Манагер Антон, стр. 47

— О чем ты говоришь? Мы все решили!

— Ты не понимаешь? Ты слышал, что я тебе сказала? — она старалась говорить твердо, но тревоги и страха в ее голосе было не меньше, чем алкоголя в теле.

— Нелли! Что за пьянка? С чего вдруг?

— Я где-то слышала, что беременных женщин не трогают. Ты мне должен сделать ребенка. Если не хочешь, я смогу найти порешительней.

Он подошел к ней, схватил за плечи, намереваясь, как видел в кино, потрясти, отрезвляя, но передумал. Нелли же оттолкнула его с непонятно откуда взявшейся силой. И сразу зарыдала.

— Я боюсь, — всхлипывала она, — ты мне должен сделать ребенка. Беременных женщин не сажают в обычную тюрьму. Там поблажки.

Антон почувствовал, как ледяная паутина покрыла спину. Что произошло? Он обнял ее за плечи и посмотрел в заплаканные глаза, наполненные нескрываемым страхом.

— Нелли! Что…

— Какая ужасная судьба! Почему у меня такая жизнь? А?

— Нелли, что случилось? Просто скажи!

— Он там. Я не знаю, как так вышло. Он вдруг появился, когда я собирала вещи, и сказал, что… Что Гочин договор его мало касается… Да, он будет ходить за деньгами… Но это не все, что ему нужно… От меня… Прижал к стене и начал расстегивать мне джинсы. Но я смогла… Я вырвалась и побежала на кухню. А он за мной! На столе лежал нож. Я схватила его и…

— Что?! — закричал Антон, чувствуя, как сердце забилось молотом.

— Я его убила. Убила! Убила… Что нам делать?

Антон оттолкнул ее, бросился на кухню, а открыв дверь, замер. Безотказный слуга Гочи, Вагиф, лежал на огромном черном пятне высохшей крови, на боку, подтянув одну ногу почти до подбородка. Стеклянные глаза пустою бездной упирались в стену. Теперь в них не читалось ни злобы, ни насмешки, ни лжи — это были глаза нормального человека, каким Ваге удалось стать, лишь умерев.

Глава 31

Волковы доехали до Санкт-Петербурга за день. Нелли всю дорогу молчала. Или плакала. Антон рулил каршеринговым «Солярисом», лелея сполох мыслей, упрямо влекущих на «всё нормально».

Первые сутки в Питере они провели в крошечном отеле, окнами смотрящем на Неву. Там контрацептивы перестали существовать окончательно: странно, но сказанные раз, пусть в порыве или в пьяной бессознательности, Нелли всегда помнила слова, свои или чужие, и решений не меняла. Шок исчез, но она вновь напомнила о ребенке, и Антон, пусть и не видя впереди размеренной жизни, просто последовал судьбе, не отказывая в изменениях, заботясь лишь об улучшениях, измеряемых прямою логикой, а не философскими глубинами. В семье будет прибавление? Окей! Это прогресс, а значит улучшение! Опасность? Меняем подход. И побыстрей! Простое легче для души, ведь так?

К вечеру измотанный миллиардом попыток зачатия Антон вспомнил о поиске жилья, перевоплотился в Сергея и, зайдя в интернет, наметил три достойные квартиры: подешевле, не убогие и без вороха ненужных, но жалких для хозяйской памяти вещей.

На следующий день, после осмотра второй квартиры, Нелли грустно вздохнула, но, полагаясь на Антона, предложила поднять их арендный бюджет тысяч на десять и поиск апартаментов «поприличней». Поначалу смиренно. Оказавшись же перед последним вариантом, панельной девятиэтажкой, она запсиховала, не желая туда входить. Минут за пять успокоившись и решив все-таки заглянуть, раз приехали, Волковы поднялись в квартиру, по-гостиничному чистую. Окончательно Нелли сдалась, услышав обещание Антона, что они поживут здесь временно, пока не определятся с дальнейшей судьбой.

Квартирная хозяйка, Вера Павловна, ухоженная и строгая женщина лет семидесяти, жила на лестничной площадке, где ею сдавались три квартиры. Откуда они у бабульки, Антон уточнять не стал: наверное, давно выросшие дети преобразовали внимание и благодарность в беззаботную жизнь рантье для матери. Или оставшееся от советских времен наследство, наменянное большой семьей в порыве жить ближе. Беспокоить ее расспросами, а может быть, и скорбными воспоминаниями Антону казалось дерзким и нерасполагающим, а с документами на право собственности был полный порядок.

