Манагер Антон, стр. 49

— Мне нужно занятие, муженек. Неохота все дни сходить с ума в четырех стенах.

— И что?

— Не знаю. А ты знаешь?

— Нет.

— А куда мы плывем? Скажи мне, капитан, куда?

Это был самый трудный вопрос для Антона. Он жил в ужасе. Сером. Монотонном. Не предчувствуя будущего ни сердцем, ни разумом. Да, они пока скрываются, но ребенок родится, и как его легализовывать? Как жить дальше?

— Послушай, муженек, — продолжала Нелли, — ты думаешь, я хочу ребенка? Поначалу мне казалось, что он спасение… Но я его не люблю. И не хочу. Да… И посмотри, что эта неведома зверюшка начинает творить с моим телом! Не делай такое лицо! Это ты виноват во всем. Зачем ты вообще в том кафе оказался? Черт!

Несмотря на беременность, Нелли продолжала курить, а Антон бросил. Вначале он чувствовал волнение при мысли об отцовстве, но Нелли… Иногда она становилась прежней, обнимала его со слезами и прижималась, уверяла, что любит, умоляла прощать ее, терпеть… И он снова влюблялся в жену. Как тогда, увидев в первый раз. Но через миг все менялось.

— Не обращай внимания на меня. Да что я говорю? Обращай, конечно, обращай! Ты нужен! Антон, а что с нами будет?! Я боюсь. Ты понимаешь? Чем больше пройдет времени, тем это ужаснее для меня, — она вцепилась в свои волосы. — Я чувствую, как схожу с ума. Я боюсь этого ребенка, я боюсь боли… Мне страшно! Будущего нет. В тюрьму не хочу. Прятаться не хочу. Ребенка, наверное… Не знаю! Я так устала!

В последний месяц она трижды упоминала о самоубийстве, и Антон немедленно прекращал такой разговор, сам наливал ей вина. Сам! Беременной жене! И чувствовал, что реальность и воля Нелли могли заставить ее попробовать покончить с собой. Не довести до конца. А попробовать. Старался из последних сил души успокоить жену в моменты, когда она оказывалась в депрессии. На пике та сменялась нежностью, но, когда кончался и этот приступ, она вдруг упрекала мужа в том, что зарабатывает мало и проблемы их серой, прозябающей жизни лишь от безденежья. Оба понимали, что Нелли гнетет одиночество, с каким никогда не сталкивалась, и Антон стал выводить жену гулять почаще.

— Дыши полной грудью, — говорил ей Антон, — это как фитнес. Немного для тебя, и марафон для ребенка. А дома читай. И не дурацкие блоги, а книги. Большие книги. Классику!

Теперь они доходили до дальнего сквера, каких в спальном районе, истыканном многоэтажками, было на удивление полно. Там усаживались на потрепанные скамеечки, на полчаса, осматривали прохожих, вставали и шли в сторону набережной. Казалось, они пришли к равновесию — жизнь впереди оставалась размытой, но покой стал привычен и ценен.

Однажды утром Антон искал зарядку для телефона и задел неосторожно ящик шкафа, полностью принадлежащего Нелли. Заглянув в него, почувствовал, как пульсируют залитые адреналином вены на шее. Антон вбежал на кухню, где Нелли уныло полировала ногти.

— Откуда это? — спросил он, протягивая небольшой буклет. — Ты как себя чувствуешь? А?

Нелли недовольно вздохнула.

— Решил порыться у меня в шкафчике? Че, ну молодцом.

Антон твердо смотрел на нее. Она собиралась возражать и выдержать его возмущенный взгляд, но этого не удалось. Отвернувшись, она встала и подошла к окну.

— Это билет на самолет? Ты купила себе билет в Москву?

— Ну и что с того? Какая разница, купила, забрала или привезли? Мне скучно! Как ты не можешь этого понять? Сгонять в Москву не помешало бы.

Антон подошел и резко повернул ее к себе.

— Ты совсем уже?! — он говорил зло и тихо. — Ты не понимаешь, чем это грозит? Мы обсуждали это миллиард раз! Везде натыканы камеры видеонаблюдения. Везде! На всех вокзалах, в метро, в общественных зданиях. Да, Питер не Москва, но и здесь видеокамеры повсюду!

— Я аккуратненько.

