Ядовитый Венец, стр. 18

— Сегодня нектара меньше, — сказала она пчеле, даже не взглянув на Астру. — Можете закончить раньше. Из Венца вывезли последнее.

Астра медленно подняла глаза, и их взгляды все же встретились: ее — прямой, недовольный, почти вызывающий; осы — оценивающий, с узким прищуром. Оса чуть задержалась, будто что-то прикидывала, потом усмехнулась и ушла.

Астра выдохнула через нос. Сделала вид, что поправляет мешок, и чуть придвинулась к пожилой пчеле. Руки у той были покрыты темными корками, кожа на пальцах загрубела и потрескалась.

Астра ненавидела хитиноров. Всех. Без разницы, казались они безобидными или нет. Но пчелы рядом с корытами не были похожи ни на сколий, ни на ос. Они и не смотрели хищно и не наслаждались чужой слабостью. Наоборот, выглядели измотанными и притихшими.

Их маленькие прозрачные крылья с бледными жилками были плотно прижаты к спинам, будто давно стали бесполезной частью тела. Им вообще позволяли летать?

— Как попасть в Безмолвные Корни? — тихо спросила Астра, кивнув в сторону возвышения, где стояли женщины-сколии в бархатных накидках. — Королевские ведь могут туда попасть?

Пчела повернула голову и подняла на нее потускневшие глаза.

— Могут, — прошептала она. — Но тебе лучше не попадаться им на глаза.

Лопата в ее руках остановилась всего на миг, потом снова пошла по густой темной массе.

— Для люминара нет участи хуже, — добавила пчела, — чем попас-сть рабом в Безмолвные Корни.

Астра немного насторожилась и крепче сжала черенок лопаты. Быстро посмотрела на сколий, потом снова на пчелу. Почему та не спрашивает, зачем ей это знать? Почему не зовет надсмотрщиц? Ведь это могло оказаться ловушкой, пчела могла отойти и указать на люминарку, которой не хватило ума держать язык за зубами.

Но пчела спокойно опустила лопатку, сунула руку в карман куртки и достала что-то маленькое, темное, похожее на застывшую каплю смолы.

— Возьми.

Астра растерялась и уставилась на ее ладонь.

— Бери, бери, — кивнула пчела. — Это конфетка.

Астра вгляделась в морщинистое лицо пчелы: в ее взгляде не было хитинорской пустоты или злости. Она осторожно взяла конфету, опасаясь, что та могла оказаться приманкой или ядом, но все же положила на язык. Горечь перегретых трав смешалась с тягучей сладостью и горло слегка запершило.

— Спасибо, — сказала Астра едва слышно.

Пчела только кивнула и снова взялась за лопату.

Астра тоже продолжила месить смолу. Она работала, пока мешок с нектаром не опустел и лопата не начала скрести по дну корыта, собирая последние липкие остатки. Предплечья забились до дрожи, спина горела от усталости, а ладони саднило так, словно рукоять стерла кожу до костей.

Вокруг одна за другой расходились пчелы, кто-то уносил пустые мешки, кто-то отмывал корыта. Только самые медлительные работницы оставались на своих местах, и Астра, к собственному раздражению, оказалась среди них. Хорошо еще, что сквозь ветви пробивалось неяркое солнце и его лучи хоть немного возвращали потраченные силы.

Шип пришел через пару часов, сутулясь и разминая шею, и протянул Астре две смоляные монеты.

— Это твое.

Сунув монеты в карман, Астра последовала за Шипом в сторону улья. Не успели они дойти до ворот, как за частоколом поднялся низкий гул и совсем рядом прошли королевские сколии. Они двигались плотным строем, с нарочито прямыми спинами и неподвижными лицами, ведя пленников куда-то вперед.

Люминаров связали одной длинной веревкой. Петли стягивали шеи и тянулись от одного пленника к другому так, что стоило кому-то замедлиться, и он тут же душил соседа. Их лица были перепачканы грязью и кровью, одежда висела клочьями.

Астра всматривалась в лица одно за другим, ожидая, что среди них окажется Нарцисс. Хоть грязный, хоть избитый, главное, жив. Но брата среди них не было, что еще раз подтверждало ее мрачные догадки.

Шип слегка подтолкнул ее в плечо, не позволив задержаться.

