Моли ночь (ЛП), стр. 40
Учитывая, как он практически поглотил меня своими фантомами, мужчина впитал гораздо, гораздо больше моей магии, чем я — его.
Вокруг нас мечутся тени, укрывая от чужих глаз, словно темные тучи, застилающие лунный свет.
Мы обновленные. Стали сильнее. Быстрее. Нам больше не знаком страх.
Я ничего не боюсь, пока несемся через лес. Страха нет, — ни за себя, ни за Синнера. В этом лесу полно мистиков, это так. Но они нам не ровня.
Министерство нас недооценило. Они не поняли, насколько могущественными мы станем после Притязания.
Отныне мной больше никогда не будут пользоваться как пешкой.
Теперь я оружие. И принадлежу только себе.
Когда впереди показывается особняк, тени Синнера ставят на колени каждого встречного охранника. Мне не приходится драться, да и не придется. Сила Синнера бушует вокруг нас, словно зверь, обладающий собственным разумом. Если бы по венам сейчас не струилось столько адреналина, то я была бы потрясена. Даже заворожена.
Но на это нет времени. Чем дальше бежим, тем яростнее вопят босые ноги. Грубая лесная подстилка раздирает ступни, но я отталкиваю боль и концентрируюсь на решимости, что течет во мне. На силе. Мощи.
Мы спасем Маргарет и уберемся отсюда к чертовой матери.
Легкие горят, пока работаю ногами, пытаясь догнать Синнера.
Когда мы добираемся до небольшой поляны перед домом, он резко тормозит. Едва не врезаюсь в него, — ступни скользят по влажной траве.
Темные облака вокруг нас сгущаются, словно могут защитить от орудий, направленных в нашу сторону.
Синнер сверлит взглядом балкон на втором этаже, где Директор держит перед собой Маргарет, приставив кинжал к ее горлу.
— Еще одно движение — и она мертва! — орет эта стерва. — Еще одно движение, и я перережу ей глотку!
Синнер поднимает руки, сдаваясь, но тени вокруг нас не слабеют.
Начинаю думать, что он не смог бы заставить их исчезнуть, даже если бы захотел.
— Отпусти ее, — кричит он. — Она с нами.
— А вы двое принадлежите мне.
Сердце колотится так сильно, что боюсь — взорвется. Меня захлестывает волна за волной ненависти, ярости и тьмы Синнера.
Больше всего на свете хочу обвить всеми этими ощущениями горло Директора и сжать. Крепко.
Синнер резко переводит взгляд на меня, глаза расширены от потрясения. На мгновение могу лишь смотреть на него в замешательстве.
Только когда боковым зрением замечаю движение, до меня доходит, что вызвало такую реакцию. Его тени переползли через перила балкона и обвивают горло Директора, оттаскивая ее назад, подальше от Мэгс, и сжимают, пока ее лицо не становится багровым.
— О боже мой, — шепчу я.
— Афина, — медленно говорит Синнер, хватая меня за предплечье. — Что бы ты сейчас ни делала, не останавливайся.
Сердце замирает. Моя магия делает это? Моя сила управляет его фантомами?
Маргарет, шатаясь, отходит от Директора и теней.
— Синнер! — кричит она. — Помоги мне спуститься!
Он на полной скорости несется к парадной двери. Маргарет не может спрыгнуть, — слишком рискованно. Ей придется пройти внутрь и…
Тело врезается в меня слева, защитное темное облако разлетается вдребезги, и я с глухим стуком падаю на землю.
— Остановись! — голос Кэтрин визгливый и отчаянный. — Ты не понимаешь, что делаешь!
Моя концентрация сбивается, — Директор, без сомнения, освобождается. Черт. Вот дерьмо. Черт. Беги, Маргарет. Беги. Мне остается лишь надеяться, что Синнер доберется вовремя.
Перекатываюсь на спину, борясь за превосходство над сестрой. Она всегда была проворной, но стала гораздо сильнее, вступив в ряды Министерства. Ее движения резкие и свирепые, но предсказуемые.
Она царапает мои голые руки и грудь, но никакая физическая боль меня не остановит. Не тогда, когда на кону так много.
— Слезь с меня! — выгибаюсь и сталкиваю ее, потом заползаю сверху и прижимаю всем весом, вдавливая руки в траву, чтобы не могла царапаться. — Зачем, черт возьми, ты это сделала?
