Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 9

Безумно льстить. До непрекращающейся дрожи в коленях и затаивающегося дыхания.

Калеб вел себя так, будто я возглавляла парад красавиц или была единственной, на кого он желал смотреть... Вот только я не возглавляла – бедра чуть шире нужного, не поражающий объемом изгиб груди, а на действительно миловидном лице не было за что зацепиться взгляду, кроме как за пугающие своей глубиной черные глаза.

Разгадать Калеба не удавалось, но он всегда выглядел заинтересованным в разговорах со мной. Радовался, когда я правильно отвечала на вопросы, когда сама делилась историческими фактами или удивляла его незнакомой ему поэзией.

Калеб был умён не по годам и образован, и что-то мне подсказывало, что под его «броней» еще загадок на целый фолиант. Он прорезал путь к моему сердцу той самой дьявольскойсеребряной ложкой , будто напоминая о совершенной ошибке. И порой казалось, что во мне уже давно была сквозная дыра...

Я отложила книгу и тихо вздохнула.

Он сидел на софе, полу боком ко мне, и возможно уже догадался, что я давно перестала читать. Разглядывала его ноги; распахнутую у горла чуть больше, чем необходимо, рубашку... Длинные пальцы рук, перебирающие страницы. Сжимающиеся губы, небольшую складку меж бровей. Я была уверена, что в этот момент взгляд Калеба юркнул в мою сторону, но он не подал вида...

«Ох, уж, хитрец!»

В дверь несмело постучали.

– Элис? Входи.

В проеме показалась незнакомая мне светлая голова – возможно, новая служанка. Девушка несмело внесла поднос и еле заметно вздрогнула, когда увидела Калеба.

– Прошу прощения, принцесса, я думала, вы будете одна. Элис захворала, но сообщила мне, что после обеда вы пьете травяной чай.

Она несмело перевела взгляд с меня на Калеба и обратно. Калеб отчего-то заинтересованно застыл и отложил книгу. Его глаза буквально буравили незнакомку.

– Да, спасибо, поставь на столик у кровати.

В этот момент день разделился на до и после.

Калеб вскочил, одним движением вынул ремень из брюк и молниеносным рывком бросился к служанке. Моя челюсть ползла куда-то вниз, а книга вывалилась из рук, пока я пыталась его окликнуть. В нос ударил запах диких трав, а в голову – кровь.

Служанка оставила поднос, попятилась назад и уже почти схватилась за ручку двери, как вдруг Калеб одним резким движением обернул ремень вокруг ее шеи и сжал, не давая ей уйти. Словно у него в руках было лассо, а служанка была диким животным.

Я подорвалась к двери, не имея возможности нарисовать в голове разумное объяснение происходящему.

– Говори, что ты подлила в чай, – его злой рык едва ли нас не оглушил.

– Что вы... отпустите. Принцесса, пожалуйста, я ничего не делала!

Служанка лила слезы, краснея и бледнея, и держалась за сжимающий шею ремень прямо у своего горла. Дрожала, как подстреленная лань.

Я наконец очнулась.

– Калеб, прошу, давай спокойно разберемся в ситуации. Почему ты так подумал?

Но он, казалось, меня не слышал, сверля свирепым взглядом бедную девушку.

– Там живительная пыль. Кто дал тебе этот порошок, чтобы отравить принцессу? Либо ты скажешь сейчас, либо замолкнешь навечно, – он чеканил каждое слово равно тому, как наносил бы рану за раной острым ножом. Резко и продлевая муки с каждым движением. – Или кандалы на мне и мои жаждущие крови глаза тебени о чем не говорят ?

Я вздрогнула и схватилась за живот, метая взгляд от служанки к Калебу и обратно.

Калеб, казалось, устал ждать. Он дернул девушку в сторону, к подносу с чаем, отчего та упала на колени. Взял полную напитка оловянную кружку и поднес к ее рту, заодно разливая половину на деревянный пол.

Я собралась с духом закричать «стража», чтобы тот пришел в себя, как вдруг служанка затараторила:

– Да, я хотела ей навредить! Это все она виновата, что канцлер Эрик больше не обращает на меня внимание! – девушка хаотично и с надрывом выплевывала слова, но ее лицо искажалось в таких гримасах, что я не могла в это поверить.

«Что за вздор? Убийство принцессы из ревности?»

