Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 55

— Ладно … — опустила голову Минчжу.

— Но ты все равно молодец, — Сюэ погладила ее по голове. — Хорошо постаралась. Отец бы тобой гордился.

— Хе-хе-хе, — ее улыбка расцвела словно цветок.

Начиная с того дня девочки заметно изменились и временами демонстрировали силу не меньшую, чем у детей одиннадцати или даже двенадцати лет. Привычная работа давалась им легко, и они начали браться за более сложные задачи. Раньше они и подумать не могли об улучшении своего дома у реки, теперь же занимались этим с большим энтузиазмом.

После нескольких проб и ошибок они расширили навес над поленницей, где хранили хворост, усовершенствовали сушилку для травы, поставили еще одну для одежды, а набравшись опыта построили для нового слуги шалаш, по примеру того, как сделал отец. Вокруг лагеря они поставили несколько столбиков с натянутой между ними веревкой. При соприкосновении с ней раздавался звонкий шум бамбуковых палочек, один раз ловушка среагировала на мышь, и хвостатый воришка испытал на себе всю полноту гнева Минчжу. Он пал в неравном бою, прибитый палкой.

— Мелкий воришка! — обвинила она мышь.

Жизнь казалась простой и спокойной, но прошло почти два месяца, как отец девочек ушел с караваном и до сих пор не вернулся. С каждым днем тревога в их крохотном сердце росла, но они скрывали беспокойство друг от друга. Младшая иногда сидела на берегу, тихо наблюдая за течением или рисовала веточкой на земле, а потом поднимала голову в сторону дороги, ожидая увидеть знакомую фигуру отца.

Однажды, вернувшись из города, их новый слуга принес два засахаренных яблока и с натянутой улыбкой вручил сестрам. Потом он суетливо начал наводить порядок в лагере, при этом болтая без умолку, хотя обычно молчал. Одна история за другой сыпались на девочек, от чего Сюэ начала злится.

— Что случилось? — не выдержала она, — Ты ведешь себя странно.

— Н-ничего не странно, — глаза маленького оборванца забегали. — Обычно…

— А ну говори! — девочка встала со своего места, угрожающе нахмурив брови.

— Караван … он вернулся. Вашего отца с ними нет. По району хотят слухи …

— Что?

— Караван, — начал повторять парнишка, — вернулся …

— Ты все врешь! Не будут тебя слушать! — вскочила на ноги Минчжу, а потом пулей помчалось к городу.

— Постой! — Сюэ с бледным лицом бросилась за ней. — Вот же …

Не понимая, что делает, будто в тумане маленькая девочка бежала по дороге, в душе все еще теплилась надежда, что оборванец Хоу ошибся. Их отец часто задерживался, но всегда возвращался домой. На пол пути к городу она остановилась и села у дороги, обняв ноги. Когда тень старшей сестры закрыла ее от солнца, девочка подняла на нее заплаканные глаза.

— Я не знаю куда идти, — призналась она. — У кого спросить?

— Пойдем к дому Чжао, — сказала старшая, — и узнаем точно.

— Угу.

С их выносливостью девочки вмиг добежали до города, промчались по улицам и еще до наступления темноты постучали в ворота дома Чжао. Однако, привратники их не пустили, не стали отвечать на вопросы и даже пытались прогнать палкой. Когда у них не получилось попасть по ловким детям, разозленные слуги обещали спустить собак, если те не уберутся. Всю ночь Сюэ и Минчжу провели перед воротами ожидая утра. После рассвета к ним наконец вышел воин.

— Значит вы дочери Чжан Мина. Мне жаль, — поклонился он, — из-за моей жадности на него напал медведь и … мне жаль.

— Что с ним случилось? — Сюэ хотела знать точно. — Вы видели своими глазами, господин?

— Вообще-то я не видел… — почесал затылок мужчина, — но медведь быстрый, да и вижу домой он не вернулся…

— Но… но… он мог убежать от зверя, — не сдавалась Минчжу.

— Эх, — вздохнул воин, покачав головой, — он снял с пояса мешочек с монетами и отдал сестрам, — Вот. Тут немного, но на первое время хватит.

В один миг их небольшой семьи не стало, а платой за это стали жалкие десять монет серебром. Они остались совсем одни в полном опасностей мире без родных и близких, потеряли опору в жизни, а вместе с ней надежду на благополучие. Раньше одно лишь существование отца служило им щитом, даже когда он уходил на заработки, теперь же их могли превратить в товар, при чем дешевый.

