Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 51
— Кошмар. Мне снится кошмар, — пробормотал он.
Перед ним на земле лежали три связанные девушки каждая с кляпом во рту и полными слез глазами. Они смотрели на него, со смесью страха, гнева и стыда. Задранные платья обнажали белоснежные ножки и, судя по следам на нежной коже, он спал на бедрах одной из девушек, кутался в подол другой. Хотя вся их одежда осталась целой, пребывала в полном беспорядке. Хотя он просто притащил их сюда и использовал в качестве подушки, по местным меркам все равно оскорбил их и опорочил. Однако в тот момент культурные нормы волновали его меньше всего.
— Мне конец! Уфф, — Чжан Мин приложил ладонь к груди, — Что-то мне нехорошо …
Неожиданно он начал сильно потеть, на лбу выступили блестящие капельки, дыхание перехватило, казалось, он падал в глубокую бездну, откуда не было возврата. Воображение уже рисовало сцену, где его избитого тащили к главарю, а тот отрубал голову. Буквально вчера Чжан Мин видел, как человека сожрали черные змеи, высосали из него жизнь, будто из бурдюка выпили всю воду, оставив сухую оболочку. Ему совсем не хотелось оказаться на его месте.
— Вот почему мне нельзя пить. Никому нельзя! Один вред! — он огляделся, — Знакомое место. Грабли, лопаты … так это же сарай за свинарниками.
Собравшись с мыслями, Чжан Мин подполз ближе и присмотрелся к связанным пленницам. Одна из них совсем девочка лет двенадцати, другая чуть старше, а третья выглядела максимум на шестнадцать. По-видимому, он не выбирал и схватил первых попавшихся. Обстоятельства оставались в тумане, но там явно произошла драка, так как одна скула у него сильно болела, а на кулаках остались ссадины.
— Надо их вернуть на место, пока не поздно. Скажу, что случайно нашел. Посмеюсь. Ха-ха-ха, — с мрачным лицом бормотал Чжан Мин, — Или рассказать правду? Признаться, мол украл по пьяни. Тогда человек высасывающий из людей жизнь посмеется вместе со мной и сразу простит меня и пленниц … или мы все станем мумиями? Второй вариант правдоподобнее. Черт! Черт! Я даже не помню с кем подрался. Вдруг кто-то важный. Черт!
Прижавшись лицом к стене, Чжан Мин через щель межу досками посмотрел на улицу, но не заметил ни одной живой души поблизости. Вокруг сарая буйным цветом росли сорняки, на ветру покачивалась высокая трава. Со скрипом приоткрыв дверь, он осторожно вышел наружу. Из свинарника неподалеку доносилось мирное похрюкивание, на фоне шума леса и пения птиц. Зацепившись рукой за карниз, Чжан Мин запрыгнул на крышу и осмотрелся по сторонам.
Единственный человек поблизости спал в свином корыте в обнимку с кувшином из-под вина. Вдали между домами и на дорогах виднелись одинокие фигуры бандитов из тех, кто успел проснуться. Они шли по нужде или плелись к месту вчерашнего пира, прикрывая глаза рукой от солнца. Никакой суеты, никто не искал пленниц, о пропаже либо не знали, либо пока не заметили, но время шло и решения надо было принимать быстро.
Спрыгнув с крыши, Чжан Мин вернулся в сарай и плотно закрыл дверь, некоторое время тихо стоял с закрытыми глазами, будто наделся, что девушки исчезнут, когда откроет их снова, но чуда не произошло. На размышления у него оставалось не так много времени, рано или поздно пропажу пленниц заметили бы и без промедления обыскали форт.
— Надо избавиться от них. Быстро. Стереть все следы.
У стены сарая валялись разные инструменты большой кучей. Он нашел среди них кирку, лопату и, разобрав деревянный пол у дальней стены, начал копать. Разрыхленной землей Чжан Мин наполнял старые корзины, стоявшие в углу большой стопкой, а потом выносил наружу к ближайшему оврагу. Благодаря его новой силе даже камни, попадавшиеся на пути, раскалывались под ударами железной кирки. Вскоре рядом с одной из стен сарая появилась яма, похожая на могилу.
Девушки смотрели на него с ужасом, извивались и кричали через кляп, но их мольбы никто не слышал, пока голоса не превратились в приглушенный хрип. Не говоря ни слова, Чжан Мин одну за другой опустил их под землю, прямо на сырую холодную глину. Из глаз девушек лились слезы, повязка, держащая кляп промокла, но связанные они не могли сопротивляться. Их хоронили заживо.
