Ненастоящий Отец – Чжан Мин (СИ), стр. 11

К тому моменту, когда сумерки опустились на город, он отмыл весь дом на два раза, но спать ему все еще не хотелось. Чжан Мин развел в очаге огонь и в его тусклом свете взялся чистить меч, хотя до сих пор им не пользовался. Он тщательно протер сталь мягкой тканью, смазал жиром, даже промыл ножны в чистой воде и повесил под крышей сушиться.

«В этом проклятом мире совершенно нечем заняться. Настоящий ад для современного человека. Я даже почитать не могу. Не только книг нет, но и света нормального».

На кровати, которая представляла собой плетеную циновку из соломы, он лег и, глядя в потолок, не заметил, как заснул. Угли в потухшем очаге тихо потрескивали, выпуская тонкие струйки дыма, ветерок покачивал ставни на окнах. Ночь выдалась на удивление спокойной. Из-за накопившейся усталости Чжан Мин проспал до полудня. Проснулся от безумно чешущейся головы.

За время жизни в новом мире он привык к большинству неудобств, в том числе почти смирился с вездесущими вшами, клопами и прочей мелкой живностью, постоянно кусающей его то тут, то там. Избавиться от них получалось лишь на время, а потому он по привычке, прихватив с собой все циновки из дома, сложил их в корыто с водой и оставил так, пока насекомые не сдохнут, потом вымылся сам и постирал одежду.

— Мелкие принесут новых блох, — вздыхал он, — но мыть я их не могу, так как девочки, к тому же бояться меня больше смерти. У них сердечный приступ будет, если заставлю мыться. Тц.

Загорая на солнышке в одних трусах, сделанных из куска ткани, он ждал пока одежда высохнет. Соседка Хон Шу вышла во двор развешивать белье и осуждающе покачала головой. Нагота считалась здесь неприличной, противоречила морали, тем не менее женщина не уходила и спокойно занималась своим делом. Она закатывала глаза, возмущенно хмурила брови, но время от времени окидывала взглядом тело Чжан Мина.

— Привет, Хон Шу, — подмигнул он.

— Постыдился бы! Тфу! — поругала она.

— Ты моих девочек случайно не видела? — будто не замечая ее отношения спросил Чжан Мин.

— О! Неужели вспомнил о детях? — она уперла руки в бока и уже собиралась ругаться, но вспомнила, что сосед последнее время не пил, не обижал детей, вдобавок начал неплохо зарабатывать, поэтому смягчилась, — Видела. Два дня назад они ночевали у меня. Где теперь не знаю.

— Спасибо, — после ее слов Чжан Мин почувствовал облегчение.

— Эх, жалко бедняжек, — вздохнула Хон Шу.

— Что ж делать-то? Где их носит?

— Пройдись по улице, загляни к торговцам. Еды, небось, в доме ни крошки, — посоветовала женщина, вернувшись к развешиванию белья, — Слухи дойдут до них и девочки вернуться сами.

— Спасибо, Хон Шу. За все спасибо. У меня есть просьба …

— М? — женщина повернулась к нему.

— Надо их вымыть … в смысле детей. Я готов заплатить!

— Сколько? — прищурилась Хон Шу.

— Малая серебряная монета. Ну как?

— Не многовато ли за мытье детей?

— Хочешь мне еще что-то предложить? — слащаво улыбнувшись, Чжан Мин окинул взглядом ее фигуру.

— Бесстыдник! Тфу! Давно не били тебя? — она потянулась за широкой палкой, которой отбивали белье.

— Пошутил я, пошутил! Но на счет серебра серьезно. Хочу отплатить тебе за всю заботу. Согласна?

— Ладно.

На полуденном солнце одежда быстро высохла. Чистый и посвежевший Чжан Мин подвязал волосы полоской ткани, повесил меч на пояс и отправился за покупками. Слухи о вчерашней драке успели разлететься среди жителей трущоб, поэтому соседи бросали на него настороженные взгляды, с опаской косясь на оружие. Хотя он избивал двух непрошенных гостей без свидетелей, вся округа знала подробности, будто сами видели.

«В кои-то веки от сплетен есть польза», — думал он, — «Девочки узнают о моем возвращении и придут домой».

С намерением подбросить больше дров с костер слухов Чжан Мин неторопливо шел по улице, громко здороваясь со всеми соседями или просто знакомыми. Он направился прямиком на торговую улицу района, где собиралось больше всего людей и купил риса, разных овощей, даже немного свежего мяса, а за одно вернул часть занятых когда-то денег.

