Поколение М, стр. 57

— На фига мне муж? А вот ребенка я завела. Дочку. Ей три годика. Мое маленькое счастье.

И стала рассказывать про Мимочку. Во-первых, потому что у Лидки детей нет. А во-вторых, потому что про Мимочку рассказывать очень приятно.

Замуж — нет, этой хрени Жанна никогда для себя не планировала. Но про ребенка думала, просто откладывала на потом, всё некогда было. И дооткладывалась. Во время очередного чек-апа гинекологиня говорит: «Жанночка, а у тебя всё. Матка закрылась. Ранняя менопауза. Живи теперь спокойно, можешь больше не предохраняться».

Жанна вышла ошарашенная, убитая. Будто что-то украли, и не вернешь. И надо же так случиться, что одна из девочек (Жанна тогда еще не вышла из экспортного видеопроекта «Russian hotties») попросила организовать ей аборт. Славная такая крепкая сибирячка, приехала заработать на квартиру. Прямо судьба вмешалась. Квартиру девочке Жанна купила — в далеком Иркутске, с контрактом на отказ от материнства, все дела. А Мимочку оставила себе. Самое лучшее решение за всю полоумную жизнь. Чистое, беспримесное счастье. По-английски это называется win-win situation. Будет кому всё оставить, когда сдохнешь. А кроме того еще каждодневный кайф — смотреть, как кусочек мяса превращается в человека, формирует характер.

По вечерам Жанна блистала на интернет-форуме молодых родителей «Ребенки жгут», проходила там под ником Crazymom. Обогащалась чужим опытом, постила Мимочкины фотки, рассказывала про нее байки — имела большой успех.

Сейчас тоже с удовольствием стала рассказывать, как дочка входит в фазу борьбы за свои права. Чувствуется материнский замес.

У Лидки в глазах читалась печаль. Это грело душу.

— Значит, ты родила в сорок четыре? Смело, — восхитилась Дружинина. — А кто отец? Расскажи, интересно же.

Пришлось поворачивать руль.

— Эй, депутаты! — обернулась Жанна к избранникам. — Хорош ругаться! Тут вам не Дума. Мир-дружба-выпивон!

Официантам:

— Мальчики, всем налить. Будет тост.

Как раз и Клычов с Савчуком вернулись.

Жанна собиралась поднять бокал за осуществление мечт, а заодно объявить о своей большой мечте — о проекте «Скатерть-самобранка». Затея громадная — фаст-фудные рестораны эконом-класса для регионов. Требует крупных инвесторов. Потом можно будет если не с Клычовым, то по крайней мере с Савчуком эту тему развить.

Но к Валере подошел охранник, что-то прошептал.

— Еще народ подвалил, — сказал Савчук. — Пойду встречу, а то мои зверюги не пропускают.

Утопал.

Пришлось тост на ходу менять. Выпили за то, чтобы ума с годами становилось больше, а красоты не меньше.

По лестнице спускались, Жанна пошла встречать.

Норка Джамшидова. Вообще не изменилась, только пополнела и подпустила белизны в прическу. Лолка Октябрева — синтетическая американская мэм, хоть на рекламу organic food. С ними какой-то белозубый Дитер-Болен-всем-доволен.

Оказалось, это Лолкин муж.

Поохали втроем по-бабьи, почирикали, почмокались.

— Welcome, — сказала Жанна америкосу. — What line of work are you in? Come meet everyone! [34]

— Нет-нет, — вмешалась Лолка. — Джош только довез нас и сейчас уйдет. У него дела.

Взяла мужа за руку, отвела.

Нора с любопытством разглядывала Жанну.

— Ты, Мышкина, как саламандра или эшенбахова Кундри. Каждый раз новая.

Жанна и о саламандре-то имела туманное представление, а уж кто такая чего-то-бахова Кундри вообще понятия не имела.

Сразу вспомнила дурацкую Норкину особенность переходить с человеческого языка на птичий, как будто все на свете прочитали столько же книжек и понимают тарабарщину.

Но после этого Норка задала вопрос нормальный, даже интересный.

— Ну, Мышкина. Рассказывай. Мы не виделись десять лет. Какое главное открытие ты сделала за этот период?

Черт, надо бы все-таки с Норкой дружить. По крайней мере она не похожа на других.

