Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 60

— Непременно возвращайся, — произнесла она.

— Угу, — кивнул он и отвел взгляд, так как знал, что обещание сдержать будет очень сложно, — Берегите себя и не попадитесь.

Когда Чжан Мин вышел со скотного двора, прошел конюшни, за ним увязались два бандита из числа прихвостней Ту Хама. Они держались на расстоянии, не говорили ни слова, но все равно раздражали. Вместо того чтобы идти к бараку Чжан Мин отправился на тренировочную площадку, чтобы немного размяться. Последние дни у него не получалось как следует потренироваться, поэтому хотел выложиться по полной перед предстоящей борьбой за жизнь.

По пути он закинул в рот конфету размером с большой палец, которую ему дала младшая из пленниц. Приятный аромат наполнил рот, будто мята смешалась с лесными травами в гармоничном танце вкусов. Он даже замычал от удовольствия. К сожалению, конфета растворилась слишком быстро, оставив в животе приятное ощущение тепла.

Придя на площадку, Чжан Мин размялся, разогрел мышцы и приступил к серьезным физическим нагрузкам, но после нескольких движений почувствовал жар по всему телу и начал обильно потеть, хотя на улице дул прохладный ветерок. При каждом выдохе у него изо рта выходил пар, кожа покраснела, мышцы и суставы заскрипели от напряжения, кости заныли под напором силы, внезапно хлынувшей из живота по всему телу.

— Конфета? Не смешите меня! Это пилюля! — воскликнул он, но тут же опомнился и огляделся, не слышал ли кто его слов.

Чтобы успокоить бушующую энергию, Чжан Мин начал выполнять технику из свитка, как делал прежде. За считанные минуты он взмок, будто попал под ливень, одежда, потемнела и прилипла к телу, а на волосах собирались мутные капли. Липкий жирный пот покрыл кожу. По венам неслась разгоряченная кровь и, подобно обжигающей лаве, вымывала из тела еще одну порцию нечистот, накопившихся за годы жизни в трущобах.

Через несколько часов ему удалось взять под контроль внутреннюю энергию, немного унять жар во всем теле. Его сердце билось, как бешенное, руки слегка дорожали. На том месте, где он тренировался образовалась целая лужа пота. Остатки бушующей силы превратились в приятный поток тепла, и плавно струились по телу от головы до кончиков пальцев. Тяжело дыша, после долгой тренировки Чжан Мин сел медитировать, чтобы усвоить остатки энергии.

Когда он открыл глаза, то увидел, как солнце медленно поднималось над лесом, слепящими лучами возвещая о наступлении утра. С ветвей деревьев доносилось чириканье птиц, вдали слышались голоса. Бандиты понемногу просыпались, спешили по нужде или искали чем поживиться с утра. Ночные дозорные на постах сменялись новыми людьми. Рядом с тренировочным полем, привалившись к ограде, спали двое прихвостней Ту Хама.

— Ого! Я просидел тут весь день и всю ночь! Всего из-за одной пилюли? — огляделся Чжан Мин, — Откуда они вообще взялись? Сколько их всего было?

«Погоди! Она сказала, что нашла конфеты … в фигурке?» — вспомнил Чжан Мин, — «Ха? Они разбили дорогую фигурку!» — он потер лоб, — «… ладно … не страшно. Одной меньше одной больше. Они молодцы! Я бы их обнял, только боюсь перепугаю до смерти»

Ему вспомнился разговор с воином из клана Чжао, об особых пилюлях и элексирах для практиков боевых искусств, которые стоили очень дорого. Вдобавок, чем лучше средство, тем выше цена. Хотя он не имел представления, какое из них съел, но по ощущениям довольно хорошее. После всего одной пилюли, поток его внутренней энергии стал вдвое сильнее, чем прежде, а организм избавился от еще одной части нечистот, накопленных за годы жизни бедняка и пьяницы.

«Вот почему они такие ценные! Странно, что бандиты оставили такую отличную вещь валяться на складе», — размышлял Чжан Мин, перешагивая спящих людей Ту Хама.

— Эй, ты что здесь забыл? — окликнул его грубый голос бандита, — Бегом к баракам! Приказ помощника Мо! Собрать всех, кто участвует в походе. Этих болванов тоже прихвати с собой!

«Проклятье! Я хотел добежать до укрытия и забрать у детей оставшиеся пилюли. Теперь возвращаться туда нельзя», — нахмурился Чжан Мин.

