Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 29
Не прошло и нескольких минут, как за деревьями послышался стук копыт, а затем на тропе появились трое всадников с обнаженным оружием. Острие копья направилась ему прямо на шею.
— Кто ты такой? Что забыл рядом с крепостью Земляных Драконов? — раздался раздраженный голос одного из них.
— Я свой… отряд Бурой Свиньи… крепость… — прошлепал он опухшими губами, почти потерявшими чувствительность.
— Так ты из крепости? Что тут делал? — спросил один.
— Ты в улей свалился или что? Ну и рожа… Ха! Похож на пельмень. Ха-ха-ха, — дружно заржали остальные.
— Ладно парни. Заберем его в крепость, вдруг кто-то важный…
Как мешок картошки, бандиты погрузили Чжан Мина на лошадь и отвезли обратно в крепость. Скакали по ухабам ничуть не сдерживаясь, так что вытрясли из него остатки сил. Судя по их разговорам, они принадлежали отряду Рогатого Змея и им было лень выяснять кто он и откуда. Всадники просто бросили его у пыльной дроги.
— Что за уродец, — смеялись бандиты, проходя мимо, — Ну и рожа! Из какого он отряда?
— Уже нажрался! Повезло!
На обочине Чжан Мин лежал прямо под открытым солнцем несколько часов и никому не было до него дела. Испытывая голод, жажду и ужасную боль по всему телу, он не позволял себе потерять сознание, так как боялся, что больше не проснется.
— Разве это не Чжан Мин? — донесся до него знакомый голос.
— Не может быть, — ответил другой, — Уродец какой-то. Что у него с ногой?
— Да говорю тебе это он. Я по мечу его узнал и одежде. Глянь. — Лин Бо подошел ближе, — Лу Хань, помоги мне перенести его к свинарникам.
— Ага, давай. Что с ним стряслось? Где он был два дня?
— Хотел сбежать! Вот где! — прибавился к ним голос Лин Бина, — Старший брат, я просил не подбирать его. Теперь нам из-за него достанется.
— Все нормально, — ответил Лин Бо, — Похоже Чжан Мина нашли парни из другого отряда… глянь, как лицо перекосило. Никто его не узнал! Пока мы молчим, ничего не случится.
— Повезло. Сколько раз нам еще так повезет? Он не понимает, что мы пришли вместе и ответим головой тоже все разом! Иди к командиру и скажи, как подобрал его у реки. Он не с нами. Иди скажи.
— Помолчи.
«Я вас слышу, засранцы», — подумал Чжан Мин, — «Об этих парнях я совсем забыл… Поспешил сбежать… Чуть не умер», — он нахмурился от приступа боли, — «Похоже я застрял на этой проклятой горе… застрял».
Глава 13. Девочки в лесу
Город Баохе встречал рассвет. Первые лучи утреннего солнца скользнули по черепичным крышам домов, заглянули в окна, сообщая жителям о начале нового дня. Из дворов начали подниматься тонкие струйки дыма и наполнили воздух запахами костра, вчерашней каши, разогретой на огне, и пресных лепешек. Люди выходили на улицу, зевая во весь рот, иразбредались по делам.
Чем выше поднималось солнце, тем более оживленным становился город. С грохотом и скрипом проезжали повозки, разбрызгивая грязь из-под колес. Магазины и харчевни с лязгом открывали ставни, выпуская наружу запахи вчерашнего вина и жира. Мелкие торговцы, сгорбленные под тяжестью своих товаров, спешили на рынок и на ходу обменивались хриплыми окриками.
— Дорогу! Дорогу!
— Смотри куда прешь!
Улицы рядом с портовыми доками, медленно заполнялись лотками и прилавками. Они выстраивались по обочинам дороги, образуя тесный, хаотичный коридор. От жаровен с пирожками и домашними лепешками поднимался густой пар, а аромат жареного на масле теста со специями плыл по округе щекоча носы прохожих.
Через торговые ряды прошел поток из работников доков, грузчиков и матросов, с обветренными лицами. Некоторые из них останавливались, чтобы потратить пару монет и набить живот, чем подешевле. Им предстоял тяжелый день, владельцы кораблей выжимали из них все силы, не оставляя ни капли.
С каждой минутой на рынке появлялось все больше людей, а с ними шума, разговоров, грохота телег или повозок. Торговцы пытались перекричать друг друга, громко зазывая покупателей.