Соседи на этаже были спокойные и, как добавила хозяйка, «ни граммульки не пьющие». В одной квартире жили трое работяг-строителей из Украины. Вставали в пять утра, возвращались затемно и до десяти едва заметно шумели телевизором. Другую снимала семья со взрослым ребенком — подростковый велосипед стоял рядом у двери. Неимоверно тихие, как их отрекомендовала Вера Павловна. Покой отовсюду. С соседями повезло.

Пока показывала квартиру, хозяйка без смущения изучала Антона с Нелли, но потом заулыбалась — Антон понравился открытостью, вежливостью и несуетностью, она и не скрывала симпатию. В конце концов, видимо, решила, что если можно кому доверять в той мере, в какой можно вообще кому-нибудь доверять, то этот парень и есть идеальный квартирант. Жаль, рассуждала хозяйка, что он не один. Молодой человек казался безобидным, но жена Нелли, казалось, не уступала Вере Павловне, гордившейся своей твердостью. Размолвок, наверное, не избежать, но муж мудро постарается сгладить острые углы. И хотя девушка не смущалась раздражать хозяйку надменностью во взгляде, где не было и намека на желание понравиться, женщина считала себя мудрее и решила их поселить. Вроде бы аккуратные… Ладно! Всегда можно передумать.

— У меня правила простые: никаких тусовок дома, никаких животных и младенцев. И самое важное… Оплата вовремя! Хоть кредитуйтесь, это ваше дело, где найти деньги.

— Ясно, Вера Павловна.

— Ни дня на задержку с деньгами, молодой человек. И тишина должна быть. И порядок. Иначе сразу расстанемся.

— Конечно.

Через день, пока квартирантов Волковых не было дома, Вера Павловна осмотрела их квартиру и обнаружила на кухне несколько пустых винных бутылок. И решила, не откладывая, повторно обозначить правила.

— У меня жильцы не пьют литрами! — возмущалась она вечером. — Изредка отпраздновать можно. Изредка. Если рестораны и бары закрыты. А дома спят, и так будет дальше.

С мраморным лицом Нелли попросила список других запрещенных действий и не смущаясь продолжила:

— Уважаемая Вера Павловна, мы нарушили тишину? Или нет?

— Что?

— Можно мы сами решим, чем будем негромко заниматься дома? А месячный платеж вы будете получать вовремя. Ладно?

— Да вы что себе…

— Вы зашли к нам без спроса, а могли бы спокойно сидеть с другими бабуськами перед подъездом и не лезть в чужую жизнь.

От Антона потребовалось все обаяние и менеджерское умение отрабатывать возражения, освоенное в автосалоне, чтобы уладить назревавший скандал. Тот грозил выселением, и немедленным, но мужчина попросил хозяйку понять состояние жены — новый город, новое окружение — и пообещал, что такого больше не повторится.

Если бы Антон не был так мил, Вера Павловна сразу бы вышвырнула борзую девку за дверь. Но терять сорок тысяч, полученные за месяц вперед, не хотелось, а найти нормальных квартирантов было не так легко, хотя в ее требованиях к аренде и не было ничего особенного. Смотрины новых нанимателей могли занять месяц, а то и два, а она приглядела красивую оградку для розария на даче. «Ладно. Забыли. Пусть живут. Посмотрим», — решила старушка.

Склок больше не происходило, и женщины пусть и «сквозь губу», но здоровались при редких встречах в подъезде-парадной. К новой жизни Волковы привыкали быстрее ожиданий: Антон научился откликаться на Сергея, начал работать в салоне мобильной связи — приняли мгновенно, поверив придуманному резюме, — и он сразу продал акционный, забуксовавший в отчетности телефон. Сложного в новых продажах ничего не было, хотя поначалу он больше помогал ленившимся оплачивать по терминалу у входа. Иногда ждал полминуты, пока осваивались даже стеснительные клиенты, потом подходил с традиционными: «Что вас интересует?», «Чем я могу помочь?» или с фразой поэффективней: «Давайте расскажу об акции на планшет (или телефон, или контракт на сотовую связь, или чехол)» — на любой предмет, к какому вошедший пусть и случайной мимолетностью взгляда, но проявил неосознаваемый интерес.