Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 8

— Всё! Включай! — проорал он, и стоящий у распределительного щитка дежурный щелкнул рубильником. Поляну с постройками тут же забросало белым светом развешанных ламп, будто снегом в метель. Казалось, этот свет вместе со щелчком выключателя больно царапнул фотонами-снежинками по окнам, машинам и глазам людей. Он казался материальным и осязаемым.

Лампы медленно раскачивались на едва ощутимом вечернем ветру, а потом одна из них моргнула и погасла.

Пётр Алексеевич некоторое время с прищуром смотрел на неё, а потом глянул на часы со здешним временем — три четверти одиннадцатой стражи, что примерно равно без десяти десять. Местные ещё не спят, и можно без опаски быть проклятым оповестить о предстоящем испытании портала.

Генерал достал смартфон и набрал номер настоятельницы.

«Номер недоступен», — тут же меланхолично прокурлыкало из аппарата.

— Твою дивизию, — выругался Пётр Алексеевич и прокомментировал: — Вот и правду говорят, что техника в руках дикарей — просто кусок железа. Она его наверняка даже не заряжала.

Затем землянин набрал номер Николь-Астры. На это раз из телефона послышались долгие гудки.

— Да твою дивизию, и эти не слышат.

И когда уже захотел сбросить, послышался вкрадчивый и в то же время спокойный мужской голос:

— Эго респета аудира. С почтением внемлю, ваша милость.

— Шон?

— Да, ваша милость.

— Шон, срочно передай госпоже, что мы должны ещё раз… — он запнулся, затмив, как погасла вторая лампа, при этом отчётливо услышал какое-то гудение и шуршание листвы: — Сделать скрежет магии, — завершил он.

— Госпожа велела до утра не беспокоить. Прошу нижайше простить.

Шон замолчал. Генерал тоже.

И тихое дыхание в трубке сменилось гудками.

— Им же хуже, — прорычал Пётр Алексеевич, а потом задрал голову и поискал глазами ярко-охристую звезду Лампаду. Та была настолько яркой, что вокруг неё даже виднелся тусклый ореол, подобный тому, что бывает вокруг луны в новолуние, разве что оранжево-красный, как и само небесное тело.

— А, чёрт! Сделать втихаря — опять скандалы. Не сделать — срыв плана. И сразу встанет вопрос, а на хрена мы вообще выехали на природу, если ничего не делаем!

Генерал стал пунцовый, и, казалось, выключи свет, и вокруг лиц будет такое же алое сияние, как вокруг Лампады.

Генерал стиснул кулаки, а потом нарочито неспешно провёл руками по волосам. Привычка самоконтроля взяла верх над эмоциями, и те не отступили, но притихли, привычно задавленные в глубине души. Шестерёнки мыслей завертелись, словно к ним подключили электромоторчик, а затем защёлкали и заклацали, становясь в правильном порядке и вырабатывая нужное решение.

— Ну что ж, пеняйте на себя и не говорите, что не предупреждены, — пробурчал генерал под конец и стал набирать сообщение на смартфоне. Прибор пиликнул исправно улетевшим исходящим, и в этот момент на поляну выехал уазик.

— Чёрт! — снова выругался Пётр Алексеевич, когда погасла третья лампа.

Крик вспугнул кого-то из ночных обителей и заставил усталых людей глянуть на начальника, а сам он включил фонарик на смартфоне и подошёл ближе к одной из погасших ламп.

Пётр Алексеевич быстро подсветил.

Но лампочки не было. Вместо неё виднелись лишь обрезанные провода.

— Какого хрена? — прошептал он и провёл лучом света по зарослям.

Никого и ничего.

А лампочки меж тем кто-то срезал. Генерал сплюнул на землю.

— Чертовщина.

В этот момент на поляну въехал уазик.

— Ну наконец-то, — начал Пётр Алексеевич, уже хотевший развернуться и отчитать опоздавших, но тут же запнулся на полуслове, потому как в луч фонаря, шарящего за пепельным светоразделом, попали остатки какого-то копытного животного. То был труп с выдранными потрохами, отчего были видны блестящие влагой рёбра на внутренней стороне грудины. Шкура исполосована когтями. Животное ещё мелко подёргивалось, закатив глаза в агонии. По идее должны быть услышаны звуки погони, борьбы, разделывания, в конце концов, но тушка возникла словно из ниоткуда.

