Поколение М, стр. 20

Сидел, стало быть, за столом один, ждал когда начнет прибывать народ. Внезапно подумалось: ох, неправильно делаю. Главный человек никого не ждет, это его ждут. Опять же придет первым тот же Клычов или тихоня Морозенкова, и разводи с ними пустое ляля.

Быстренько встал, прихватил бутылку, сигареты, зажигалку, вышел через служебный. Занял наблюдательную позицию за углом соседнего дома, откуда просматривался вход в малый зал.

Ровно в семь, как часы, прибыл первый пассажир.

Дисциплинированная Катька — разведка рассчитала точно. Она мало изменилась, только вместо длинной косы прямые волосы. Одета бедненько, но чистенько. В руке хозяйственная сумка. Дедуктируем: там что-нибудь экономное — домашние салатики или пирожки.

Через минуту подкатил на «волге» с шашечками Генка Щипок. У него такая зарплата, что можно каждый день кататься на такси. Помордел, но тоже не особо изменился.

Следующей от автобусной остановки подвалила чучмечка Нора. По-прежнему ни кожи ни рожи, на носу очки, походка «шагающий экскаватор». Но перед тем как войти, посмотрелась на свое отражение в витрине. Всё-таки женщина.

Пришкандыбал сутулый Клычов, руки в карманах.

А потом из вишневой «тройки» — ого, номер «МОК» — вылез Славка Дружинин, в неслабом костюме, при галстуке. Обошел тачку, галантно открыл дверь. Подал руку — и Валера увидел Самотину. В смысле, догадался, что это она, кто еще, а встретил бы на улице, не узнал бы. Хотя наверняка оглянулся бы.

Ошибся он. Она была похожа не на ботик Петра Первого, а на белоснежный круизный лайнер. Или на корабль-алые-паруса. Это подумалось, потому что блузка у Лиды под кожаным пиджаком была алая, а движения легкие, как у летящего по волнам парусника.

Супруги Дружинины вошли в кинотеатр, и Валерий сразу же свой НП оставил. Не терпелось рассмотреть Лиду вблизи.

Заглянул через открытую дверь в зал. Там оживленно галдели, раскладывали снедь, расставляли бутылки. Мельком посмотрел кто что притаранил. Товарищ Михайлов однажды пошутил: «Закон советской антропологии: скажи мне, что ты можешь достать, и я скажу кто ты».

С Морозенковой всё без ошибки: какие-то коробки в фольге. Норка притащила бутербродики с сыром. Генка выкатил банку красной икры — понятно: академический паек. Дружинин предъявил ассортимент цековского лабаза: коллекционный «Арарат» и палку сервелата. Щедро.

Но тут обернулась Лида, и вся периферия будто затенилась.

Главное, прическа у нее осталась почти такая же, только чувствовалась рука хорошего мастера. Но лицо очень изменилось. Оно стало… Как если бы бутон взял и раскрылся. Похожа раскрывшаяся роза на бутон? Ни фига не похожа.

Другое выражение, другое сияние. Не утреннее, а полуденное. Вообще всё другое.

— Ой, кто это? Валера, ты? — воскликнула Лида, улыбнулась ему — и улыбка была та же самая, от которой десять лет назад он обмирал. Обмер и сейчас.

Но взял себя в руки. Вошел с широкой улыбкой.

— Здорово, жители космоса! Приземлились нормально?

— Примарсовались, мы же на Марсе, — ответил Генка, он шел навстречу с протянутой рукой. — Ты как, Савчук?

Парням Валерий пожал руку. Пожалел, что у нас не Польша. Там принято с паненками целоваться. Но к Лиде приблизился почти вплотную, вдохнул аромат волос.

Все шумели, говорили наперебой. Сразу подкатили друг за дружкой Брыкин (к нему имелся кое-какой интерес в плане совмещения приятного с полезным) и буквально через несколько секунд евреечка Лола, тощая как из Освенцима. Про нее Валерий тоже всё знал, но еще не решил, как с этой информацией поступит. По настроению.

Пора было однако брать на себя общее руководство. Показать, кто здесь главный.

— Как вам тут? Ностальгично? — громко сказал он. — Это я устроил, с дирекцией договорился. Кого нет? Мышкиной? Она всегда опаздывала, ждать не будем. Кладите на стол кто еще не разгрузился и рассаживаемся.

