Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 25

Калеб подошёл ко мне, и, опираясь на стол, стал вглядываться в письмо.

– Здесь, судя по краю, что-то оторвали. Тебе не кажется, что после «мой» идет буква «с»?

Я приблизилась к Калебу и поднесла лампу поближе.

– Похоже.

– Может, «сын»?

– У Карла не было детей...

Я потёрла переносицу и почувствовала, как урчит в животе. А Калеб, тем временем, неоднозначно на меня смотрел – будто-то чего-то ждал.

– Селин, ты задолжала поцелуй...

Я замерла у стола – показалось, ослышалась. По спине пробежал холодок, а в груди все сжалось.

– Что?

– Поцелуй.

– Сейчас неподходящее время об этом вспоминать, – проглотив несколько слов, я все же донесла до него смысл.

– Подходящего момента никогда не бывает, это ловушка мышления...

Калеб наклонился ко мне, осторожно взявшись за подбородок. Я протянула ладонь к его губам в самый последний момент, когда они были всего в дюйме от моих. И тогда он начал целовать мои пальцы. Я вспыхнула до корней волос, отодвигаясь от него.

– Не было условий насчет места. Можешь поцеловать в щеку. Или я могу посчитать, что поцелуй уже состоялся.

– Селин, если будешь играть в детские игры, расцеловать придется везде.

Уголок его губ приподнялся, а в глазах засмеялись огоньки.

– Калеб, остановись! Ты дал понять, что я тебе нужна, потому что... Других вариантов нет.

Он нахмурился из-за того, как я подала эту информацию, но не поправил меня.

– Разве то, чтоты важна , отрицает мой искренний интерес?

– Я все еще не знаю, что за планы ты строишь.

– Селин, мой единственный план – чтобы ты была от меня без ума. Очень коварно, не так ли? – шептал он, понизив интонации, и подмигнул.

– Так просто не бывает. Людям всегда что-то нужно друг от друга.

– Тогда я хочу быть нужным тебе...

– Ты говоришь то, что хотела бы услышать любая на моем месте.

Калеб подтолкнул меня к столу и поставил руки по обе стороны, нависнув сверху, из-за чего мне пришлось отклониться назад.

– Но на этом месте ты...

– Ты невыно... Впрочем, ты и сам знаешь. Калеб, – я потерла глаза и прямо посмотрела на него. – Я напоминаю, что я – принцесса, нет никаких «мы» против целого мира. Я скажу, как есть: ты действительно мне нужен. Я очень тебе благодарна, и без тебя я точно не выживу. Но что будет завтра, я не знаю, и не хочу... не хочу быть парализована из-за твоего внимания. Веди себя сдержаннее.

– Сколько можно думать? – покачал головой Калеб и легко улыбнулся, заправляя локон волос мне за ухо. – Хорошо,моя госпожа . Предлагаю сделку: убеди меня, чтоне хочешь . Тогда я отступлю.

– А если не выйдет?

– Однозначно, не выйдет, – усмехнулся Калеб, выпрямился и скрестил руки на своей груди.

– Я не ошиблась тогда насчет твоего раздутого самомнения, – пробубнила я больше про себя.

– Селин, я все вижу: твое дыхание, дрожь в пальцах, розовеющие щеки. Ты замираешь – боишься сорваться, если шагнешь мне навстречу. Нохочешь . До старости будешь сомневаться?

Я насупилась по обыкновению и задрала подбородок, но голос заметно дрогнул:

– Если ты все видишь и все знаешь, как ты можешь не понимать, что моя свадьба...

– Я говорил: твой брак будет исключительно по любви, – Калеб чеканил каждое слово, но внезапно его голос смягчился. Он осторожно коснулся кончиком пальца моего носа. – Тебя только это на самом деле беспокоит, утёнок?

«Он возомнил себя моим отцом?» – подумалось мне.

– Как ты меня опять назвал? – я опешила и приподняла брови.

– Рубашка сзади торчит, волосы постоянно в разные стороны. Ты как отбившийся от стаи утёнок...

Я так и стояла, открыв рот, а он невозмутимо... что он делал? Улыбался в пол и с интересом смотрел на носки собственных сапог. А потом словно опомнился и поднял ладони вверх:

– Хорошо, я подожду еще немного.

«Ну, уж нет! Не хватало только думать об этом моменте, об этом разговоре, о своих эмоциях...»

– Нет, закроем, этот вопрос сейчас! Ни тебе, ни мне.

