Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 19

– Мне же не стоит туда смотреть, да?

– Принцесса, вам стоит увидеть свою рану. Потому что, то, что мне придется сделать, вам не понравится. И вы должны понимать, насколько все плохо – для того, чтобы, когда мы вернемся, не велели меня казнить.

– А ты уверен, что мы вернемся? Точнее, я...

– Если придется ползти и тащить вас на себе – будьте уверены, мы все равно доберемся до замка. Для этого мне нужно только две руки. И голова.

Калеб криво усмехнулся и вернулся к своим травам.

Тепло разлилось от макушки до пят, и я спрятала улыбку.

Вот же сумасшедший рыцарь! Мой.Мой?

Пульсация снова нарастала, занимая мысли, и я скрипнула зубами.

Мой взгляд прилип к пострадавшей руке: от локтя до плеча – уродливая черная щель, из которой сочилась кровь. Слишком много крови... Она стекала по предплечью, собиралась каплями на кончиках пальцев и падала на одеяло тяжелыми темными кляксами. По краям раны кожа натянулась и побелела, а в самой ее глубине я могла различить волокна...

Я вздрогнула и зажала рот, сдерживая рвотные позывы, и Калеб тут же подал мне миску.

Моя собственная рука казалась чужой – неподвижной, неживой, будто уже не принадлежала телу. Вот только страданий она доставляла столько, как если бы варвар до сих пор ее терзал, просачиваясь до самой кости...

Я попыталась сжать руку в кулак, но пальцы не слушались.

Осознание накрыло обезоруживающим холодом.

– Калеб, я руки не чувствую...

Только боль.

Тело сотрясалось. Слезы лились по щекам, не переставая, а взгляд хаотично бродил вокруг, ничего не видя. Пока вдруг теплые ладони Калеба не легли на мои скулы, а пальцы не скользнули по лицу – медленно, бережно.

– Принцесса, – прошептал он таким голосом, словно внутри него что-то надломилось. – Не бойтесь. Я знаю, как вам помочь.

Я содрогалась от невыплаканных рыданий, вцепившись взглядом в его лицо, как в последнюю надежду.

– Хаос... Он поможет, но попросит что-то взамен. Что ему будет угодно. И когда угодно, – стиснув зубы, сообщил Калеб. – Отказаться не получится. Конечно, жизнь он не затребует.

Я морнула, смахивая слезы.

– Калеб, какие нелепости... Богов нет, – я покачала головой, продолжая стучать зубами, и уперлась взглядом в стену.

Он взялся за мой подбородок и повернул мою голову обратно. Серьезно на меня посмотрел – и во взгляде его не было ни тени сомнения.

– Есть еще те, кто в них верит. Впрочем, мы живем в мире, где существуют и без того малообъяснимые для человека вещи...

– Калеб, но почему... зачем ты?

Я не знала, что сказать, хмуря брови и содрогаясь еще сильнее. Зачем он мучил меня сказками? Давал ложные надежды? Правда была страшна, но оттягивать ее принятие – делать себе больнее.

Я сжимала одеяло пальцами здоровой руки и пыталась выровнять дыхание, чтобы не сойти с ума и не закричать от бессилия на всю округу, как вдруг он наконец нарушил тишину.

– Потому что моя мать отдала ему свое здоровье, чтобы ее слабый ребенок выжил.

Глава 12.3

– И этот ребенок – ты?

Калеб кивнул и продолжил испытующе на меня смотреть.

Все это не имело абсолютно никакого смысла!

Я опустила голову на жесткое изголовье и закрыла глаза, размышляя. Какие у меня варианты?

Ампутация руки.

Смерть.

Какой-то невозможный, абсурдный ритуал...

Из моей груди вырвался прерывистый смешок, больше похожий на всхлип. Я зажала рот рукой, пытаясь унять эту нелепую реакцию.

Калеб тихо выдохнул.

– Я понимаю ваши чувства, принцесса. Но прошу мне довериться...

– Не понимаешь! – я приподнялась и столкнулась с ним взглядом. – Ты многое скрываешь, даже если что-то и рассказываешь. Спасаешь меня не в первый раз, но ты все еще незнакомец для меня! Эрик вообще считает, что это все твоих рук дело: все с самого начала было слишком ладно, подозрительно. Вот как ты оказался на поле в тот миг, когда меня собирались убить?