Глава 23. Яма под старым сараем
Видя следы веревок на руках девушек, синяки с царапинами по всему телу, ободранные до крови ноги, Чжан Мин не мог заставить себя вернуть их обратно мучителям. Все его нутро протестовало против этого, от мыслей о страданиях пленниц душа разрывалась на части, но он точно знал, что оставлять в сарае их нельзя.
— Твою мать! — Чжан Мин присел, уткнувшись лицом в ладони, — быть мне мумией.
От выпитого накануне у него все еще шумело в голове, поэтому ничего путного на ум не приходило. Чтобы избавится от похмелья и успокоить нервы, он сел, скрестив ноги, и несколько раз выполнил технику медитации из свитка. Вместе с прояснением в голове к нему вернулась часть воспоминаний прошлого вечера. Многие бандиты тогда показали свое настоящее лицо. Помимо превращения человека в иссохший трупп, Чжан Мин увидел много ужасных сцен и настоящих пыток.
Закрытые веки Чжан Мина подрагивали, по виску скатилась капля пота, когда картины звериной жестокости мелькали в голове. Он вспомнил молодую женщину на коленях перед Тан Гуем, ее спутанные волосы, развевавшиеся на ветру, разорванное платье и связанные за спиной руки, а также покрытое синяками и порезами тело. Бандиты порезвились на славу.
Казалось, разум давно покинул женщину и пустым взглядом она смотрела на землю. Тан Гуй похлопал плоской стороной меча по ее щеке, потом прижал лезвие к шее, оставив тонкий порез. Скалясь, он возвышался над ней, чувствуя себя воплощением дикости, настоящим хищником, но женщина больше не реагировала, не дрожала от страха, словно душа давно покинула тело. Скривившись от скуки, Тан Гуй одним движением отрубил ей голову и воздух наполнился зловонием крови.
Сердце Чжан Мина разрывалось на части, он невольно отвернулся, но звук упавшего тела все равно достиг ушей, заглушая для него остальной шум праздника. Схватив кувшин вина, Чжан Мин залпом опустошил половину, потом мысленно попрощался с погибшей молодой женщиной и допил оставшееся за упокой ее души.
Ни один фильм, книга или рисунок из прошлого мира Чжан Мина не смогли бы передать всего того ужаса, что он видел в ту ночь. Казалось, что в одном месте собрались сразу несколько психопатов и устроили кровавую резню, будто соревновались с друг другом в жестокости. Запах смерти витал в воздухе, проникал под кожу, отравлял душу. Атаман наблюдал за представлением, одобрительно кивая.
— Теперь я понимаю, почему выкрал их, — произнес Чжан Мин, открыв глаза после медитации, — Уфф-ф-ф. Но может мертвыми им было бы лучше …
К сожалению, он так и не вспомнил, где и у кого стащил пленниц. К тому моменту он изрядно напился, поэтому случившееся оставалось в тумане. Очень смутно Чжан Мин помнил смеющиеся лица бандитов, кричащих женщин, когда их тащили за волосы, а потом он уже бежал с тремя телами на плечах по ночной крепости.
— Надеюсь я никого не убил, — Чжан Мин вынул из ножен меч и провел по нему пальцем, — Сухой. Кровью не пахнет.
Время на размышления заканчивалось, все больше бандитов просыпалось и издалека уже доносился шум голосов. Несмотря на медитацию в голове все еще шумело, а мыли путались. Он обвел взглядом старый сарай, кучу инструментов в углу, корзины, рваные мешки и прочий хлам, который не стал выбрасывать, когда наводил здесь порядок. Чжан Мин достал из общей кучи железную кирку, взвесил в руке. Некоторое время он смотрел на перепуганных пленниц.
— Надо избавиться от них. Быстро. Стереть все следы.
Со всего размаху он воткнул кирку в землю, и та без препятствий погрузилась по самую рукоять. Чжан Мин сделал еще несколько ударов, прокопав небольшую дыру глубиной в метр. Как оказалось, форт стоял не на скале, а на землистом холме у подножья горной гряды. Возможно, много тысяч лет назад он возник из-за схода лавины. Копалось легко особенно с его новой силой. На пути железной кирки попадались лишь небольшие камни, но и те разлетались на куски.