Лолка поставила торт из кулинарии. Макс брандспойт вермута. Клычов две бутыли кубинского рома. Как был урод, так и остался. Кто будет потреблять это пойло?

В «президиум» однако сесть не успел, там раньше оказался Дружинин. Хотел Валерий разозлиться, но Славка, джентльмен, усадил во главу стола Лиду, сам обустроился справа. Савчук обосновался слева от Лиды. Хорошее место, просто отличное.

Остальные расположились интересно, и вышло оно как-то само собой. С одной стороны «удачники»: чета Дружининых, Валерий и Генка, с другой скучковались остальные. Поразительно, как быстро всякий социум делится на лидеров и стадо, подумал Валерий, вспомнив курс прикладной психологии.

Хозяйственная Катька сообразила принести с собой несколько наборов пластиковой посуды «Турист». Порезали колбасу, разобрали прочую закусь, налили себе кто что, но кубинская огненная вода осталась нетронутой.

— Ну что, за встречу? — предложил Дружинин вставая. Однако Валера не дал ему перехватить управление.

— Давайте за нашего режиссера, Владимира Григорьевича. Без него мы бы не встретились. — И с тревогой у дочки: — Как он себя чувствует?

Все поддержали, Славка заткнулся, сел.

— Письмо велел зачитать, — сказала Лолка слегка покривившись. На вопрос про самочувствие не ответила.

Развернула листок, прочитала без выражения, довольно быстро цветистую хреномуть про времена года: у вас у всех июнь жизни, у него, старика, декабрь, и что в каждом времени жизни, как в каждом времени года, есть свое очей очарованье. Пожелания прямой дороги с прекрасными ландшафтами, еще что-то. Валерий не прислушивался. Он искоса поглядывал на Лиду, прикидывал, как вести разговор.

Ладно, за режиссера выпили. Теперь пора было перейти от прошлого к настоящему.

— Какие у нас результаты отчетного периода? — весело спросил Валера. — Поднимите руки кто обзавелся семьей. В смысле кроме этой парочки.

Кивнул на Дружининых.

— Ой, а вы, ребята, поженились? — поразилась Нора. Остальные тоже зашевелились.

Валера мысленно чертыхнулся. Он-то узнал, когда собирал разведданные. Неужели запалился?

Руку кроме Дружининых подняла только Морозенкова.

— А у кого завелось потомство? Или на подходе? — поскорее сменил тему Валерий.

Руку опять вскинула только Катька. Хотя Славка с Лидой как-то по-особенному переглянулись — боковым зрением он за ними всё время наблюдал.

На той половине стола Катьку стали расспрашивать про ребенка, она с удовольствием отвечала, а Валерий уже сообразил, как из прокола сделать прорыв.

Перегнулся через стол и тихонько Славке (но так, чтоб Лида слышала):

— Ты не удивляйся, что я в курсе. Я про всех справки навел. Чтоб не попасть в неправильную компанию. Работа у меня такая.

— Какая? — с любопытством спросила Лида.

— В органах служу. Только вам двоим говорю, по секрету. Потому что ты, Славка, в таких вещах разбираешься. У тебя же допуск.

Дружинин солидно кивнул. Допуск к секретным документам у него действительно имелся, но ограниченный, не «совсек».

Лида-то не шибко заинтересовалась, она больше прислушивалась к Катькиному рассказу, но Славка информацию оценил. Поглядел с уважением.

РОСТИСЛАВ ДРУЖИНИН

Сначала Слава ехать на эту долбаную встречу ветеранов не хотел. Сентиментальность была не в его характере. На фиг ворошить листья, опавшие десять лет назад? Если бы трубку снял он, вежливо отшил бы старика Октябрева, типа «очень жаль, но никак не сможем». Но подошла Лидка, чуть не час ворковала, вся разрумянилась потом сразу начала перебирать новые шмотки, которые он привез из Лондона, — выбирать, что наденет. Ну, Слава и смирился с неизбежным. Еще и два соображения возникли. Во-первых, Лида на людях всегда оживляется, а последние дни вся на нерве. Во-вторых, приятно будет показать людям из далекого прошлого, кем ты стал, чего добился. И на Лидку тоже пусть полюбуются. Марсианская принцесса стала королевой.