Жанна немного подумала. Самое главное открытие? Мимочка, конечно.

Ответила так:

— Что счастье не только в деньгах. А у тебя какое?

— Что собаки лучше людей. Правда, как ты помнишь, об этом писала еще мадам дю Деффан: «Plus je connais les hommes, plus j’aime les chiens». «Чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак».

Никакую мадам Жанна не помнила и дружить с Норкой тут же передумала. Есть два типа интеллектуалов: те, кто разговаривают с тобой, как с дебилкой, и те, кто разговаривают так, будто ты тоже закончила четыре аспирантуры. Какой из типов больше выбешивает — еще вопрос.

Подождали, пока Лолка распрощается со своим Дитером Боленом. Присоединились к остальным. Снова чмоки-обнимашки, то-сё.

— Всё, больше никого не ждем. Садимся!

Жанна повела всех к «Рулеточному столу» — велела сервировать его, потому что он как раз на десять персон. И рулетка тоже пригодится.

У нее в ресторане каждый стол был со своей фишкой. Где-то из краников лилось вино, где-то посередине трапезы из отверстия в середине высовывалась пышная роза, или еще что-нибудь этакое. Все фокусы Жанна изобрела сама.

Только расселись — у нее зазвонил мобильник.

Швейцар Миша.

— Жанна Николаевна, тут проблемка. Мне без вас не решить.

— Иду.

ГЕННАДИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ

Выходные Геннадий Владимирович назначил точкой Лагранжева равновесия — это когда тело с пренебрежимо малой массой остается неподвижным во вращающейся системе отсчета. Пускай всё вокруг вращается и тянет, а ты статичен и безмятежен. Было для субботы с воскресеньем название и попроще: увольнительная. Ибо в жизни должно быть место если не для счастья, то для релаксации. А кто в чем ее находит — это уж как сложится.

Релаксационный метод у Геннадия Владимировича был неоригинальный. Для Руси автохтонный или, опять-таки выражаясь проще, эндемичный. Накатил — и свободен.

Так-то он был человек железной воли, педант. С вечера понедельника до вечера пятницы ни капли. Пять дней в неделю отбарабанивал по две пары в день, обучал будущих специалистов финанализа и аудита тайнам информатики, потом честно отсиживал пятничное заседание на кафедре, и только после этого отправлялся на «заправку» по выработанной методом проб и ошибок норме. Брал две с половиной белой и четыре банки пива.

Полетный график такой: вечером пятницы — целую бутылку; наутро поправиться двумя пивасиками; в субботу днем поддержать градус чекушкой; вечером выйти на высокую орбиту второй белой, но до дна не высасывать, треть оставить. В воскресенье — постепенный спуск с орбиты: утром допить водочку, в обед полечиться пивом и потом до вечера пребывать в нирване, часов не наблюдая.

Вечером в пятницу и субботу, если ясное небо и не холодно, садился на балконе, выпивал по глоточку за каждое созвездие, а за Красную Планету — до дна. В прошлом апреле американцы запустили корабль «Марс-Одиссей», полгода спустя он долетел до места назначения. Крутится, шлет поразительно интересные данные. Геннадий Владимирович про это думал — с белой завистью, без горечи.

При таком алгоритме с утра в понедельник не бывало ни похмела, ничего. Будильник велит: «Встань и иди!» — встал и пошел. Ни коллеги, ни студенты Геннадия Владимировича Щипка выпившим никогда не видели и не увидят.

Поэтому когда позвонил Валерка Савчук и стал звать на встречу, Геннадий Владимирович первым делом посмотрел на календарь, увидел, что 25-ое суббота, и хотел отказаться. Никто не смеет покушаться на права, гарантированные гражданину конституцией — в особенности на право укваситься в выходные. Но потом сказал себе: стыдно, Геннадий Владимирович, совсем уж в свинство не скатывайтесь. (Он всегда мысленно обращался к себе по имени-отчеству. Надо чтобы хоть кто-то относился к тебе с уважением. Хотя бы ты сам). Во-первых, сходите, посмотрите на людей, которых вы десять лет не видели, а то совсем забарсучились. Во-вторых, продемонстрируйте себе выдержку — не притрагивайтесь там к жбанке. Вечером вернетесь домой — тогда пожалуйста.