С этими словами я приподнялась на носках, обхватила его шею и коротко коснулась губ.

Но отстраниться не вышло – его руки оказались быстрее.

Я потеряла равновесие, хватаясь за крепкие плечи. Он шумно выдохнул, схватился за мои бедра, приподнимая их, и заставил обхватить себя ногами. В его глазах пронесся целый круговорот пугающих эмоций, и я только успела открыть рот, как он впечатал мое тело в свое.

– Калеб, не...

– Ничего кроме «не останавливайся» не принимается, – прошептал он мне на ухо.

А потом накрыл губами мочку, облизывая ее и оттягивая на себя.

Тело прострелили незнакомые ощущения, и я винила себя за очередную слабость ровно мгновение – пока не потерялась в них с головой.

Калеб кружил языком по моей ушной раковине, щекоча влажную кожу своим теплым дыханием, и сводил меня с ума. Он скользил языком вдоль шеи и отчаянно присасывался, прикусывая, словно кто-то пытался вырвать меня из его стальной хватки, а он не хотел отпускать.

Калеб выцеловывал каждый дюйм кожи.

Отодвигал рубашку зубами и проходил по ключицам легкими укусами. С каждым новым обжигающим прикосновением он подбирался своими губами опасно близко к моей груди, и я едва ли не выла от напряжения, охватившего самый низ живота.

Корсет сполз вниз под давлением моей чрезмерно расширяющейся от нехватки воздуха грудной клетки.

В висках застучала кровь.

Мои глаза закатились куда-то в сторону потолка, а шея уже не могла держать голову прямо.

Его хаотичные поцелуи добирались до моих скул и снова возвращались к мочке уха. И когда он облизал ее и сразу же подул, я невольно прижалась к его окаменевшему торсу.

Калеб дышал рвано и жадно, будто снова нес меня на руках сквозь темный лес, не разбирая дороги. Грубая ткань его рубашки царапала мою наполовину обнаженную грудь, отзываясь в теле острой, звенящей судорогой. Я до крови закусывала губу, ощущая, как он зализывает места укусов на моей шее...

И в миг, когда по телу прокатилась обжигающая волна удовольствия, из груди вырвался постыдный, оглушительно громкий стон. Я тихо всхлипнула, не в силах сдержать дрожь, и впилась ногтями в его спину.

Горячие поцелуи тут же сменились окружавшей нас прохладой.

Пыльный воздух раздражал глотку от частого, прерывистого дыхания. Капли влаги собирались в уголках глаз, а щеки щипало от накатившего жара...

Я зажмурилась – Калеб начал нежно целовать мое лицо.

– Прости, утёнок, было слишком сладко – увлекся.

Абсолютно низкий, хриплый, незнакомый голос раздался где-то на уровне моего подбородка, и я опрометчиво открыла глаза.

Влажные губы Калеба распухли, и он бессознательно их облизывал, притягивая мое внимание. Капля пота стекала по скуле, а ненасытный взгляд гулял вдоль моего лица. Его вожделеющий вид будоражил воображение, и он все еще не собирался меня отпускать.

Эмоции постепенно стихали, и легкая досада накрывала меня тонким шлейфом... Калеб выглядел восхитительно, и я не знала, что хуже – видеть его таким во снах до скончания моих дней или не видеть вовсе.

– Так вот, утёнок, обещанный поцелуй...

Я втянула в себя весь возможный воздух и напряглась, едва не закашлявшись, потому что ожидала, что он вновь обрушится на меня всем своим напором. Но спустя несколько ударов лихорадочно колотящегося сердца поняла, что этого не случится, и тихо выдохнула.

Вместо этого мягкие губы осторожно коснулись моих, словно крылья бабочки. Вот только цветком со сладким нектаром я не была – мои губы, еще сухие, с заметными трещинками, испуганно приоткрылись, не имея возможности подарить трепетное касание в ответ.

Калеб не напирал и почти не дышал, боясь спугнуть. И я сдалась, робко потянувшись к нему в ответ.

Он улыбнулся сквозь поцелуй и захватил мою нижнюю губу. Чуть оттянул, слизнул ту самую каплю проступившей на ней крови, и я ахнула от неожиданности. Мягкое «тшшш» донеслось до моих ушей, и верхнюю губу тоже накрыло невесомым касанием тёплых губ. Я замычала от удовольствия, подаренного столь невинной лаской.