Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 26

Я боялась и одновременно хотела почувствовать касания его рук, но они мертвой хваткой впились в мои бедра.

– Видишь, как просто все могло бы быть, Селин, – он потерся своим носом о мой и медленно отстранился.

Поставил меня на ноги и невинно смотрел в упор.

Я хлопала глазами, не понимая, как человек мог сочетать в себе столько противоречивых явлений, но определенно была взволнованна каждой из его сторон. Тех, что онпоказывал.

– Я надеюсь, мы окончательно выяснили отношения, и вопрос про намерения отпал.

– Мне, мне нужно в комнату, я попрошу чай и... Вечером нужно проверить... Найти. Я пойду.

– И, Селин, совсем скоро, ты, так или иначе, узнаешь обо мне больше. Я прошу лишь немного доверия... И времени.

Я кивала, абсолютно не слыша, что он мне говорил. На несгибающихся ногах я поднималась по каменной лестнице, одергивала корсет, поправляла волосы и думала, что оставляю бушующее пламя позади. Но кожа все еще полыхала, а легкие не могли найти достаточно воздуха – будто меня держали над костром без возможности вдохнуть.

В глубине души я знала – это пламя внутри, и оно меня уже не покинет.

Глава 16. Багряные облака

«Да как он посмел? Это какой-то морок, магия! Это не я.» – думала я, направляясь в конюшню и теребя край своей рубашки.

Я кипела от негодования, едва заметно прихрамывая и заправляядействительно торчащую сзади рубашку обратно в брюки. Кровь буквально бурлила, и с каждым новым шагом я понимала, что пропустила момент, когда этоуже зашло слишком далеко.

Припухшие вишневые губы не выходили из головы, а его горячее дыхание преследовало меня по пятам, словно призрак. Еще немного, и я начну видеть его хитрую улыбку и жаждущий взгляд за каждым углом – впрочем, он итак следовал за мной тенью.

Худшее было в том, что я понимала, – Калеб никогда ни к чему меня не принуждал. Он обхаживал меня со всех сторон: медленно пробирался в душу, осторожно приближался телом, оставляя возможность отстраниться. А я лишь таяла, как снег на солнце...

Привычные запахи сена и навоза едва доносились откуда‑то издалека. Казалось, я до сих пор была окружена свежим ароматом мяты и жаром чужого тела. Воздух заходил в лёгкие со свистом, боль в ноге постепенно исчезала, и на ее место приходили уколы совести – они с новой силой терзали мое бедное сердце. Под растерянный взгляд старого конюха я резко распахнула скрипучую дверь конюшни.

Даже тот немыслимый поцелуй – я ведь все начала! Я прикрыла глаза и постаралась совладать с внутренним ураганом.

Буря стояла в стойле. Бок был тщательно перевязан, и она не издала привычных приветственных звуков: обиделась, что ее оставили одну почти на сутки... Я подошла к ней и зарылась лицом прямо в гриву, ковыряясь носком сапога в земле под ногами. Буря тихо фыркнула.

– Ох, несладко тебе пришлось. Прости, дорогая.

За мной послышался шорох, и я встретилась глазами с конюхом. Он почесал седую бороду и поклонился.

– Принцесса, прошу простить, что побеспокоил вас. Но Буря идет на поправку, волноваться необходимости нет.

Я коротко кивнула и погладила ее лоб.

Мысли о Калебе не могли покинуть мою голову. На кого я была похожа в его глазах? На ту, что сначала поманит сладостью, а потом ударит кнутом?

Я бесцельно бродила взглядом по конюшне в надежде найти иной объект для размышлений, пока не наткнулась на торчащий из открытой сумки кинжал. Мой кинжал. Тот самый, с инструктированными в рукоять жёлтыми сапфирами, образующими солнце. Я всегда носила его с собой – не столь для защиты, сколько как ценность. Ведь его подарил мне Эйдан.

Кровавые кадры пронеслись в голове, и я замерла с ним в руках – я могла бы поклясться, что кинжал так и остался в теле того варвара...

Значит, Калеб его подобрал.

Он понимал без слов, видел без подсказок, попадал в сердце, легко прицеливаясь...

Я тяжело выдохнула и сжала кинжал. За идеальной картиной всегда скрывалась какая-то шероховатость, незаметная с первого взгляда.