«Свежая рыба! Только что из сетей!»
«Пирожки с бараниной! Сами едим!»
Из ресторанов и трактиров приходили люди закупить свежих продуктов, оживленно торговались за несколько монет скидки. Мимо, обливаясь потом, пробивались носильщики с огромными корзинами за спиной, а мелкие торговцы, тащили на коромыслах овощи с огорода, живую птицу, связанную за лапы, или корзины с яйцами. Разные звуки смешалась в неповторимый гул оживленного рынка.
Среди этого нескончаемого потока людей, будто маленькие щепки в бурной реке, две крохи несли большую плетеную корзину. С нее капала вода, оставляя за ними дорожку мокрых следов, которые тут же растаптывались десятками ног. На девочках болталась грубая мешковатая одежда, как на уличных беспризорниках, но чистая и умело заштопанная. Твердой походкой они двинулись в сторону улочки, где стояли торговцы рыбой. Время от времени они неуверенно раскачивались из-за того, что их теснила толпа.
Корзина покачивалась на большой палке, один конец которой держала старшая сестра, другой младшая. За ними тянулся запах речной воды и свежего улова. Около лотка с морскими крабами они остановились, и старшая с деловым видом окинула взглядом лавку конкурента, усатого мужчины в промасленном фартуке, после чего кивнула младшей сестре. Они поставили корзину на землю и открыли плетеную крышку. Внутри, на слое влажных водорослей, трепыхалось несколько больших рыбин, демонстрируя свежесть товара.
На этой части рынка, где под ногами хрустели ракушки и стояли лужи с рыбьей кровью, торговали только рыбой. Девочки заняли небольшой свободный пятачок, чувствуя на себе любопытные, а где-то и недобрые взгляды соседей. Сегодня они пришли сюда впервые, поэтому очень нервничали, хотя старались сохранять серьезный вид. Младшая воинственно хмурила брови, ожидая неприятностей, а старшая улыбалась прохожим показываямаленькой рукой на корзину.
— Речная рыба? — спросил продавец из соседнего лотка.
— Угу — кивнула старшая сестра.
Хотя отец оставил им деньги они по привычке экономили, старались не тратить лишней монеты. Жизнь приучила их к бережливости, к тому же они боялись снова остаться одни, боялись проснуться от того чудесного сна, в котором прожили последние несколько недель и обнаружить себя снова голодными, измученными в пропахшем вином доме. Воспоминания о той жизни пугали их больше всего на свете и им не хотелось в нее возвращаться.
Когда девочки поняли, что ловушки приносили больше рыбы, чем они могли съесть, то приняли решение продавать излишки. На первый раз, принесли сразу весь улов, не оставив себе ни единой рыбешки. На рынок сестры пришли в своем старом тряпье, но заштопанном соседкой за одну большую щуку. Подаренные отцом вещи берегли и перед тем, как надеть тщательно мылись в речке.
К сожалению, они не понимали значения внешнего вида для торговли и, если бы не пухлые щечки Сюэ с Минчжу ничем бы не отличались от других уличных беспризорников, к которым местные относились с пренебрежением и недоверием. Никто не верил в способность детей поймать свежую рыбу, поэтому не хотели тратить время. Бросив быстрый взгляд, люди проходили мимо.
Копируя поведение продавцов рыбы, старшая сестра начала зазывать покупателей тоненьким голоском. С трудом ей удалось победить стеснительность, но ее попытки вызвали у прохожих либо улыбку, либо презрительную ухмылку. Торговля шла плохо, никто не интересовался их уловом.
— После полудня ваша рыба начнет портиться, — предупредил торговец из лотка рядом, — лучше заберите домой и съешьте сами, чем она пропадет.
— Хорошо, — отозвалась девочка, — но до полудня еще далеко.
— Пф, — фыркнул торговец.
— По чем рыба? — спросил высокий старик с одной рукой.
— Большая десять монет, маленькие по восемь, господин, — девочка сразу оживилась.
Сестры привыкли заботиться о себе сами и уже имели некоторое представление о ценах на товары. Их еще не научили хорошо читать, но считать монеты они умели. Живя рядом с портом, Сюэ с Минчжу знали стоимость морской рыбы, хотя свою речную продавали намного дешевле. Несколько медных монет в их глазах казались целым состоянием.