Моли ночь (ЛП), стр. 38

Святые небеса.

— Ты думаешь, что сможешь сделать это, не завершая ритуал?

Его темные глаза прикованы к моим, выражение лица искреннее.

— Да. И я думаю, что если бы ты по-настоящему приняла дар, которым владеешь, он был бы еще сильнее.

Мое сердце запинается.

— Но как это нам поможет? Даже если у меня и есть сила, я не могу призвать ее по желанию. Понятия не имею, как ее использовать, как она работает, ничего.

— В этом-то и суть Притязания, — шепчет он, вставая и подходя ближе. — Тебе не придется знать, как управлять своей силой. Я смогу управлять ею за тебя.

И тут меня осеняет. Самая пугающая эмоция, которую я только могла испытать в подобной ситуации.

Надежда.

— Это может сработать.

— И они до сих пор понятия не имеют, на что способна твоя сила. Да, твоя сестра трепалась об этом, но они не примут ее слова на веру. Им нужно увидеть, чтобы по-настоящему поверить.

Поднимаю подбородок и сглатываю ком в горле.

— Ты чувствуешь ее сейчас? — спрашиваю. — Мою силу?

Он подходит ближе и кладет руки по обе стороны моего лица. Вздрагиваю от прикосновения. Нервные окончания загораются, призывая приблизиться. Каждая клетка тела тянется к нему. Из-за кровавой луны, церемонии или хаоса этого дня — не знаю.

Но я хочу, чтобы Синнер был ближе. Хочу большего от него.

Звук молота, ударившего в большой гонг, разносится по лесу, отскакивая от деревьев и заставляя меня вздрогнуть.

Глаза Синнера расширяются, но он не отпускает меня.

— Время пришло.

— Мы должны сделать это, — сжимаю его предплечья. — Они узнают, если не сделаем. Если ты попытаешься вытянуть мою силу без настоящего Притязания, они поймут.

В его улыбке тот же бунтарский огонь, что и во взгляде.

— Я отличный актер. Доверяешь мне?

План рисковый. Если он не сработает, нас накажут, и Мэгс окажется в опасности. Одна эта мысль заставляет меня всерьез подумывать бросить всё это.

Но если я сдамся и сделаю, как они хотят, — что тогда? Вырвемся ли мы когда-нибудь из лап Министерства?

Мэгс — крепкий орешек. Куда крепче, чем кажется. С ней всё будет хорошо. А Афина — боец. Я не стану тем, кто отнимет у нее это. Особенно вот так. Не смогу, блядь, жить, если заставлю ее отдать хоть частичку себя.

Уже чувствую, как моя магия отзывается на нее, как вступает в силу влияние кровавой луны. План сработает.

— Мы должны сделать вид, что между нами близость, хорошо? — держу голос низким, наклоняюсь, чтобы нас не подслушали. — Нам придется прижаться друг к другу, чтобы я мог получить доступ к твоей полной силе. В прошлый раз… — прочищаю горло. — Я не пытался тронуть ее, изучить. Но это было бы легко, я в этом не сомневаюсь.

Всё еще держу ладони на ее лице и провожу большими пальцами по острым скулам. Она тут же смягчается. Так происходит каждый раз — и у меня внутри всё переворачивается от желания не прерывать это касание.

— Ладно, — выдыхает она. — Но я не знаю как… я никогда…

— Не волнуйся, — опускаю голову, приближаясь, пока наши губы почти не соприкасаются. — Я обо всем позабочусь. Нужно, чтобы ты открыла свою силу, чтобы я мог получить к ней доступ. Больше никаких стен, Новенькая. Больше никаких тайн.

Она сглатывает, отводя взгляд.

— Что, если она тебе не понравится? Что, если она тебя убьет?

О, Афина. Сердце болезненно сжимается в груди. Ей еще столько предстоит обо мне узнать. И она узнает довольно много очень быстро, если мой план сработает так, как думаю.

— Я открою тебе секрет, — приподнимаю ее подбородок, заставляя смотреть на меня. — Меня ничто не может убить.

Когда я целую ее, всё мое существо пробуждается с ревом. Нежно держу лицо, пока двигаю губами в такт ее губам. Направляю. Уговариваю. Сначала она в шоке, застывает, но потом целует меня в ответ.

И ничто не может быть совершеннее.

Когда она расслабляется в моей хватке, привыкая к ощущению, провожу языком по шву ее губ, побуждая открыться. Она мгновенно подчиняется, тая для меня.

