Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 4

Ошейник исчез.

Рельеф на животе Калеба спускался за пояс штанов, и с каждым шагом казалось, что он делал усилие над собой, – до того его мышцы подвижно перекатывались под кожей без необходимости.

Вот и «привидится всякое».

Меня бросило в жар.

Одежда неприятно сдавила грудь, и я заерзала, впервые столкнувшись со столь бурными ощущениями. Не выдержала и зажмурилась.

Сердце упало в пятки, а там было раздавлено стыдом, потому что я уже не чувствовала ни его сумасшедшего биения, ни своего тела.

Только мяту и травы.

Жар и холод...

А когда прерывистое дыхание Калеба коснулось моего лба, я могла поспорить, что покрылась испариной снизу доверху.

– Принцесса, не прячьте взор, я уже в нем утонул. И всплыть мне не суждено, – шептал Калеб, касаясь моей щеки губами, и меня затрясло.

Я чувствовала его улыбку и невесомо опустившуюся на талию руку. Хотелось одновременно выть от отчаяния и улыбаться в ответ.

Но я все также боялась открыть глаза. Боялась, что эта иллюзия будет мучить меня вечно.

Чужие губы нежно спускались к моей шее, и каждое прикосновение будто выжигало метку собственности на коже.

– Остановись. Моя ...щека горит.

Калеб на мгновение замер, а потом медленно лизнул мочку уха и осторожно отпрянул.

– Есть еще много мест, где можно устроить пожар...

Тишину в чужих покоях развеял мой судорожный стон, и я провалилась в темноту.

[1] Меньше 25 сантиметров

Глава 3. Представление

Я распахнула глаза, услышав стук в свою дверь, и нервно вскочила с кровати. Ночная сорочка задралась до бедер, одеяло валялось в стороне, но все это беспокоило меня в последнюю очередь.

«Что вчера произошло? Это что, был сон? Я помогла Калебу...? В руке неприятно покалывало, но на костяшках пальцев я не обнаружила ничего, кроме небольшой припухлости.

Тоже приснилось...?»

– Элис, входи, – отстраненно отозвалась я, растирая закоченевшие руки.

Ранним утром больше некому было входить в мои покои, кроме как служанке.

Она принесла графин с водой и травяной чай – по-видимому, заметила мое состояние в последние дни. Я благодарно кивнула и попросила помочь одеться.

Платья Элис никогда мне не подносила, зная, что удобные брючные штаны с сапогами я ни на что не променяю. А вот верх сегодня удивил – служанка протянула мне белую блузку со свободными рукавами-фонариками и бархатный синий корсет, полукружиями поддерживающий мою небольшую грудь. Вид был несколько не будничным, но я вовсе не возражала, когда Элис принялась зашнуровывать его спереди. Собрала волосы в косу, но непослушные пряди все равно выбились из прически и упали на мои щеки.

– Элис, что это за звуки, что там происходит? – я потянулась к окну, но увидеть что-либо не представлялось возможным.

– Принцесса, это на тренировочном поле. Канцлер Эрик и его ученики..., – замялась служанка, теребя тонкими кистями рук подол своего фартука, но тут же продолжила. – И советник Гарольд Эмбронт настоял привести того пленника. Вам лучше не спускаться, а заняться, к примеру, музицированием – сегодня прекрасный для этого день!

Я медленно закипала, чувствуя биение крови прямо в висках. Одернула штаны, повесила кинжал на пояс и затянула сапоги под коленями, заметив, что корсет сидел слишком туго. Но то не имело значения – я уже летела вниз по лестнице.

«Старый змей! Что еще он придумал?»

Мысль, что истерзанный и скорее всего ни в чем не виновный Калеб может столкнуться с теми тренированными громадинами канцлера, не давала покоя. Я кусала губы и мельтешила ногами, заходя за арку и минуя незадачливых зевак, и оказалась прямо на поле. Сбавила шаг, опомнившись, но Эрика точно было не провести историей про случайную прогулку...

Медленно остановилась и вдохнула.

Воздух. Свежий и сосновый, он перебивал запахи крови и грязи, которые опостылели всему моему существу. Величественные деревья вдалеке перешептывались меж собой, скрипя и шелестя, а я молча наблюдала за поединком на деревянных мечах всего в семи футах[1] от забора. Тот скорее был не ограждением, а размечал территорию для схватки – до того он был невысокий и редкий, буквально, по пояс.