— Так, — прорычал генерал, ещё раз пробежавшись лучом фонаря по округе: — Мы не киношные дебилы. В ночь в кусты не полезем, — подытожил генерал и закричал на всю поляну: — Дежурный! Проверь караул! Никого не впускать, никого не выпускать!

— Что случилось, командир? — тут же озаботился Сизов, а девчонка замерла с непонимающим взглядом. Ещё бы, земляне говорили по-русски, и волшебница ничего не понимала, но взволнованные интонации вполне воспринимала.

— Стаканыч, приказываю проверить окна в комнате Шарлотты, а сам ночуешь на коврике перед её дверью, чтоб никто не вошёл и не вышел из помещения. Особенно для волшебной самодеятельности.

— Так это, командир. Может, я тоже буду полезен?

— Стаканыч, в этом мире крепостное право никто не отменял, шагом марш исполнять.

Пётр Алексеевич перевёл взгляд на крысоловку:

— Ваша умелость, идите в опочивальню.

Затем повернулся и сам двинулся быстрым шагом в сторону домика маркизы.

— Дневальный! Поставь чайник! — прокричал он на ходу.

А там, в переоборудованном в дежурку помещении, поглядел по окнам, убедившись, что всё в порядке, опустил чёрную роликовую штору и уселся в жалобно скрипнувшее кресло напротив мониторов.

— Похоже, кофе придётся пить немерено вместе с успокоительным, — проронил он.

Несколько камер показывали обстановку вокруг домика, причём не только в видимом диапазоне, но и в более длинных волнах — то есть ночного видения с инфракрасной подсветкой. Помимо них, работал один телевизор и несколько лазерных датчиков, совмещённых с растяжками из обычной рыболовной лески. Если кто закроет луч или дёрнет тонкую полупрозрачную синтетическую нить, разомкнув контакты, программа на компьютере поднимет тревогу.

На камере было видно, как водитель поставил машину на место, а Стаканыч помог Шарлотте занести в дом тяжёлую сумку. Та отпиралась, мол, не мужское это дело тяжести таскать, но в итоге сдалась. Как видно бойца, поставившего на траву походную газовую плиту и водрузившего на неё чайник со свистком. В тепловизоре газ сиял как яркое белое пятно.

Рядом с начальником сидел со стеклянными от бессонницы глазами дежурный. Он время от времени вставал и ходил проверить часового и наблюдателей. На столе стояла тихо шипящая рация.

— Движение, тащ генерал, — вдруг тихо проговорил старлей, указав на один из трёх экранов.

— Вижу, — ответил бурчанием Пётр Алексеевич и тяжело вздохнул.

Между кустов и стволов медленно двигались человекоподобные тени, словно вышедшие из фильмов ужасов. При этом близко к периметру не подходили.

А когда одна из теней переместилась чуть в сторону, генерал глянул на другой экран и недовольно покачал головой.

Вот стоит боец у машин, будучи под самым фонарём. Его чётко видно во всех диапазонах, а тени не оставляли теплового следа, не отличаясь по температуре от температуры воздуха. Обычные же камеры наблюдали лишь едва заметные, медленно движущиеся силуэты.

Меж тем на верхушках прыгала какая-то живность, почти не попадая в поле зрения камер. Но тепловизор их засекал, значит, живые, и бояться их нечего — они же не крупнее обычной белки.

— Товарищ генерал, они могут видеть инфракрасный диапазон? Если могут, тогда прячутся умышленно.

Пётр Алексеевич пожал плечами. Несмотря на который год пребывания на Реверсе, нечисть до сих пор оставалась большой загадкой.

— Дай сигнальный пистолет, — проговорил генерал и встал.

— Может, не надо? Давайте, я сам, — произнёс дежурный, звякнув ключами и потянувшись к большому железному ящику.

— Не переживай, я же не полный идиот.

Ящик лязгнул замком, и старлей достал пистолет и большие патроны с осветительными ракетами.

— Похоже, что лезть в кусты придётся. Но мы либо разберёмся, либо вся миссия под срывом, — проговорил генерал и взял требуемое, затем добавил: — Отдай приказ, чтоб экипажи боевых машин заняли места. Двигатели не запускать.