Черт, как же я ее хочу.

Хотел поцеловать ее дольше, чем мог признаться даже самому себе. Я касался ее, видел полностью обнаженной в душе, но это?

То, что происходит сейчас, — интимнее секса. Более личное, чем любой оргазм, который я мог бы ей подарить.

Откройся мне, Афина. Впусти.

Наклоняюсь, подхватываю ее за талию, и она обхватывает меня ногами, так естественно.

Кровать. Нам нужно добраться до кровати.

Двигаюсь туда, попутно упиваясь ощущением, как Афина целиком обернулась вокруг моего тела. Она обвивает руками мою шею, целуя в ответ, становясь всё увереннее с каждой секундой.

Когда девушка отстраняется, чтобы вдохнуть, осторожно укладываю ее на белые шелковые простыни.

Грудь вздымается, пока она переводит дыхание, Афина смотрит на меня — темные глаза широко распахнуты, зрачки расширены, — а я нависаю над ней и стягиваю рубашку через голову.

Откидываю простыню и жду, пока она скользнет под нее, а затем присоединяюсь к ней, заботясь о том, чтобы ткань накрыла нас. Мы заслуживаем хотя бы капельку уединения.

Афина разводит ноги для меня, и я устраиваюсь между ними. Мы подходим друг другу идеально, и я нависаю над ней, опираясь на руки по обе стороны от ее головы.

Фантомы вырываются из-под контроля, мерцая вокруг.

Она ахает, взгляд мечется мне за спину, но вместо страха в ее лице трепет, совсем как в тот раз, когда она увидела мои тени.

Моей силе это нравится. Очень, очень нравится.

Снова целую ее, более настойчиво. Силе нужно больше. Мне нужна ее полная капитуляция, чтобы план сработал, а она всё еще прячется за стенами. Я ее не виню. Мы должны заниматься сексом посреди леса, пока одному богу известно кто наблюдает. Это чертовски жутко.

А еще та бомба, которую на нее сбросила сестра. Неудивительно, что она пытается спрятаться.

Отстраняюсь, упираясь лбом в ее лоб.

— Ты доверяешь мне?

Она всхлипывает от внезапно возникшего расстояния между нашими губами.

— Да.

Вот моя девочка.

— Хорошо. Потому что сейчас я не хочу, чтобы ты думала о чем-то еще, хорошо? Только я. Только мы.

Она судорожно вдыхает, но кивает.

Это всё, что мне нужно. Провожу рукой вниз по ее телу, затем, убедившись, что белая простыня полностью укрывает ее, медленно поднимаю платье вверх по бедрам. Мучительно медленно.

Моей силе это нравится. Нравится, как Афина резко втягивает воздух в тот самый миг, когда пальцы касаются ее бедер. Нравится, как она выгибается навстречу, как тело молит о большем.

— Вот так, — шепчу я. — Закрой глаза.

Она слушается, густые ресницы трепещут.

— Теперь думай только о моих прикосновениях и ни о чем больше. Чувствуешь, как твое тело отвечает мне? — веду пальцами выше, поднимая платье, пока не достигаю обнаженной тазовой косточки.

Низкий рык вырывается у меня, когда под пальцами не оказывается ткани. Конечно, они не дали ей белья.

Афина всхлипывает, и от этого становится только хуже.

Или, в данном случае, лучше. Это именно то, что нужно, чтобы выпустить мою силу. Чтобы довести до грани, когда ничего не останется, кроме как поглотить ее, сожрать.

— Да, — выдыхает она. — Я чувствую.

— Хорошо, — наклоняюсь и целую ее в шею, мягко посасывая кожу.

Она стонет, выгибая спину.

У меня внутри всё обрывается, а магия мурлычет.

Еще больше фантомов заполняют воздух вокруг нас.

Заметив их, едва не отзываю обратно, боясь потерять контроль. Но я борюсь с этим порывом, понимая, что мне нужно еще больше, если собираюсь помочь Афине и Мэгс.

Мне нужно всё. Моя сила и ее.

Впиваясь пальцами в нежную плоть, веду губами вниз по ключице. Афина тянется ко мне, закидывая обнаженную ногу на бедро, прижимаясь открытой сердцевиной к паху и удерживая себя там.

Святые угодники. Жар проникает сквозь ткань, и я почти теряю контроль. Сжав челюсть, отстраняюсь и глубоко вдыхаю.