Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 20

Тьма не расступалась, а все больше накрывала меня непроглядным, холодным полотном, и мои зубы бесконтрольно стучали. Каждая мышца в моем теле напряглась, ведь я отчетливо ощущала чужое присутствие, но ничего вокруг не видела.

И вдруг я заметила, как по моей руке ползло что-то темное. Оно обвивало искалеченную руку, как виноградная лоза, и стягивало рану быстрее, чем я успевала моргать. Дыхание перехватило, и мои глаза с каждым мгновением все больше расширялись, не веря в происходящее. А потом к темным прожилкам добавились бордовые, вырисовывая на моей руке какой-то неведомый узор.

Холодную тишину прорезал мой громкий, испуганный вздох.

Темнота начала шептать мне на незнакомом языке, но одно я отчетливо разобрала.

«Не бойся» ...

Боль вытекала из меня залпами, как вода с крыши в проливной дождь.

Я прикрыла глаза, пытаясь принять реальность происходящего и расслабить скованное тело, пока не навредила сама себе.

Выдохнула и прислушалась к внутренним ощущениям. Холод больше не сковывал тело, а тьма уже не казалась такой враждебной. Вместо страха во мне росло странное, почти безумное доверие. Рука все еще ныла, но острая боль ушла, оставив после себя неровный, тонкий шрам и темные прожилки, отдаленно напоминающие сплетенные между собой корни дерева.

Через еще несколько ударов моего сердца я вновь оказалась на деревянной кровати, укрытая теплым одеялом.

Калеб неотрывно смотрел на узоры на моей руке. Испарина покрыла его лицо, а желваки играли на скулах.

– Калеб, я здесь.

Наши глаза встретились, и в его взгляде было столько разнообразных чувств, что я не выдержала напор, вернулась к своей руке и прочистила горло.

Рука выглядела также отталкивающе, как и в той темной пучине. Но цвета узоров стали более приглушенными, бледными: темно-бордовые и серые ниточки обвивали ее от локтя до плеча. Впрочем, самым важным было то, что я ееощущала.

«Завидная невеста смагическим приданным» – усмехнулась я про себя и немного поникла.

– Вы теперь выглядите как воительница, одержавшая верх над врагом...

Калеб так и не расцепил наши пальцы, и я невольно подумала о том, насколько правильным казалось это ощущение.

– Ты говорил: «Принцесса спасает дракона». Тогда я не поняла, – я нервно дернула уголком губ и захрипела.

– Жалеете, что связались с монстром?

– Нет. Иначе я давно была бы мертва.

– А если дракон заберет вашу красоту, молодость и сердце? – понизив тон, загадочно спросил Калеб.

– Так вот в чем секрет! Сначала я думала, что ты таинственный бедолага, затем – несчастный аристократ, теперь – что ты опасен до невозможности, а ты просто… коллекционируешь женские сердца? Как тривиально, Калеб...

Уголки его губ тут же приподнялись – без иронии, хитрости или подвоха – а мелкие морщинки обрисовали глаза. Я улыбнулась в ответ, чувствуя облегчение.

– Единственное, что я коллекционирую, – ваши редкие улыбки, принцесса, – мягко протянул Калеб.

Я нахмурилась, вспоминая, что была лишь необходимостью, а не чем-тожеланным .

И тут же ощутила жар, коснувшийся щек, – как я могла судить о чужих желаниях, если сама разрывалась между тем, чтохотелось, и тем, что правильно...

А после встречи с врагом – лицом к лицу, сталь к стали – мысль о возможном браке с предводителем этих варваров бросала в дрожь. Это были не люди – жаждущие крови хищники на охоте. Неужели слабых среди своих они тоже убивали без жалости? В их жестоком мире явно не было для них места. Вот где таились настоящие монстры: они опустошали наши границы, оставляя за собой кости и страх… Калеб же больше был похож на резвого и зубастого волкодава, добровольно повязавшего себя на поводок.

Я сильнее сжала его руку. Обычно горячая, кожа Калеба казалась по-домашнему теплой и комфортной, а его глаза в темноте сияли так ярко, словно были единственным источником света во всей округе.

– Могу я обнять своего монстра?

