Манагер Антон, стр. 48

Через несколько недель, серых и будничных, Нелли призналась, что беременна. Постаралась улыбнуться, но не получилось. Вершинное событие у каждой любящей пары Антон тоже воспринял без жара: сердце не резвилось эйфорией. Он сел рядом и накрыл руку жены ладонью — без нежности. Не пытаясь ни сжать, ни ласково погладить. Молча. Это ничуть не удивило Нелли. Тлевшие угли недавней страсти в обоих душах не разгорались: ни пол рождаемого ребенка, ни имя они предугадывать не стали. И на следующий день тоже.

Антон продолжал уходить рано, возвращаясь к десяти вечера. Вера Павловна не знала, ни где он работает, ни сколько зарабатывает, догадывалась лишь, что получал негусто, судя по скромным курточкам с джинсами. Да и люди с хорошими зарплатами такие квартиры, как у нее, не снимают, а на достойно оплачиваемую работу ездят в костюмах и на машинах.

Жена одевалась лучше, по крайней мере вначале удивила, появившись в кожаной курточке с меховым воротником. Да-да, это была настоящая норка, уж Вера Павловна в мехах всегда разбиралась. Но потом вместо богатой куртки появились у Нелли балахоны с джинсиками. Ну простая же девка, думала хозяйка, вот зачем ей было выпендриваться?

Поведение семейства продолжало месяцами выглядеть странным. Выходили гулять в сквер, тянувшийся от дома до метро. Нелли всегда в платке на голове и темных очках, просто шла, как арестованная, Антон плелся рядом и часто оглядывался по сторонам, словно впервые видя обшарпанные скамейки, серые урны и лица бабушек и мамулек с детьми — гуляли только рано по утрам, когда Антону позволял график. Два раза в неделю ездили в центр или на набережную, а там музеи поскромнее, кофейни, и домой.

Антон, наконец свыкшись с именем Сергей, казавшимся раньше пустым и скучным, рассказывал Вере Павловне, что прежде они жили в Москве, но устали от суеты и погони за деньгами, а выбрали Петербург, потому что цивилизация и пусть и холодное, но море, а они хотели непременно жить на берегу моря. Его мечтой было купить дом, но он не выбрал где: там, где солнце светит круглый год, или наоборот — попрохладней, но он обязательно надумает, причем в ближайшее время. Это важно, чтобы решить и делать. Чтобы стремиться к большой мечте. И дом у моря именно такой. А пока ему с женой надо копить деньги. Они люди простые, любящие. Хотят спокойной жизни. Нагулялись. Навеселились. Понимают, что прошлое, каким бы манящим оно ни было, останется в прошлом. А теперь лишь они друг для друга важны. Больше никто и ничто. Вдвоем хорошо и спокойно. Но вот дом бы купить. Большой и обязательно на море. Не сразу. Через несколько лет. Очень бы хотелось!

Вера Павловна аж жалела его, так он был взволнован, когда рассказывал о своей мечте. Ей хотелось, чтобы Сережа остался у нее, но его жена… Прямо юная ведьма. Иногда она принималась заводить мужа прямо утром, но тому удавалось довольно быстро ее успокоить, и Вере Павловне, как ни тонки были стены между их квартирами, ни разу не удалось понять повода ссор.

Когда положение жены стало понятно не только бывшим матерям, Антон-Сергей признался хозяйке квартиры, что жена беременна, но ребенок родится нескоро и у них достаточно времени, чтобы найти другую квартиру, а ей новых жильцов. Но если она согласится, чтобы они здесь остались с ребенком…

— Не скоро? — Вера Павловна, к удивлению, спокойно восприняла новость. — Не верьте. Те, что треплют нервы людям, рожают пулей. Поэтому, Сергей, ищите себе новое жилье. Да поскорей.

— Все же искать, да?

— Съезжайте, Сережа, и чем быстрее, тем лучше. Не хочу сойти с ума от криков чужих младенцев. У меня на старости лет другие радости.