Мой голос дрогнул, и я посмотрела на Калеба сквозь пелену накативших слез.

– Принцесса Селин, вы ведь поняли, что я не обычный ...человек.

– Калеб, тыне человек! В этом и загвоздка. Да что ты потерял... Зачем ты рядом со мной? Если твоя раса – столь опасные, могущественные создания, с примечательной внешностью... впрочем, а кто?Кто ты – это ты хоть можешь сказать?!

Я хрипела, держась за искалеченную руку, и ждала хоть что-то, чтобы решиться на безумие. Ведь, что со мной произойдет после этого обращения... к богу? Могло это навлечь еще большую беду на королевство?

– Не могу.

Я всплеснула здоровой рукой, отворачиваясь к стене.

Значит, мне прыгнуть в неизвестность с необратимыми последствиями – должно быть легко, а ему несколько слов произнести – было сложно.

– Принцесса, времени мало, вам будет только хуже, – мягко настаивал Калеб, но я была непреклонна. Молчала, вздыхала и не собиралась поворачивать голову в его сторону. – Хорошо, я расскажу кое-что, тогда вы мне доверитесь?

– Расскажешь – решу, – пробурчала я в стену.

Краем глаза я заметила, что Калеб сокрушенно опустил голову.

– Те служанки, мое странное поведение. Я опасался их касаться.

– И что это значит?

– Моя кожа кажется вам горячей. Это не случайность. Для человеческих женщин я опасен – достаточно долгое прикосновение может убить. Впрочем, не только для человеческих женщин...

– Как же тогда я.…?

– Температура моего тела ощущается высокой? Будто, если задержаться чуть дольше, на коже появится ожог? – спросил Калеб, и я кивнула, приоткрыв рот. – Я это сразу почувствовал, тогда, в нашу первую встречу, – что с вами несколько иначе. Наш с вами... контакт может длиться дольше. Большего я и сам не знаю...

Я замерла, пораженная его откровением.

Ни облегчения, ни удовлетворения... Оно не принесло мне ничего, кроме горечи во рту. Значит, я была некой ошибкой в установившейся закономерности. Интересным экспериментом?

Плечи мои опустились, а губы сжались в тонкую линию.

– Вы расстроены? – Калеб взметнул брови, не догадываясь о том, что творилось в моей голове. – Я же только что объяснил, чтовы важны для меня, принцесса. Я не представляю для вас угрозы... Точнее, не имею таких намерений.

– А для кого представляешь?

Я склонила голову набок, прищурив глаза, и внезапно ощутила, как потряхивает мою искалеченную руку.

Кровь сочилась сильнее. Новая волна боли пронзила конечность – тысячи раскаленных иголок впились в разорванные мышцы, и я с трудом подавила рвущийся наружу стон.

– Принцесса, сейчас или никогда, – прошептал Калеб.

Он посмотрел на мою руку с явным ужасом, но взгляд оставался сосредоточенным.

– Селин, умоляю! – взмолился Калеб, сжимая одеяло до побелевших костяшек, и я сдалась.

– Хоро...шо. Это ведь не навлечет ...беду на королевство?

Я едва смогла договорить до конца, как Калеб уже обернул вокруг моей руки нить – от плеча до локтя – поджег травы в ступке и соединил наши ладони.

– Нет. Повторяйте за мной, принцесса: «То, что утрачено, возвращается. То, что сломано, исцеляется. Воля ведет, вера направляет.»

Я повторила слова, едва ли не задыхаясь от усилий, и почувствовала, как по телу пробежала волна тепла. Пальцы Калеба все еще лежали на моей руке, а под моей кожей что‑то менялось.

Терпкий, травяной аромат коснулся ноздрей, и я нервно откашлялась, не отрывая взгляда от нити, вокруг которой почудилось некое движение. Темно-серая дымка появилась из ниоткуда и обволокла нить, а потом пугающие тени потянулись от пальцев Калеба, постепенно накрывая меня с ног до головы и полностью отрезая от света.

Мрак опутал все вокруг.

В висках застучало, во рту пересохло, и только прикосновение его руки было якорем, удерживающим меня от срыва.

Глава 12.4

– Калеб, Калеб!

Ответом мне послужило эхо, пронзавшее слух.