Поколение М, стр. 64

В ресторане главным впечатлением было то, что он принадлежит Мышкиной. Жанна, конечно, потрясающая. Лидия даже немного ей позавидовала: вот у женщины профессия, не зависящая от возраста. И выглядит Жанна очень прилично. Не в смысле «достойно» (это-то как раз наоборот — жуткий вульгар), а в смысле богато, даже с перебором. Чувствуется нуворишеское стремление пустить в глаза пыль, бриллиантовую. И брошь, и очки — ослепнуть можно. У Лиды-то на шее висел один-единственный пятикаратничек, Сережа преподнес на пятилетие. А на днях будет уже десятилетие. Неужели подарит десятикаратник?

Всех остальных Лидия по привычке собиралась подвергнуть кинотипизации. Это Фарбер научил. Если хочешь понять человека, найди ему наиболее близкий типаж из кинематографа — актера или роль. Но первым впечатлением руководствоваться нельзя, сначала нужно к человеку присмотреться.

Поэтому Лидия не торопилась. Просто всем улыбалась, слушала. Немного напряглась, когда подошел Дружинин, но всё получилось вполне культурно. Ужасно странным только показалось, что у совершенно чужого человека твоя фамилия. Понятно, что на самом деле это Славина фамилия, но всё равно как-то чуднó. Дружинин очень постарел и подурнел, даже стало его жалко. Но одет хорошо, на груди итальянского пиджака трехцветный патриотический значок. Вдруг вспомнила, как во время Перестройки Слава ругался на триколоры, называл их «царским флагом». А теперь вот носит, и ничего.

Посмотрела на фотографию Славиной жены. Вылитая Глушенко из «Пианино». По мальчику едва скользнула глазом. Почему-то видеть его было неприятно.

За столом, когда все сели и расслабились, можно было уже развлечь себя кинотипизацией.

Начала Лида с женщин, они интересней.

Причем с Жанны Мышкиной — раз уж она так старается быть в центре внимания. Пожалуй, Лайза Минелли из «Кабаре». Не внешне, а по жанру и тональности. Кривляка-обезьянка. Мани-мани-мани-мани-мани.

Катя Морозенкова — героиня фильма с похожим названием, «Морозко». Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе красная? Тепло, Морозушко, тепло, батюшко, а сама вся сжалась и дрожит.

Нора Джамшидова… Пожалуй, Мэмми из «Унесенных ветром». Добрая, но с сильным характером. И в лице есть что-то негритянское.

Лола. Вроде хозяйка жизни, но чувствуется нечто чуть-чуть жалкое, обиженное. Особенно когда смотрит на Сережу, а она часто на него поглядывает. Алентова из «Москва слезам не верит». Карьерный успех при отсутствии женского счастья, что-то такое.

Гена — чеховский персонаж. Чебутыкин… Нет, дядя Ваня, но не Смоктуновский, а Басилашвили.

Брыкин? Надлом, что-то трагическое. От прежнего раздолбая совсем ничего не осталось. Робер Оссейн, граф де Пейрак? Может быть.

Ну, Дружинин скучный, очень советский. В молодости был красивый, на Олега Видова похож, а сейчас народный артист Матвеев, председатель колхоза из нудного фильма «Любовь земная».

Заодно уж типизировала и Валеру Савчука, раньше как-то не было случая. Поскольку много лет его знала, на ум пришла не конкретная роль, а артист. Олег Борисов, который может сыграть кого угодно, хоть мелкого жулика, хоть трагического героя. Если бы Лидия была театральным режиссером, набирающим труппу, то Валеру взяла бы без колебаний. Из этого мятого пластилинового лица можно вылепить что угодно.

Ну, с Сережей ясно. Мощный актер одного-единственного образа. Высоцкий, Клинт Иствуд. Ни в каком другом амплуа такого увидеть и не захочешь.

А настроение у Лиды, как она и ожидала, от встречи со старыми знакомыми очень повысилось. Все-таки здорово вновь сойтись с девчонками и мальчишками, которых знала на самой заре жизни. Вот и в песне поется: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Нет, правда здорово.