— Ты совершаешь огромную ошибку. И уже никогда не сможешь вернуться! — она мечется под моей хваткой, но бесполезно. Сестра никуда не денется.
— И отлично! — выплевываю я. — Как ты можешь это выносить? Знаю, мы всегда не ладили, но работать на них? Как ты можешь делать это так охотно? Тебе промыли мозги? Единственное хреновое объяснение тому, как ты можешь быть соучастницей того, что они творят! Ты что, не видишь, какое это безумие? Они заставляют людей спариваться, чтобы использовать силу в войне!
Из нее вырывается злобный рык.
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!
— Да ну? — магия Синнера тянет глубоко в груди, подавая знак, что он использует еще больше теней. «Выведи ее живой», — молю я. «Выведи и беги».
— Ты либо с Министерством, либо против. Ты хоть понимаешь, что случается с любым — мистиком или нет, — кто решает пойти против Министерства?
Ярость закипает в венах.
— Мне всё равно! Ничто из того, что ты можешь сказать, не заставит меня согласиться, что похищать невинных людей и заставлять их жить вот так — это нормально! НИЧТО!
Выражение лица сестры меняется — лишь на мгновение — с гневного на грустное. Но я не собираюсь вестись на ее уловки. Не снова. Не тогда, когда она обманывала меня уже не раз.
— Теперь ты прошла Притязание, — шепчет она, пытаясь вырваться. — Тебе нужна Директор. Тебе нужно Министерство!
Я даю ей пощечину. Сильно.
— Мне никто не нужен. И уж точно не нужна ты.
Она смеется, рот наполняется кровью.
— Это так ты думала о Матери и Отце? Поэтому убила их?
В ушах звенит, будто меня тоже ударили, разум немеет.
— Я их не убивала.
— Нет? — она снова смеется. — Забавно, до какой степени ты готова отрицать это, даже перед собой. Ты монстр, Афина. Убийца. А теперь, когда прошла ритуал, сила вырастет так, что ты не сможешь ее контролировать. Единственный способ обуздать ее — тренироваться под руководством Министерства.
Где-то вдалеке кричит Маргарет, отвлекая мое внимание от сестры ровно настолько, чтобы она ударила меня в ребра и перевернула, прижимая к земле.
— Ты не выберешься живой, — рычит она. — Тебе нужно Министерство!
Задираю подбородок, вглядываясь в этот проклятый балкон. Сцену почти полностью скрывают тени, но я улавливаю проблеск поджарого тела Синнера. Он всё еще без рубашки, мышцы перекатываются под лунным светом, пока он бьется с тремя охранниками.
Маргарет тоже дерется. Она только что врезала локтем в бок Директора, но Кэтрин вдавила колено мне в грудь, возвращая мое внимание к себе.
— Я никогда не стану им помогать, — выдыхаю, едва в состоянии вдохнуть. — Они чудовища.
— Они? — сестра запрокидывает голову и смеется, потом многозначительно смотрит на балкон. — Оглянись вокруг! Кто здесь чудовище?
Человек, разбрасывающий тени, возможно, и выглядит чудовищем для кого-то, но не для меня. Он — тихая сила, спасительная благодать…
— Кэтрин, — из леса выходит мужчина.
Она тут же выпрямляется и ослабляет хватку.
Он подходит ближе, глядя на нее.
— Отпусти ее.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.
Когда мужчина оказывается в поле зрения, я узнаю его. Бенедикт, ее избранник.
С балкона доносится еще один крик, на этот раз Директора.
— Она не поймет! — умоляет Кэтрин.
Бенедикт шагает ближе, на секунду глянув на меня, и снова переводит взгляд на Кэтрин.
— Мы уходим. Сейчас же.
— Не надо, — она полностью слезает с меня, словно забыла, что считала меня угрозой. Что, черт возьми, происходит? — Знаешь, что случится, если ты это сделаешь.
Приподнимаюсь в сидячее положение, оборачиваясь к особняку как раз вовремя, чтобы увидеть, как Синнер выбегает из парадной двери, сжимая одной рукой ладонь Маргарет.
Сердце подскакивает. Они смогли. Он спас ее.
Мгновением позже ужас снова накрывает меня. Мы окружены. Десятки охранников стягиваются всё ближе. У нас не так много времени, не если…