Служанка пыталась вырваться, и когда она протянула руку к Калебу, попутно отрывая несколько пуговиц от его рубашки, он отпрянул, закрывая меня собой.

Сбежала.

– Стража! Поймать служанку! – заголосила я так, что это должны были услышать все вплоть до второго этажа замка, если не до первого.

Я тяжело дышала, глядя в напряженную спину Калеба, и не заметила, как он повернулся. Глаза его были подобны грозовой туче – потемневшие настолько, что голубой цвет в них не прослеживался. Губы были сжаты, а вздутые вены вовсю обвили шею, как лианы.

– Прошу меня простить, принцесса, я не хотел вас пугать, – с хрипотцой в голосе произнес Калеб.

Рубашка надорвалась, повиснув клоком ткани от воротника вплоть до подмышки, и открыла мне вид на плечо и грудь. Абсолютно идеальная кожа без намека на ссадины, шрамы илиметки от плетей .

Я разволновалась даже больше, чем от понимания, что меня собирались отравить по какой-то нелепой причине.

Но вслух я спросила не это.

– Зачем... ремень? Даже если она в чем-то виновна, ты мог ее схватить...

– Никогда не знаешь, что от врага ожидать... – уклончиво отозвался Калеб.

А я вспомнила, как после вызволения из темницы он дергался от рук Элис. У него какая-то травма...? Впрочем, все это было не так важно, как самый главный вопрос.

– Калеб, и как же ты понял, что она собиралась меня отравить? – я скрестила руки на груди и поймала его взгляд. Но он тут же его отвел, найдя что-то интересное на подносе с чаем.

– Селин! Принцесса, вы в порядке?

В комнату ворвался обеспокоенный канцлер, и я еще больше сощурила глаза.

Взмокший, будто бежавший от самого сада, он начал оглядывать меня с ног до головы. Черные волосы Эрика смешно встопорщились, а от губ отхлынула вся кровь.

Калеб встал между нами стеной и обратился к нему:

– А где же ваша ревнивая возлюбленная? Вот уж не знал, что вы можете вызвать в ком-то столь бурные чувства.

Снова стальной тон на грани с рыком.

«И как я не замечала в нем эту агрессию? «

– Калеб, неуместно лезть в дела господ. А лить необоснованными предположениями, словно ядом, – глупо.

– Я больше ни на шаг от принцессы не отойду,господин канцлер .

Стан Калеба еще больше вытянулся, как натянутая тетива, и он отступил на шаг назад, ближе ко мне. Его лопатки оказались недалеко от моего лица, и я вдохнула аромат чего-то свежего, мгновенно успокоившего мое волнение.

– И какое на это основание? – зло хохотнул канцлер и свел брови к переносице.

Калеб заметно замешкался, а я, озаренная внезапной идеей, выглянула из-под его руки:

– «Слугой и/или защитником может стать любой, кто доказал свою пользу Короне». Не так ли, канцлер?

– Селин, нет. Кандалы останутся при нем, – жестко выплюнул канцлер, не заботясь о формальностях.

– Канцлер, откуда столько недоверия? Вы понимаете, что сейчас меня могло бы уже и не быть?

– Откуда нам знать, что это не он подстроил?! Я – ваше надежное плечо, и я давно служу Короне. А он – опасный незнакомец.

Калеб заскрипел зубами:

– Я все еще здесь.

Я осторожно взялась за его локоть, чтобы ... что? Я и сама не знала.

– Я множество раз оказывалась к нему спиной, но как вы видите, моя шея еще цела. Нам действительно нужен этот спектакль, чтобы превозносить в абсолют личную неприязнь между вами двумя?

– Принцесса Селин, вы... Хорошо, – как-то недобро улыбнулся Эрик. – Калеб, хочешь быть верным рыцарем принцессы?

– Да!

Осознание пронзило пульсирующей болью в виске.

– Нет..! Эрик, достаточно ему стать слугой.

Эрик развернулся на пятках, не считая нужным мне что-либо отвечать, и я бросилась вслед за ним.

Калеб тенью шагал за мной.

– Эрик, да подожди!

Я всего лишь хотела освободить Калеба от этих бессмысленных оков, а в итоге навлекла беду.

Мы спустились на первый этаж. Канцлер подошёл к связанной стражей служанке-самозванке, грубо взялся за подбородок и повернул ее голову к Калебу.