Моя жар-птица. Пламя отчаяния (СИ), стр. 11

Я опустила взгляд вниз и обратила внимание на учеников канцлера, с особым рвением перебирающих оружие и защиту.

Первым испытанием был поединок на одной из внутренних стен замка, за которой скрывались площадь и непосредственно вход в сам замок. Ее высота не превышала семнадцати футов[1] , а ширина – пяти футов[2] , и ключевой проблемой было отсутствие маневренности. Шаг влево, шаг вправо – и вот ты уже проиграл. И вдобавок сломал несколько костей... Даже опытным воинам было невероятно сложно балансировать и не сорваться с высоты, а Калеб... мне только оставалось надеяться, что он не пострадает сильно.

Он проследовал туда, куда ему показал Эрик, и сразу же отказался надевать какую-либо защиту. Его высокий и стройный соперник закрыл броней руки и бедра, чтобы не замедлять себя полноценными доспехами, и взялся за облегченную версию меча.

Я закрыла руками лицо – Калеб безнадежен. Сейчас еще, гляди, палку возьмет, чтобы от меча отбиваться...В глазах защипало, когда я увидела Калеба сдеревянным копьем , поднимающегося по узкой лестнице.

Ветер оглушал.

Гарольд – в предвкушении оскалился.

Я зажмурилась, не желая смотреть на эту стремительную и жестокую расправу, но некоторое время ничего не происходило, и все смолкли, а советник никак не комментировал свое «разочарование». Приоткрыв сначала левый, потом правый глаз, я увидела Гарольда, сосредоточенного взирающего ввысь, и обомлела, проследовав за его взглядом.

Солнечные лучи, так редко дарящие нам свое тепло, светили прямо на стену – туда, где двое высоких мужчин сражались. Копье, по неведомым мне причинам, было воткнуто меж камней на самом краю стены. Светлые волосы Калеба, казалось, сияли, а стальные доспехи соперника отражали свет. Но, видимо, тот был глуп, либо же слишком уверен в себе, чтобы это использовать. Он замахивался мечом из раза в раз, а Калеб лавировал меж его выпадами, как тогда – в танце, выматывая соперника.

Вот только сложно вымотать кого-то быстро при отсутствии на нем утяжеления в виде шестидесяти фунтов[3] доспехов.

Калеб и сам утомился – это было заметно в менее точных уклонениях, в его постоянных взглядах вниз и тяжело вздымающейся грудной клетке. И те несколько раз, что соперник задевал его мечом, я вздрагивала, больно впиваясь ногтями в собственные ладони.

Ну, почему, почему просто не мог сдаться?!

«Ты знала, почему, Селин...»

Калеб физически не мог прекратить попытки со мной сблизиться. Это читалось в каждом его взгляде – будь то мимолетном, обеспокоенном, блуждающе-игривом или откровенно тяжелом, как свинец.

Я обессиленно вздохнула.

Его плавный танец продолжал литься, как музыка, солнце так и било на стену через брешь в облаках, а соперник уже явно устал.

Они оба остановились отдышаться, и разделяли их только солнечный свет и копье ровно посередине.

И в тот момент, когда мне показалось, что Калеб вот-вот будет побежден, он разогнался изо всех сил, схватился за свое копье и ногами вытолкнул соперника со стены вниз, прямиком в мешки с зерном, лежавшие на телеге. Прокрутился на нем над «зрителями» и вернулся обратно на стену, едва ли не оступившись.

Молчание мигом сменилось гулом, а Гарольд хлопал в ладоши, не замечая упавшую себе за воротник пахлаву...

Вот только соперника надо было победить, а не убрать с «поля боя».

К стене уже подходил мрачный, как весь этот день, Эрик.

[1] Около 5 метров

[2] Около 1,5 метров

[3] Почти 30 кг

Глава 8.2

Городская площадь снова вернулась к оживленной жизни – все любопытствующие разошлись, словно ничего и не произошло.

Я вдыхала пряно-терпкий аромат трав, доносящийся из соседней лавки – жаль, это не так успокаивало, как чай.

– Провалено. Можно не продолжать. Стража – в темницу его!

Канцлер рыкнул в сторону Калеба, спустившегося на площадь, и обеспокоенно подошел к своему ученику, потирающему ушибленные конечности от падения со стены. Увидев, что серьезно тот не пострадал, сразу зашагал к моему бедному «пленнику»...