Калеб замер – на мгновение, но для меня оно растянулось в вечность. Он будто проверял, не ослышался ли, затем глаза его вспыхнули, и торжествующая, почти детская улыбка тронула губы.

Сердце в очередной раз сбилось с ритма, а ладони начали потеть.

Рука внезапно заныла, и я не сразу поняла, что тепло исчезло, – Калеб вскочил, к чему-то прислушиваясь.

– Принцесса, нужно уходить – снаружи кто-то есть.

Глава 13. Возвращение (POV Калеб)

Калеб

Я уже знал,что Хаос вынудит меня сделать взамен на мою просьбу. И когда Селин об этом узнает, она отвернется от меня.

Все вокруг диктовали свои условия, и меня от этого уже тошнило. Боги, фениксы, люди, эти проклятые варвары. Мать, отец... И скольким бы могуществом ты не обладал, всегда найдется тот, кто прижмет сапогом к земле твою шею.

Меня тошнило и от себя: приходилось поступать также с Селин. Но мои планы выходили далеко за пределы мелких интриг и деления территорий. Или же я верил в сказки...

Губы сжались в тонкую полоску, а запах трав душил, вынуждая еще больше распахнуть окровавленную рубашку.

Я подошел к двери и приоткрыл ее. Огляделся – все было спокойно.

Темный лес обдал меня желанной прохладой, и я прикрыл глаза. Молодые деревья покачивались, тихо поскрипывая на ветру, и я не сразу почувствовал приближающееся темное пятно.

– Принцесса, к нам гости, – я подмигнул Селин и помог ей подняться.

Она нахмурилась и тут же спрятала руку за спину. Осторожно приблизилась к двери и едва ли не в припрыжку понеслась к своей Буре, но вовремя опомнилась и сдержала свои порывы.

– Буря! Моя умница.

На ее губах растянулась широкая улыбка, а на щеках заиграли ямочки.

Я оперся на дверной откос плечом и тоже не сдержал улыбки: рубашка принцессы снова торчала сзади, как утиный хвостик. Волосы разметались по сторонам, а руки не переставая гладили холку Бури. Селин не заботил ее внешний вид. Только история, люди и проблемы континента... Она была бы идеальной королевой.

Селин замерла, и я по обыкновению всмотрелся в ее лицо, ища причину проступившего беспокойства – в темноте мое зрение превосходило человеческое.

К счастью, с ней было все в порядке, и напряжение меня отпустило.

Вот только вдоль бока лошади, ближе к животу, тянулись две глубокие раны. Но Буря не издавала никаких звуков и едва ли фыркнула при воссоединении с хозяйкой. Слишком умная лошадь – не из тех, что были воспитаны людьми.

– Калеб, Буря пострадала. Как она вообще смогла нас найти?

– Я говорил принцесса, эта лошадь... Тсс, – я приложил палец к губам и дал знак Селин опуститься на землю.

Из мрака леса кто-то приближался.

Недолго думая, я забежал в домик, взял сумку с припасами, шкуру и прицепил все к седлу. Но едва я вернулся к Селин, как в соседнее дерево с треском влетела стрела. Предупредительная.

Охотиться вздумали?

Я сжал губы и едва не заскрипел зубами.

Если заберемся на лошадь, они ее подстрелят. Если опять захочу решить все варварским путем... Потрясений Селин и так хватило на месяцы вперед, поэтому я не мог допустить ни одного из вариантов.

– Пошла! – я коснулся лба Бури и подал ей команду.

Топот копыт разбивал тишину.

Следующая стрела вонзилась в землю недалеко от моей ноги, и я едва сдержал рык, глубоко выдохнув. Подхватил свернувшуюся на земле Селин и тут же уткнулся в ее макушку, пытаясь успокоиться. Она отстранилась, молча подняла на меня глаза и не сказала ни слова.

Доверяла.

Возможно, в каком-то извращенном смысле мне начинало это нравиться.

Глава 13.2 (POV Калеб)

Я бежал, не разбирая дороги, и держал свою драгоценность крепко в руках. Селин не поднимала головы, прерывисто дыша в мою грудь, и не предпринимала попыток вырваться. Впрочем, любой разумный человек не пытался бы спрыгнуть с лошади на ходу, а я был почти настолько же быстрым.