— В Венце уже никого не осталось, — сказала она глухо. — Всех выгребли... крылатые отродья.

— Такова реальность, — сухо ответил Шип.

Астра повернула к нему голову.

— Говорит тот, у кого на шее не затянута веревка.

Шип бросил на нее колючий взгляд:

— Хочешь оказаться на их месте? Смирись уже.

— Ты как-то слишком быстро смирился, — фыркнула Астра.

— К счастью, мне не приходится жить в неведении и гадать, где моя родня. Все они умерли у меня на глазах.

Астра резко посмотрела на него.

— К счастью?

— Ты глухая? — нахмурился Шип. — Прекрати все переспрашивать.

— Значит... — Астра замешкалась, подбирая слова. — Твою родню убили сколии?

Шип кивнул.

— Да. И теперь понимаю, что это к лучшему. Что может быть хуже, чем каждый день дрожать от собственной тени?

Он некоторое время шел молча, будто не хотел продолжать, но слова уже выходили сами.

— У меня была большая семья, — сказал он наконец. — Отца увели во время зачисток Верховного Роя. Это было абсурдно, он был пустоцветом. Мать зарезали при мне, когда я был ребенком. Двух братьев сожрали сколии. Это я тоже видел. А младшую сестру...

Он запнулся всего на миг и кашлянул в кулак.

— Повесили вниз головой на дереве, чтобы кровь стекала медленнее.

У Астры пробежал холодок по спине. Она не знала, что было более жутким: то, что случилось с его семьей или то, как спокойно он об этом говорил, будто его это ни капли не терзало.

Астра остановилась.

— И ты сбежал?

— Да.

— Просто взял и сбежал?!

Шип цокнул языком.

— Какая же ты доставучая... Сколько можно повторять одни и те же вопросы?

Он развернулся к ней и все же ответил, с мрачным оскалом:

— Сначала стоял и смотрел, как она умирает. А потом да, просто взял и свалил. Больше меня ничего не держало.

Шип пошел дальше, и как будто ему уже было все равно, последует она за ним или останется стоять посреди дороги. Но, как он сам сказал, Астра была доставучей, а значит, конечно, увязалась за ним следом.

— Я уже начинаю забывать их лица, — добавил он, словно оправдывая свое спокойствие. — Так проще жить.

Астра сжала кулаки, пытаясь сдержать лишние эмоции.

— И ты называешь это жизнью?

— Я сделаю все, чтобы выжить. Если ты думаешь иначе, то ты глупа. Захотела бы умереть — давно бы нашла способ.

Он обернулся и посмотрел ей прямо в глаза.

— И судя по тому, как дерзко ты разговариваешь с хитинорами, способ все же есть.

— А ты что, не боишься смерти?

Шип отвернулся и пошел вперед.

— Мне уже нечего терять, — бросил он через плечо. — Вероятно, как и тебе.

Ужин оказался скудным: та же корневая похлебка, только без хлебца, и кружка мутной воды, отдающей тиной. Голод притих, но пустота никуда не делась, после рассказа Шипа все во рту казалось пресным.

Когда они поднялись обратно в комнату, Астра прислонилась спиной к стене и глубоко выдохнула.

— Как ты здесь живешь? — спросила она. — Среди них.

Шип стоял у окна и смотрел на небо.

— Ты серьезно? — недовольно отозвался он. — Очевидно, что это не моя комната. У люминаров здесь вообще нет отдельного жилья. Я ночую там, где придется.

Дверь тихо открылась и внутрь вошла та самая оса с короткими взъерошенными волосами, которая приносила мешки с нектаром к корытам. Астра сразу потянулась к браслету, на всякий случай.

— Не дергайся, — сказала оса, криво усмехнувшись.

Она уселась на край стола, скрестив руки на груди, и оценивающе окинула Астру взглядом, без особой враждебности.

— А ты толковая, — кивнула она. — Работаешь быстро и не ноешь. Это хорошо.

Шип посмотрел на нее в отражении окна.

— Цветочного нектара больше нет. Теперь его будут перерабатывать люминары в Безмолвных Корнях. Пчелы остались без сырья.

— Знаю, — оса чуть качнула крыльями. — Поэтому завтра переводим всех на смолу из старых запасов. Будет тяжелее, но вроде как обещали платить больше.

— Обещали, — сухо повторил Шип.