После использования лекарства его с ног до головы покрывал мутный липкий пот, а в волосы висели грязными сосульками. От него исходило ужасное зловоние, напоминавшее тухлятину, поэтому по возвращении к баракам, Чжан Мин вымылся из большого чана, а пока ждал дальнейших приказов постирал одежду в корыте.

— Черт! Мелкие засранки считают дорогущие пилюли конфетами. Когда вернусь они все сточат! — бормотал под нос Чжан Мин, — Им плохо не будет? Она отдала мне самые большие, но все ли? Проклятье … столько денег на ветер, — почти простонал он, — жалко то как.

— Собрались! К воротам живо! Куча баранов! — прервал его причитания голос Мо Души.

Спеша по улицам к воротам крепости, Чжан Мин краем глаза заметил, как одного из охранников складов, откуда он украл фигурки, волокли по земле за руки, а на лице виднелись подтеки крови. Перед ними неспешно шёл человек в чёрной одежде, один из тех, кто прибыл вместе с Ин Хуа.

— Эй! Ты чего встал? — окликнул его незнакомый бандит.

— Эм… ничего. Уже иду, — отозвался Чжан Мин, про себя же напряженно соображал, — «Что происходит?.. Это из-за фигурки или пленниц? Они меня ищут?»

Глава 27. Там, где лес перестал дышать

Рассвет застал двух девочек на дереве, где широкие ветви образовывали естественное ложе. Листва над ними дрожала от лёгкого ветра, высоко в кронах заливались трелями птицы. Сюэ и Минчжу, прижавшись друг к другу, дремали, пока солнце медленно выталкивало тьму с неба. Всю ночь они не смыкали глаз, прислушивались к каждому шороху в чаще, опасаясь диких зверей или озлобленных преследователей. Лишь с рассветом, когда очертания мира стали чёткими, девочки позволили себе немого поспать.

Когда солнце поднялось выше, его лучи скользнули по лицам сестёр, будто нарочно хотели разбудить. Сюэ и Минчжу недовольно поморщились и открыли глаза. Потерев озябшие руки, они спустились с дерева, несколько мгновений стояли, оглядываясь по сторонам, но не заметив ничего подозрительного, расслабились. По земле стелился туман, оставляя на траве серебристые капли, однако чистое небо обещало жаркий солнечный день.

— Никаких следов людей, — облегченно выдохнула Сюэ, потирая сонные глаза. — Кажется нам удалось от них сбежать.

— Да, — зевнула Минчжу, — Они медленные и неуклюжие. Им нас никогда не догнать.

— Не хвастайся! — нахмурилась старшая сестра, — Взрослые хитрые и сильные. Будь начеку!

— Мы всегда убегаем хотя стали сильнее, — пожаловалась младшая, — Не честно!

— Тот хромой дядька опасный! С ним что-то не так…

— Папа же подарил нам кинжалы! Мы должны защищаться!

— Тогда придется ранить людей, — заметила Сюэ. — Ты готова к этому?

— Не знаю, — задумчиво вздохнула девочка. — Когда я вспоминаю, как кричал тот нищий… и кровь из раны у него на ноге, то чувствую себя плохо. Но ради тебя, я готова сделать это еще раз!

— Мне тоже не нравится, когда кто-то обижает Минчжу! — Сюэ приобняла сестру. — Не переживай. Ты спасала меня! Они сами виноваты!

— Да! Они плохие! Я никогда их не прощу! — малышка мужественно сжала кулачки.

— Хорошо. Будем тренироваться! Не позволим нас обижать! Но пока не станем еще сильнее, лучше убежать. Хорошо?

— Да! Станем еще сильнее и тогда всем покажем! — обрадовалась Минчжу.

Урчание ее живота прервало разговор, и девочка погладила его, будто успокаивала.

— Я бы что-нибудь съела… хоть корешок, — пробормотала она.

— Мы ничего не взяли из припасов, когда бежали, — вздохнула Сюэ. — Придется поискать.

— Тогда хотя бы воды… Пить хочется. Идем к реке!

— Нельзя, — покачала головой старшая, — Вода там грязная. Забыла? Отец говорил ее надо кипятить. Лучше вернемся к ручью, мимо которого пробегали прошлым вечером.

— Назад? А как же плохие люди?

— Мы заметим их раньше, чем они нас и потом просто убежим.

— Ладно. Тихо и быстро, как мыши, — кивнула Минчжу.