— О Господи! Да там система распознавания лиц! Я как на работу хожу? Вдоль стен торгового центра, куда обзор камер не добивает. А в центр как мы ездим? Сначала ищу ролики по маршруту в «Ютьюбе». Потом один катаюсь, опустив голову вниз, типа в телефон, а им незаметно снимаю потолки да стены на станциях метро. А на улицах столбы, входы да углы зданий. И знаешь зачем? Отвечу: чтобы, подходя с тобою к камерам, поворачиваться к ним затылком, будто целуя тебя.

— Будто! Слово-то какое деревенское.

— Какое есть! Ты понимаешь, что полиция за тобой может приехать в любой момент? Не завтра — в нашем доме нет камер, — но скоро. Отследить из аэропорта до выхода из нашего метро и дальше — вопрос времени.

— Ну и что? Я устала! Ты думаешь, я проведу всю жизнь в этой дыре? Без денег? Мне скучно так жить!

— Ну, знаешь, Нелли, — сказал Антон менее уверенно. — Здесь разве не лучше, чем в тюрьме?

— И что теперь? — ответила она с вызовом. — Я хочу съездить в Москву! Хочу позвонить подружкам! Ты отнял телефон с номерами и стер меня из сетей, но…

— Это для нашего блага, Нелли, чтобы не нашли!

— Да сколько можно! Мне жизнью старухи вечно жить теперь? Придумай! Придумай что-нибудь!

— Как ты хотела по-тихому слетать в Москву? А дальше что?

— Просто воздухом подышать. Днем бы улетела, покаталась на такси часок-другой, не выходя из машины, поглазела бы на знакомые места издалека, а может, и людей бы увидела знакомых… И все! В аэропорт — и я в Питере. Ну глупая, да, — уже примирительно произнесла Нелли. — Я понимаю.

— Дай мне время, я придумаю, как заработать деньги, и мы купим… Ну дом в конце концов! И выкарабкаемся! Клянусь, что придумаю, как это сделать! Но пообещай, что больше никогда не будешь чудить.

— Я круто сглупила. Прости меня, милый.

Но пока главной целью для Антона оставалось найти квартиру, где примут вместе с будущим младенцем. Вечерами он блуждал по сайтам недвижимости и обзванивал приемлемые варианты. И сразу говорил, что у них скоро родится дитя, причем именно «дитя», в надежде, что редкое слово прозвучит для арендодателя мягко и располагающе, но немедленно получал в ответ, что с ребенком и животными принять не готовы. Кое-кто выражал ему симпатии, объясняя отказ запомнившимся опытом небрежного проживания или нежеланием конфликтов с соседями — никто не хочет жить в окружении пронзительного плача чужих детей.

— Может, не оставлять ребенка? Получается, что он и не нужен, — сказала она однажды. — Как рожу, отдам в детдом.

Это было перебор.

— Нелли, ты говоришь о ребенке. О нашем ребенке. И я не позволю…

— Ладно, не ной! И не взрывай мозг моралью! Окей? Ты ведь не думаешь, что я буду кормить его, убирать, играть? У меня ни опыта, ни желания… Нянька нужна. Или выбросить его в Неву эту ужасную, а?

Антон читал, что у беременных женщин бывают странные мысли, но все они обычно наполнены ментальным страхом за будущего ребенка и безграничной, идущей от сердца любовью к нему, поэтому казалось, Нелли намеренно или бессознательно проверяет его отцовскую силу катастрофой предлагаемых вопросов.

Он прижался лбом к окну, а рядом словно другая девушка произнесла с весенней нежностью в голосе:

— Прости меня, пожалуйста, милый. Не нужно, наверное, это было говорить. Спасибо тебе за все. Спасибо.

— Не за что, — ответил он тихо и не оборачиваясь.

— Антош, обними меня.

— Мне пора на работу.

И не взглянув на жену, он ушел.

Глава 33

Усевшись в маршрутке, Антон достал планшет. Разглядывая, но не вчитываясь в новости, пытался заглушить томившуюся внутри жажду действия. Палец скользил по экрану, как вдруг одно из просматриваемых происшествий будто вонзилось в сознание, заставив вжаться в сиденье.

«Убийство рецидивиста Ваги: полицейскими поисками сбежавшей московской семьи заинтересовались криминальные авторитеты.

МВД обнаружило новый след, благодаря которому в ближайшем будущем можно ожидать ареста убийцы или убийц! И след ведет в нашу Северную столицу!