Моли ночь (ЛП), стр. 41

— Мы уходим, — снова говорит Бенедикт.

Кэтрин смотрит на меня широко раскрытыми глазами, полными не гнева, а страха.

Вскакиваю и бегу к Синнеру и Маргарет, оставляя голубков разбираться с их собственным хаосом.

— Маргарет! — кричу, срывая горло. — Синнер!

Где-то в этом дерьмовом спектакле, что зовется моей жизнью, начала думать о них как о своей семье. И это абсолютно пугающе.

Заключаю Маргарет в объятия, когда Кэтрин и Бенедикт нагоняют нас. Разворачиваюсь, пряча подругу за спину, готовая драться и убить их обоих, если они встанут на пути.

Но прежде чем успеваю нанести удар, Бенедикт поднимает руки, и мы впятером исчезаем.

Сжимаю руку Мэгс так, словно от этого зависит вся моя гребаная жизнь, пока падаем сквозь воздух.

Тяжелый удар, затем еще один — приземляемся на твердую землю, словно нас сбросили с неба.

Со стоном распахиваю глаза. Рядом Мэгс, Афина, Кэтрин и тот ублюдок, который только что… только что телепортировал нас.

Не успеваю сделать и вдоха, как уже вскочил на ноги и несусь на него.

— Какого хрена ты творишь? — обхватываю его горло ладонью и сжимаю, толкая назад. — Где мы?

Мужчина вскидывает руки.

— Я на вашей стороне, — выдавливает он. — Те охранники ни за что не дали бы вам уйти живыми. Никому из вас. Я вытащил нас оттуда.

— Бенедикт — двойка. Он умеет прыгать сквозь пространство. Это его дар, — Кэтрин, шатаясь, отходит на несколько футов, затем сгибается пополам, и ее рвет. Выпрямившись, она вытирает рот тыльной стороной ладони и кривится. — Не могу сказать, что одобряю.

Чуть ослабляю хватку, но не отпускаю его.

— Зачем? — спрашивает Афина из-за моей спины, тоже поднимаясь на ноги. — Зачем тебе помогать нам? Кэтрин меня ненавидит. Только и хотела, чтобы Министерство использовало нас как оружие.

Бенедикт косится на Кэтрин.

— То, что она моя избранница, не значит, что мы разделяем одни убеждения. Она не сидела в тех темницах. Не так, как я.

Опускаю руку и отступаю, — сердце бешено колотится.

— Это было глупое решение, — говорит Кэтрин, — лицо кривится от отвращения, когда она отходит подальше от лужи рвоты на земле. — Они придут за нами. Сам знаешь.

Бенедикт пожимает плечами.

— Сначала им придется найти нас.

— Должна признаться, — произносит Мэгс, подходя ко мне, — перебрала кучу вариантов, но такого среди них не было.

Мы впятером стоим в кругу, разглядывая друг друга. Воздух густой от напряжения — будто прикидываем, кому из новых спутников можно доверять. Затем Мэгс начинает смеяться. По-настоящему смеяться.

Сначала тихо. Довольно сдержанно. Но смех быстро превращается в полноценный приступ. Девушка хватается за живот и сгибается пополам, заливаясь хохотом.

Боже, моя сестра сумасшедшая.

Афина хихикает, прикрывая рот ладонью, словно пытаясь остановить звук. Но уже через пару секунд сдается и смеется в голос. Следом ломается Бенедикт. Это почти… освежает? Когда в последний раз я слышал звук настолько легкий, настолько полный надежды? Уж точно не в те месяцы, что провел в темнице.

Кэтрин не поддается. С чего бы? Она против всего этого. Скорее всего, снова попытается предать нас. Но что означает ее связь с Бенедиктом?

Они такие разные. А он вмешался и телепортировал нас оттуда без колебаний.

Почему? Почему этот мужчина рискнул собственной жизнью, чтобы спасти нас?

— Нужно найти укрытие на ночь, — говорю, отворачиваясь от этой компании нелепых детей. — Здесь небезопасно. Как сказала Кэтрин, они придут за нами.

Смех постепенно стихает, и я чувствую лишь легкий укол вины за то, что стал тому причиной.

— Я знаю, где мы, — говорит Бенедикт. — В северных землях.

Ох, черт.

— Ты телепортировал нас на пол-Ашоры?

Он приподнимает плечо в небрежном пожатии.

— Сила кровавой луны усиливает дар. Всего лишь хотел унести нас в безопасное место.

