миража, но лиц у них не было.
Пыльцекровы сгребали их широкими лопатами и бросали в корзины. Затем уносили куда-то вверх по лестнице, явно на закуску осам и сколиям.
Шип потянул ее за рукав.
— Не останавливайся. Идем.
Они прошли дальше, в маленькое углубление, вырубленное в скале. Здесь, за грубой деревянной перегородкой, сидели люминары, те, что работали в соседних комнатах. Их было пятеро, все с одинаково потухшими взглядами уже без борьбы. Они пили корневые отвары из глиняных кружек и ели сухие пыльцевые лепешки.