Девочки не помнили, как вышли из города, в голове них творился полный беспорядок. Хотя их глаза покраснели, ни одна из сестер не проронила ни слезинки. Они упрямо отказывались верить в гибель отца, отказывались оплакивать его раньше времени, боясь, что тогда попрощаются с ним навсегда. Держась за руки, они молча шли вдоль берега.

— Я не верю, — наконец произнесла Минчжу, — Он точно жив и вернется!

— Да, — согласилась Сюэ. — Отец очень сильный.

— Где же он ходит так долго?

— Неверное что-то случилось. Появились важные дела.

— Поскорей бы …

Рядом неторопливо протекала река, порывы ветра поднимали рябь на ее поверхности, и та серебрилась на солнце, словно чешуя дракона. В отличие от душного города здесь пахло травой и лесом. Время от времени до слуха доносился всплеск воды. Звуки природы успокаивали, возвращали душевное равновесие.

До своего дома у реки девочки добрались только на закате, к тому времени на небе появились первые звезды. На берегу их встретил запах готовящейся еды и дыма от костра. На бамбуковых шпажках запекалась рыба, в маленьком котелке варился рис, распространяя приятный аромат. Ничего не случилось, все вещи лежали на своих местах, а чумазый мальчишка встретил их улыбкой.

Когда его хозяйки в спешке убежали, он очень переживал, боялся, что маленький уютный рай исчезнет, но видя их возвращение не мог скрыть радости. Боясь испортить им настроение или разбередить свежие раны, мальчик ни о чем не спрашивал, просто молчал. Он достал тарелки, положил рис с отборными кусочками рыбы, налил горячего чая в чуть потрескавшиеся чашки, и лишь время от времени бросал осторожный взгляд на своих хозяек. Казалось, все хорошо и жизнь вернулась в свое прежнее русло.

— Фуф, — облегченно вздохнул Хоу, себе под нос.

На следующий день парнишка по обыкновению встал пораньше и отправился собирать хворост. Ему хватало сообразительности понять, что сестры специально скрывали от него секрет ловли рыбы, а настойчивость могла лишь вызвать у них недоверие. По возвращении он услышал звуки сражения и бросив охапку хвороста побежал к берегу.

Пробравшись через заросли камыша, он увидел, как пятеро нищих пытались поймать крохотных девочек и попутно разоряли дом у реки. В руках они держали дубины и когда замахивались на детей не жалели силы. К счастью, ни разу не попали. Чуть в стороне стоял крепкий мужчина по виду воин и руководил нападением.

— Вы двое заходите им за спину, — кричал он, — Лови! Лови!

— Эй! Мы тут все разрушим, если вы не сдадитесь, — угрожал запыхавшийся нищий, как бы нелепо это не звучало.

Девочки кружили рядом с лагерем ловко избегая цепких рук нищих и уклоняясь от их оружия. Хотя у них не хватало решимости сражаться со взрослыми на равных, они не убегали, а лишь с болью в сердце наблюдали за уничтожением дома у реки. Горшки с запасами разлетались на части, а содержимое падало в грязь. Шалаш трещал под ударами дубин. Глаза девочек наполнились слезами, они до последнего надеялись спасти хоть что-то, но не вышло.

— Хочешь сделать хорошо, сделай сам, — с этими словами воин достал из-за пояса дубину и прихрамывая направился к одной из девочек, — Теперь вы заплатите за смерть моего отряда, соплячки. Умирать вы будете медленно.

— Минчжу, брось все! — крикнула Сюэ, побежав к сестре и утаскивая ее за собой, — Бежим к папе!

— К папе?

— Мы сами найдем его!

— Правда?

— Эй! Держите их! — кричал воин, но нищие выдохлись, один даже упал в грязь и просто сел на земле переводя дыхание.

— Мы будто белок руками ловим, — жаловался другой, запыхавшись, — Хаф-уф-уф. Че они такие шустрые?

— Она меня порезала! Эта сука меня порезала!

Мальчик наблюдал за развернувшей сценой с тяжелым сердцем. Едва наладившаяся жизнь рушилась на глазах, а новые хозяйки убегали, забыв о нем. Пусть они провели мало времени вместе, но он привязался к ним.