— У Министерства есть другие прыгуны? Те, кто может последовать за тобой?

— Насколько я знаю, нет, — отвечает он. — Может, где-то на фронте, но при Директоре таких нет.

Оглядываю окрестности, замечая, что лес здесь реже. Листья светлее, стволы выше. Они не душат плотной зеленью, как прежний лес. Укрытий мало, трава почти достигает колен.

— Где ближайший город?

Бенедикт озирается. Всё вокруг выглядит одинаково, черт возьми. Месяцы назад я, может, и ориентировался бы лучше. Но сейчас? Провел последние несколько месяцев в темнице. Понятия не имею, где верх, а где низ.

Бенедикт указывает вперед.

— Туда. Это недалеко.

— Отлично, — я до сих пор без обуви. Афина тоже. Прекрасно осознаю отсутствие рубашки, а на ней — ну, одежды, в целом. Все остальные одеты приличнее, чем мы, но нам всем нужно укрытие.

И быстро.

Остальные выстраиваются позади, пока мы направляемся в сторону, где, по словам Бенедикта, ждет цивилизация. По правде говоря, понятия не имею, куда, черт возьми, мы идем. Но вечно оставаться здесь нельзя.

Министерство придет за нами. Нигде сейчас не безопасно.

Тишина. Никогда не возражал против тишины. Предпочитал ее шуму. Зачем тратить силы на разговоры, если молчать куда приятнее? Половина того дерьма, что болтают люди, — пустая трата времени. И дыхания тоже.

Часами тащимся сквозь высокую траву в темноте. Ступни кричат от боли, изрезанные и разодранные местностью. Кэтрин не проронила ни слова с тех пор, как мы отправились в путь. Даже Мэгс с Афиной в основном молчали, лишь изредка перешептываясь в хвосте группы.

Впервые в жизни тишина сводит меня с ума.

Буквально выдыхаю с облегчением, когда кто-то наконец подает голос.

— Стойте! — кричит Мэгс. — Притормозите!

Разворачиваюсь и вижу: Афина остановилась, прижав ладонь к стволу дерева, а Мэгс стоит рядом, поддерживая ее.

— Нам нужен перерыв. У нее кровь!

Быстро осматриваю Афину, оценивая повреждения. Она многое пережила этой ночью. Мы оба. Но если мои ступни просто саднят и стерты от ходьбы, ее буквально покрыты кровью.

— Что, черт возьми, случилось? — спрашиваю, сокращая расстояние между нами. — Почему не сказала раньше?

— Я в порядке, — выдыхает она. — Просто нужна минута.

Длинные темные волосы рассыпались по лицу, спутанные и влажные от испарины, а на горле проступают синяки — явные отпечатки ладоней, которые, полагаю, оставила Кэтрин.

С ней я разберусь позже.

— Мы не можем продолжать идти, не так, — говорю я. — Бенедикт, можешь перебросить нас на остаток пути?

Он вздыхает.

— К сожалению, потратил все силы до последней капли, чтобы вытащить нас из особняка. Никогда раньше не прыгал с пятью людьми. Пройдут часы, прежде чем восстановлю хоть немного.

Желудок болезненно скручивает. Черт.

— Ладно, нужен новый план. Ты не можешь идти дальше, когда твои ноги практически отваливаются.

— Я же сказала, всё в порядке, — возражает Афина, глядя на меня с тем же упрямым огнем, что и в день нашей встречи.

— Я могу исцелить ее, — Кэтрин шагает вперед.

Афина уже выставила руку.

— Ни за что.

— Не будь такой упрямой. — Кэтрин делает еще шаг к сестре. — Тебе явно это нужно…

— Я сказала нет!

Группа затихает, — слова Афины эхом разносятся среди деревьев. Кэтрин могла бы ее исцелить. Я сам наблюдал, как она делала это множество раз в темнице, и мы видели ее дар в действии за ужином у Директора.

Но Афина не желает иметь ничего общего с сестрой-предательницей. И уж точно не хочет ее доброты. Это чувство мне очень хорошо знакомо.

— Ладно, — выхожу вперед и мягко отстраняю Мэгс. — Тогда я понесу тебя. Мы всё равно не можем быть так уж далеко.

— Ты серьезно… — слова Афины обрываются, когда подхватываю девушку на руки, — она обвивает мою шею и держится крепко. — Это нелепо! Я могу идти!