– Ты! Что непонятного в том, что нужно было победить в поединке, а не рисковать жизнью моего ученика?!

– В том и суть, канцлер, на поле боя побеждаютлюбыми путями. Вам ли этого не знать? Не может дальше продолжать поединок – проиграл.

Вены на шее Эрика вздулись, а кулаки сжались до почти ощутимого треска в суставах. Я бегло пробежалась по изрезанной рубашке Калеба – зацепило несущественно, и точно не хуже, чем было после плетей.

Неожиданно в их диалог вмешался советник Гарольд:

– Эрик, парень прав! Зачем лишать нас предстоящих развлечений? Не просто же так это состязание назвали «Поединком ума» – Калеб определенно превзошел соперника! Принцесса, авы что думаете?

– Не поэтому, а потому что в таком узком, ограниченном пространстве нельзя справиться с противником грубой силой или быстрой атакой – в обоих случаях велик риск полететь вниз!

Казалось, еще немного, и у Эрика изо рта полетит слюна.Что на самом деле так сильно его злило? Почему он так хотел запереть Калеба?

– Я ... Согласна с графом. Стража – отпустить. Эрик, можем отойти дляаудиенции ?

Мы проследовали в пустовавший зал с круглым столом, и я взорвалась, сама от себя не ожидая:

– Эрик, да что с вами творится? Вы понимаете, что Калеб здесь уже больше, чем несколько недель, и очевидно, у него были шансы перерезать мне горло, если бы он хотел. Также очевидно, что он образован и умен, и даже может быть полезным.

– В этом и проблема, принцесса, – процедил Эрик и сел на стул. – Вы испытываете к нему симпатию.

Я выгнула бровь, не понимая, к чему он клонил.

– То есть, вы признаете, что спровоцировали его своими действиями? Для чего – посадить в клетку и не выпускать?

– Именно так. До вашей свадьбы, – тихо закончил Эрик.

Я удивилась еще больше, все еще не в состоянии свести одно с другим. В Ауроне давно не заключали браковисключительно из выгоды.

– До какой свадьбы?

– Вашу позицию касательносебя я понял. И, если это не будет выгодный для внутренней политики брак, то... есть вероятность, что с помощью вас, принцесса, мы сможем установить мир.

Пространство схлопнулось до чужого рта и слова «мир», горящим, как красная тряпка прямо перед моими глазами. Я оперлась на спинку стула рукой. Эрик или Совет... кто-то рассматривал мой брак с врагом.

С отвратительным, больше похожим на стадо дикарей, врагом, носящим шкуры животных. Врагом, режущим глотки всем, кто бы ни встретился на пути – женщинам, детям, старикам, лишь бы отобрать больше провизии. Чтобы продлить собственную жизнь взамен другим, никчемным.

Как наши.

– Отец на это не пойдет, и братья – тоже.

– Они уже пошли. Не оба, но... Помните же, когда вы захворали и не явились на Совет..?

– Война идет всего несколько лет, а на горизонте уже решения, принятые из отчаяния? – язвительно заключила я и скрестила руки на груди, не зная, куда деть взгляд.

– Мыпочти в отчаянии, Селин. Враг разбивает наши отряды раз за разом, Леон и Эйдан теряют свой запал. Сомневаются, ошибаются. Кочевники несколько раз пробирались через вторую линию обороны, а дальше... Они отступали. Как будто дразнили, показывали силу... Заставлялибояться .

– Но почему об этом не говорят на Совете?

– Об этом знает только королевская семья, я и советник Винсент, чтобы не вызывать лишние волнения. Он отправился за «живительной пылью» не для нас – мы надеемся передать ее кочевникам, чтобы наши войска могли на время взять передышку.

Видимо, я в "королевской семье" – не слишком значимая персона.

Ноги подкашивались, но я не подала виду, молча направляясь к двери. Продолжать разговор смысла не было.

– Селин!...

План «А» – сразиться с врагом – шел прахом, план «Б» – был сомнительным изначально, ведь фениксы всегда делили все поровну, не идя на переговоры, и получить «удобрение» сверх нормы было невозможно. Непонятно, что должен был предложить граф Винсент, чтобы они согласились. Зато план «В» – в виде меня на жертвенном алтаре нежеланного брака – теперь обретал смысл.