Прежний Чжан Мин задолжал многим лавочниками и лоточникам торговой улицы, сердобольные люди жалели его двух дочерей и по доброте душевной отпускали товар в долг. Наличных денег конечно же никогда не давали. Когда сумма ощутимо выросла, они закрыли кредит и не рассчитывали получить свои деньги обратно. Однако закоренелый должник, пьяница, вор и мошенник неожиданно вернул часть долга, чем сильно шокировал торговцев.

— Мир сошел с ума, — покачала головой торговка овощами, убирая пятьдесят медяков за пазуху, — Неужто помирать собрался! — вдруг воскликнула она, прикрыв рот.

— Нет, — успокоил ее Чжан Мин.

— Может тебя прокляли? — заботливо спросила женщина. — Я знаю хорошего шамана.

— До свиданья. Я лучше пойду.

Наведя шуму на торговой улице, он отправился домой, а по пути заглянул к плотнику, заказал большой чан в форме ванны, где собирался отмыть Сюэ и Минчжу от грязи и вшей. Мастер обещал уложиться за день, а потом доставить готовый товар прямо к порогу, но запросил аванс за работу. Пользуясь случаем, Чжан Мин обсудил с ним замену входной двери, установку замка хотя бы изнутри дома, починку ставней и прочие мелкие работы. По цене сошлись, а ремонт назначили на день доставки чана.

Вернувшись домой, Чжан Мин приготовил плов из свежего мяса и овощей, сразу много, чтобы трое человек могли сытно поесть пару раз. Оставив закрытый котел томится на углях, он опробовал свой кулинарный шедевр, а после еды вышел во двор размяться.

Из свитка Чжан Мин получил метод тренировок, обещавший сделать его очень сильным. Метод предполагал существование некой мифической Жизненной силы или Внутренней энергии, которая позволяла преодолеть ограничения человеческого тела. Однако, все это не вписывалось в привычные Чжан Мину представления о мире, поэтому он сомневался и пока не проверял знания на практике.

«Я видел здесь много странных вещей, не подвластных обычной логике», — думал Чжан Мин, — «Надо хотя бы попробовать».

Следуя указаниям из свитка, он тщательно размялся, чувствуя, как затекшие за день мышцы понемногу оживают. Затем приступил к основной части: серии статичных стоек, где нужно было замирать в неудобной позе, пока не появлялось жжение в бедрах и спине, а потом динамических движений, требующих полной концентрации и контроля. Он выполнял медленные, мощные приседания до дрожи в ногах, делал выпады, от которых горело каждое волокно в мышцах, отжимался, ощущая, как наливаются свинцом руки и грудь.

Особенно его впечатлили упражнения для укрепления связок и суставов, напоминавшие йогу. Он с трудом скручивался в неестественные, на его взгляд, позы, от чего тугие неподатливые связки натягивались до хруста. Гибкости его телу катастрофически не хватало. Пот катился с Чжан Мина градом, дыхание сбивалось, но странное дело — ему даже понравилось это занятие. Впервые за долгое время он чувствовал, что не просто плывет по течению, а целенаправленно что-то меняет в себе.

Когда он наконец остановился, тело ощущалось тяжелым, ватным и мокрым, а каждое движение отзывалось приятной, хоть и изматывающей усталостью. Закончив тренировку, он с ног до головы облился прохладной водой, смывая с себя пот, и вернулся в дом ждать возвращения детей.

«Почему у этого метода нет названия?» — думал он, — «Местные жители дают имена вообще всему, особенно приемам боевых искусств. Удар кулаком могут назвать — Хвост Дракона Летящего в небеса, хотя простой хук намного лучше. Мне, конечно, все равно, но по местным меркам странно».

На улице начало темнеть, близилась ночь. Во дворе послышался шорох травы и тихий детский шепот. Оконные ставни скрипнули, будто кто-то снаружи заглянул в комнату, а через некоторое время дверь распахнулась и на пороге появились две девочки с перепачканными лицами. Своими большими глазами они в ожидании смотрели на отца. Старшая стояла твердо, слегка нахмурив брови, готовая ко всему, а младшая выглядывала из-за ее спины с покрасневшими от слез глазами. Отец их не бросил, вернулся. Даже плохой, но единственный близкий человек. Другого они не знали и идти им было некуда.