Что-то такое, видно, чувствовала и Жанна.

— Эй, народ! — крикнула она. — Хорош шушукаться с соседями! Давайте замутим движуху! Смотрите, что Жанночка вам приготовила! Этот стол называется «Рулеточный».

Она дернула что-то под скатертью, и красивое покрывало, закрывавшее середину стола, сползло. В центре сверкало никелем, пестрело разноцветными секторами рулеточное колесо. Необычное, всего с десятью делениями, по числу стульев.

— Я бросаю шарик, кручу. На ком остановится — с того фант. Пусть споет что-нибудь из 1972 года. Вон там (показала на большой монитор) караоке. Список советских хитов для освежения памяти — на этом листке.

Красный от выпитого Гена Щипок хрипло сказал:

— А давайте лучше на другое сыграем. Мы с вами видимся раз в десять лет. И когда встретимся в следующий раз, в 2012-м, скорей всего кого-нибудь уже не досчитаемся. Погадаем? На кого выпадет, тот улетит в Космос первым.

Гена, кажется, успел здорово набраться. Кто такое скажет стрезва?

Все будто заледенели, и Лидия кинулась спасать атмосферу.

— Отличная идея! Поиграем в «Десять негритят». Все по очереди вылетят, а кто-то один останется. И ему или ей приз.

В восемьдесят шестом она пробовалась у Говорухина на Веру Клейторн, но роль досталась Таньке Друбич. Это было как раз перед прорывом с «Маленькой Любовью».

— В нашем расейском варианте это «Десять поросят», — сказал Валера. И запел дурным голосом:

Все смотрели, как кривляется Савчук. Было неловко.

Лида взглянула на Сережу: выручай.

КЛЫЧОВ

Сергей понял Лидин взгляд, наклонился к Жанне, сидевшей от него по другую сторону.

— У тебя, поди, рулетка стопарит, где ты захочешь?

Он поизучал рулетки, когда приглядывался к игорному бизнесу, думал взять пай в казино. Россия — не Монте-Карло и не Лас-Вегас. Почти все рулетки нахимиченные.

Мышкина хитро кивнула.

— Стопарнешь на Генке, окей?

И громко сказал:

— Такими вещами не шутят. Насчет смерти. Слыхали про Кисмет? Это судьба, которая сечет за каждым человеком. Дразнить Кисмет — плохая идея. А у меня есть идея хорошая. Давайте лучше сразу испытаем, кто самый везучий. Вот кладу подарок. Ценный. Поглядим, кому выпадет?

В кармане у него лежала месячная надбавка для Лидиного персонала, десять штук зеленых. Все шестеро, включая садовника, на самом деле сотрудники ЧОПа, одного из «серых» филиалов холдинга. Официальную зарплату получают маленькую, а надбавка — налом. Из старых на даче осталась только массажистка-косметичка, которая работает в белую и не проходила спецобучение.

Когда был задействован режим «Броня», Сергей первым делом, конечно, позаботился о Лидиной безопасности. «Спонсоры», как их называет Валерка, любят бить по тылам.

А Генку ему было жалко. Он один тут неудачник, среди удачных и счастливых. Оттого и квасит. Пусть человек хоть раз в жизни почувствует себя удачником. Иногда это помогает оттолкнуться от дна и всплыть. Сергей знал это по собственному опыту.

И еще возникло смутное, не вполне самому понятное желание как-то отдариться судьбе за то, что ровно десять лет назад сделала главный подарок всей жизни. Типа как в древности на алтаре резали ягненка, благодаря богов или о чем-нибудь их прося. Попросить Кисмет кстати говоря очень даже есть о чем. Например, о том, чтобы всё получилось.

Колесо с мелодичным перезвоном заскрипело, конверт закрутился. Остановился прямо перед Щипком.

— Кто у нас везунчик? — пропела Жанна. — Геночка у нас везунчик. Щипок отщипнул удачу.

Всех захлопали. Генка изумленно уставился на конверт. Осторожно взял, хотел надорвать.

— Не сейчас. Дома, — сказал Сергей.

И Жанне — шепотом: