Поколение М, стр. 65

— Смогут твои его домой отвезти, если налакается?

— Тут уложу, не чужой, — так же тихо ответила она.

Взяла с середины стола красивый кубок, наполнила до краев вином.

— А теперь проверим, кто у нас больше всех нагрешил и должен понести за эту суровую кару. Кому выпадет — пьет до дна. Готовы, грешники?

Все засмеялись.

Штраф достался Морозенковой. Она в ужасе уставилась на кубок.

— У-го-вор! У-го-вор! — принялась скандировать Жанна. Другие подхватили.

Катя стала медленно пить, запрокидывая голову. Все опять хлопали.

Отставила. Заморгала осоловевшими глазами.

А Жанна дирижировала дальше.

— Следующий номер — заявленный в программе караоке. Кому достанется шарик — порадует или напугает нас своим вокалом.

— Гляди только, чтоб не я, — тихо предупредил Сергей. — Голову отгрызу.

Она подмигнула:

— Это для Лиды.

Вот и у Бога, если он существует, всё так же, подумал Сергей. На договорняке. Причем договорняк с Дьяволом. Тот говорит: ладно, этого Тебе, но вон этот — мой. И если Бог отдал тебя Дьяволу, не порыпаешься. Как ни кинь, выйдет клин.

Двадцать дней назад, когда Сергей принял свое К.Р., Кардинальное Решение, между прочим тоже началось с мысли о Боге. Неожиданной. Никогда раньше о подобной херне он не задумывался, обходился Кисметом.

Было воскресенье, пасхальный вечер. Он ехал из офиса на квартиру. Увидел около церкви толпу, огоньки, то-сё. Сначала подумал: охота людям себя дурить? Но в следующий миг возникла совсем другая мысль. Что если дураки не они, а ты? Что если всё есть — и Бог, и рай с адом. Ведь в жизни рай с адом существуют, тебе довелось побывать в обоих. Вдруг и там они есть? Тогда, Клычов, гореть тебе на том свете вечно. Без вариантов.

Испугаться не испугался — за всю жизнь пугаться так и не научился, но внезапно понял очень важную вещь. Про жизнь. В ней, как в холдинге АО «Динамик»: есть белый, серый и черный филиалы. Черный приносит больше всего прибыли. Белый — счастья.

У него в жизни белая зона — Лида. А всё остальное — серое и черное. Притом с годами серого становилось меньше и меньше, черного — больше и больше. И оно делается всё чернее.

И что получается? Что черным дегтем он мажется минимум пять дней в неделю ради того, чтобы два дня побыть в белом мире? Хреновая какая-то арифметика. Главное — за каким фигом? Мало тебе, упырю, распиханных по офшорам денег? Надо больше? Нет, не надо. Какого же хера ты мажешься, сам себя обкрадываешь?

А что если… Еще даже не проговорил, а уже задохнулся и зажмурился. Что если всю свою жизнь сделать только белой? Черное и серое оставить в прошлом. Каждый день и каждую ночь быть с Лидой. До самой смерти. Потом — если Бог есть — за всё заплатишь, но по крайней мере здесь поживешь в раю. Сколько получится.

Идея была до такой степени очевидная, что Сергей поразился, как это она не пришла ему в голову раньше. Ведь как просто! Оторваться, увезти Лиду. И жить счастливо.

Он не колебался, не сомневался — принял Кардинальное Решение прямо там, в машине.

За ночь проработал детальный план. На самом деле всё было куда как не просто. И очень опасно.

Собирался потратить на подготовку несколько недель или даже месяцев, но на следующий день с утра Валерка притаранил очередной заказ, срочный. На самом деле это только называлось «заказом», ведь заказ можно не принять. «Спонсоры» не заказывали, они давали задания.

Это было из самых поганых. Через три дня, в День Победы, грохнуть северокавказского бабая, причем так, чтобы подумали на сепаратистов и чтоб всколыхнулась волна всенародного гнева: на демонстрации, с кучей трупов.

Сергей сказал себе: это Кисмет. Отрываюсь прямо сегодня.

Савчук жутко переполошился. Сначала уговаривал. Типа: плохо ты на моих контактах поднялся? Никто тебя не трогает и никогда не тронет, а это дороже любых денег. И насчет бабла тебя тоже не обижали. Сколько ты за эти годы всего нахомячил!

Допустим, платили «спонсоры» не деньгами, а компаниями — какие можно взять без пыли. И Сергей сказал Валерке: «Это да, они пацаны щедрые, 75 процентов им отслюниваю». «Мало тебе остается?» — сказал Савчук. Начал загибать пальцы, перечислять самые прибыльные активы. А когда увидел, что Сергея не переубедишь, принялся стращать. И себя зароешь, и меня. Никто тебя не выпустит после всего что ты наураганил. Система так не работает.

«Я наураганил? — разозлился Сергей. — Кто меня с ними свел в девяносто четвертом? До них я был Серго Чистым, но они его потихоньку, как удав, придушили. Валер, ты иногда себя спрашиваешь: во что мы с тобой превратились? Тебе по ночам обломки не снятся? Бетонные плиты, а из-под них крики?»

«Этот мир придумали не мы с тобой, — ответил Савчук. — Мы в нем просто живем как умеем. До тех пор, пока нам дают жить. Если ты взбрыкнешь, нам обоим кранты. Сто процентов. Подумай про это».

«Уже подумал. Ты передай своему Куратору вот что».

И Сергей объяснил про гарантии. Якобы механизм уже запущен. На самом деле он его только разработал, во время ночного мозгового штурма. Но в тот же день, пока Савчук докладывал своим корешам о случившемся, Клычов план осуществил.

Фокус он позаимствовал из литературы по специальности. Называется Dead Man’s Switch, «Кнопка Мертвеца». Человека хотели бы грохнуть, а нельзя — он оставил в надежном месте компромат, да такой, что лучше эту мину не подрывать. Вито Чанчимино, бывший мэр Палермо, например, таким образом обеспечил себе тихую старость. Мафия его не трогает, чуть ли не охрану к нему приставила.

Материалы у Сергея имелись. Одних взрывов девяносто девятого хватит, чтобы «спонсоры» превратились в стрелочников — от них избавится собственное начальство. Никогда в жизни они на такой риск не пойдут.

Валерка съездил, поговорил. Вернулся малость успокоившийся, с твердой гарантией: если уедешь навсегда, без возврата, и будешь там сидеть тихо, никто тебя не тронет. Только гляди сам сдуру в ДТП не попади.

Гарантия гарантией, а режим «Броня», максимальные меры безопасности, Сергей активировал в тот же день. На подготовку отъезда понадобится два месяца, и лоховаться незачем. Была и еще одна непростая задача — как уговорить Лиду. Но Кисмет сделал Клычову огромный подарок, словно хотел подтвердить: решение ты принял верное. Лида тоже захотела изменить свою жизнь, так что одно к одному.

Впереди сияло, переливалось только белое. Все эти дни Сергей находился в воспаленном состоянии — с одной стороны, полной мобилизованности, с другой — натянутого, как струна, предвкушения счастья.

Фант выпал Лиде.

Она взяла листок с советскими шлягерами. Ткнула пальцем: «Вот эту».

Жанна подозвала официанта, тот завел трек. Заиграло музыкальное вступление.

Голос у Лиды несильный, но самый лучший на свете. Когда она пела, Сергей всегда чувствовал себя снегом, который тает под солнечными лучами.

А песню Лида выбрала такую, словно подслушивала его мысли. Удивляться нечему. Это же Лида. Волшебница.

Клычов прикрыл рукой глаза, потому что выступили слезы. Кашлянул. Нагнулся к Валерке.

— Сейчас Лида допоет. Потом схожу отолью и едем. Предупреди ребят.

— Ага, — кивнул Савчук.

Глаза у него тоже были влажные.

САВЧУК