* * *

К обеду я вернулась в свои покои и только присела выпить любимый чай, как кто-то открыл дверь.

В проёме, конечно же, стоялон .

– Калеб, ты в моих покоях без разрешения и даже не соизволил постучать! – мой голос прозвучал резче, чем я ожидала.

Ладони начали потеть, а голос – подводить, едва я столкнулась с ним взглядом.

– Селин, я уже влез куда глубже, а тебя беспокоит нарушение не такого уж и личного пространства ... комнаты? – он облокотился на деревянную стойку кровати, словно находился в собственных покоях.

– Оружейник доспехи передал? – бросила я невзначай, чтобы сменить тему разговора, и отвернулась к окну, едва не напоровшись на письменный стол.

Мне хотелось, чтоб хоть что-то сковывало его порывы, если стыда и рамок приличия он не ведал.

– Нет. Почему ты... – на озадаченном лице спустя мгновение расцвела понимающая улыбка. – Доспехи все равно нужны только для отвода глаз.

– Почему ты не спросил, как я себя чувствую? Почему не поинтересовался, как моя лодыжка? – я спрашивала все, что приходило в голову, сжимая руки в кулаки, лишь бы он не упоминал о том, что произошло.

Калеб промолчал, и краем глаза я заметила, как он нашел что-то достойное избыточного внимания в узорах на моем одеяле.

– Ты почувствовал? Проверял меня ночью...? – все не то, и я кусала губы, пытаясь залатать дыры в его поведении. – Приложил к этому руку?

Калеб едва заметно сжал губы на последнем, и мне этого хватило.

– Ты можешь излечиватьсам ?

– Нет, я не могу помочьвсем подряд, – уточнил Калеб, сцепив руки в замок и не поясняя ничего.

Я шумно выдохнула, в очередной раз раздосадованная отсутствием ответов.

– Эрик был отчасти прав. Ты не айсберг, Калеб, но ты пожар, тянущий свои языки из очень темной и глубокой лощины...

– Красивая метафора, Селин, – хохотнул Калеб и прищурился. – Мы же все выяснили.

– Когда ты прижал меня к своим... бедрам? Или, когда твой язык залез мне в ухо?

И снова. Это снова была я. Кто тянул меня за язык?! Чем больше я заводилась, тем больше горели уши.

– Я бы не позволил себе ничего лишнего. До свадьбы.

Я всплеснула руками и горько усмехнулась, отворачиваясь к окну: не желала видеть его лукавую улыбку.

– Конечно. Свадьбы! Калеб – ты мой гвардеец.

– А месяц назад был пленником. Неплохой прогресс?

Я развернулась и дрогнула от неожиданности – Калеб уже был передо мной, всего в полушаге. Он усмехнулся и медленно наклонился ко мне, и я округлила глаза, обездвиженная ожиданием.

Или предвкушением?

Я мотнула головой, стиснув зубы, и только собралась уверенно отступить в сторону, как вдруг он проскользил рукой вдоль моей талии и потянулся вперед, к столу.

– Я позаимствую, Селин? – Калеб протянул к моему лицу сверток бумаги, выдыхая практически в губы, и я заторможенно кивнула.

Он отступил и присел на софу, что-то записывая, и мило высунул язык.

Мило?

– Селин, я зашел, чтобы передать информацию. Канцлер сообщил, что Леон вернулся, раненый, и просит сейчас его не беспокоить. Все будет в порядке – лекарь его осмотрел.

Огромный валун сбросился с моих плеч, и я выпрямилась, растягивая губы в улыбке. Возможно, надежда еще не покинула стены Аурона, и темные времена окрасятся в более светлые краски.

Воодушевившись, я и не заметила, как мысли о Калебе развеялись, а сам он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

* * *

Вечером я нагнала Эрика по пути в его покои – он усиленно избегал моих попыток с ним поговорить.

– Эрик, я вижу, что вы делаете. Как прошли переговоры с врагом?

– Принцесса, вам не кажется, что за прошлые дни было достаточно потрясений? Отдохните.

Я упрямо смотрела на него, скрестив руки на груди. Под его глазами были явные припухлости, а волосы с прошлого вечера так и были в беспорядке. Чёрная рубашка измята, сапоги в грязи – день явно не из лучших.