Два высоких широкоплечих юноши делали выверенные выпады друг к другу, стремясь обезоружить своего противника. Десятки других будущих рыцарей бурно поддерживали их сражение, находясь в стороне. Тонкий запах пота просачивался из-под их доспехов и неприятно щекотал нос – Эрик говорил, что воин должен с детства привыкать носить эти тяжести.

Советник Гарольд сидел поодаль, неторопливо похлопывая в ладоши, и с нарочитой небрежностью закусывал сыр виноградом – будто и не ведал, что из‑за скудного урожая совсем скоро Аурон начнет голодать. Мои брови наверняка сдвинулись, но тут я увидела Калеба и непроизвольно схватилась за корсет, сковывающий дыхание.

Он сидел на траве с поникшей головой и будто ничего не видел перед глазами. К счастью, на нем была потрепанная, но не пропитанная кровью рубашка, и босым он тоже не был.

Я тихо выдохнула.

«У Гарольда хоть на это совести хватило.»

– А теперь давайте потренируемся с Калебом – ограничений нет! Кто вытрясет из него правду, будет щедро одарен, – Гарольд мерзко засмеялся и положил на язык виноградину. Такую же жухлую и темную, как его душа.

Советник явно ожидал увидеть впечатляющее представление с участием безоружного пленника.

Канцлер Эрик, наблюдая со стороны, мог лишь молча кивнуть своим ученикам. Желваки на его челюсти ходили ходуном.

Двое юношей оторвались от своих тренировок и переглянулись, прежде чем увидеть входящего к ним Калеба. Его руки были закованы в кандалы, но ошейник, к счастью, снят. Цепь болталась на уровне бедер и позвякивала при каждом его шаге. Казалось, его движениям вторила пульсация в моей голове.

Накатывала слабость. Ладони потели, и я нервно перебирала ногами, но старалась не привлекать к себе лишнего внимания.

– Это нечестный бой, – тихо высказался один из них, чем навлек на себя темный взгляд канцлера.

– Согласен. В ваших тяжеленных доспехах разве что от диких зверей защищаться, бросаясь на них плашмя... Воины юга, напротив, быстрее самых свирепых песчаных бурь.

Я растерянно посмотрела на Калеба – откуда ему знать о южанах, когда вот уже столетие все, кто уходили туда в поисках лучшей жизни, никогда не возвращались? Суровая природа поглощала всех, не оставляя и следа.

– Пленнику слова не давали! – выплюнул Гарольд, приподнявшись на стуле.

Но Эрик впервые заинтересованно обратился к Калебу:

– Ты с юга?

– Как-то и не спрашивали до сих пор, вбивая в голову только то, что менякто-то подослал . А у вас как прошла неделя, уважаемый канцлер?

Эрик практически зарычал в ответ на дерзость и гаркнул:

– Начали!

Его голос зазвенел в голове, и я еще больше поникла. Мнимый железный обруч стягивался вокруг меня, и сделать глубокий вдох практически не удавалось. Перед глазами нарисовались мушки, но я упорно наблюдала за Калебом. Как будто мое присутствие могло что-то изменить...

Разочарование и страх просочились под кожу, неприятно щекоча нутро, но я не могла отвести от него взгляд. Ученики нападали то по одиночке, то совместно, но Калеб ловко уворачивался, словно сам был ветром. Рубаха развевалась в воздухе, создавая подобие танца, а цепи звенели в такт. Его сосредоточенный взгляд угадывал каждое движение противника, а ноги выписывали круги, поднимая в воздух клубы пыли.

Он не атаковал и не защищался. Калеб смеялся над чужой неповоротливостью, да так тонко и непринужденно, что я начинала бояться канцлера. «Эрик же не сочтет это личным оскорблением?»

Спустя время, так и не сумев нанести ни одного удара, противники Калеба побросали деревянные мечи на землю, тяжело дыша.

– Скучно! Как же скучно! Опять! – вопил Гарольд. – Я удаляюсь; с этим молчаливым и упертым можете делать, что хотите.