И года не прошло, как Волковы заселились. Вере Павловне вспомнился день первой встречи: она завтракала творожком с чаем и по вечно работающему телевизору смотрела криминальную хронику. Диктор вещал о бандите, убитом семейной парой, Антоном и Нелли Снегиревыми, но, когда собирались показать их фото с телефоном для опознавших, кот, лежащий на ее коленях, спрыгнул прямо на свою миску и опрокинул ее. Пришлось женщине сразу встать и вернуть все на место — малейший непорядок она не терпела и немедля прибиралась. А через секунду позвонили в дверь, это были новые жильцы, что приехали смотреть сдаваемую квартиру. Девушка с первого взгляда не приглянулась: одна из тех молодых и наглых, что всегда вызывающи в разговоре. Мужчина поуважительней, видно — парень хороший, но может оказаться в подкаблучье… Интуиция женщину не подвела — пара оказалась жильцами ненадежными и быстрыми. Оно и верно: если сразу в людях что смущает, то они в твоей жизни ненадолго.

Глава 32

Хотя с момента бегства прошла куча времени, Антону не чувствовалось покоя. Каждый день, начинаясь с интернет-поисковиков, заканчивался тем же. Фейковые аккаунты в «Фейсбуке» и «Инстаграме» — реальные они с Нелли давно удалили — создавались, чтобы не пропустить даже каплю новостей об их розыске. Их, беглецов в никуда.

Бродить по улицам было тяжело, и он старался делать озабоченно-торопливый вид, особенно проходя мимо полицейских. Если вдруг кто-нибудь шел вровень, сердце начинало биться быстрее, что в первый раз, что в сотый — и натренировать его, в отличие от глаз, незаметно, но внимательно изучающих все вокруг, не получалось.

Им удавалось не быть пойманными, несомненно, благодаря тому, что тело Вагифа было обнаружено не сразу. В тот день, дважды сбегав на кухню за виски, выпивая стаканы залпом, Антон смог запихнуть труп в огромную дорожную сумку, выкатил ее на колесиках из подъезда и засунул без чужих глаз — во дворе никого не было — вместе с багажом в машину Нелли. А выбросили в контейнер для строительного мусора, хорошо в Москве их стало полно. Забросав сверху лежавшими там досками и пакетами из-под цемента. Логично. Незаметно. Наверное, мусор сортируют. Наверное, и труп найдут. Но когда это произойдет, Снегиревы навсегда исчезнут, возродившись Волковыми…

Больше всего Антона поражали его спокойные сейчас воспоминания. А первые три дня непередаваемо мутило, Нелли же рвало. Она вытиралась и плакала. Порою без слез — это напоминало тихий, жалобный вой, сменявшийся подергиванием шеи и рук. Потом замолкала, и все начиналось заново, будто по сценарию.

— Если бы не ты, я бы давно уже оказалась в полиции. Пришла бы, и все.

Муж ни разу не произнес слово «убийство», боясь его как трамплина к окончательному безумию жены. Но время шло, и Нелли оживала, начинала говорить: медленно и все более осознано. Ни слова лишнего. Душа ее отбеливалась, и они умудрялись находить силы на секс. Механический. Поначалу ради зачатия. Потом от безделья.

Бывали дни, когда Антон не верил, что она станет прежней. Он обращался с Нелли терпеливо и нежно, как всегда. От любви оставалось все меньше, но верность, или скорее душевный долг, он хранил. Призрачная надежда, что угли костра давней страсти снова разгорятся, пока сохранялась. Он помнил, как Нелли его защищала рьяной львицей перед Дарько, а капитану хотелось, и хотелось сильно, объединить дело — пусть не с Гочей, так хоть с Антоном. Она тогда смогла его спасти. А теперь он сбережет их двоих. Или троих — с ребенком.

Теперь он должен ее содержать, но на зарабатываемые в месяц пятьдесят тысяч рублей они могли снимать квартиру и покупать еду домой, без кафе и ресторанов. Остатки московских денег скоро должны были растаять, как они ни пытались экономить, сводя свою незаметную жизнь к биологическому существованию. После продажи оставшихся побрякушек Нелли через мутные ломбарды появилось еще тысяч восемьдесят. Других денег для жизни не находилось. А в жизни не было цели.

Нелли, несмотря на беременность, требовала бокал вина в день, а то и пару. Антон пытался взывать к логике с моралью, говоря о здоровье будущего ребенка, но понимал, что алкоголем она старается избавиться от воспоминаний об убийстве.