Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 51
А ниже была короткая кольчужная юбка.
Астра схватила щит левой рукой, а в правую взяла стилет — ибо не шпагой же в узком помещении размахивать.
— Взять! — выкрикнула верховная волшебница.
И в этот миг казначейша сорвала с запястья кулон.
Она сжала его в кулаке, и сквозь пальцы просочился яркий белый свет.
Волна невидимой силы ударила по комнате.
В стороны отбросило служанку и мелкую мебель с посудой. Выбило стекло на окне, которое со звоном осколков хлынуло вниз, на щебень, коим подсыпана халумарская железная колея.
Астру прижало к подушке. А Линду и боевую ведьму сбило с ног, оставив на полу трясти головой, словно по ней ударили булавой.
В ушах встал противный свист, а перед глазами — густая пелена бессмыслицы, сквозь которую не сразу доходил смысл происходящего.
Волшебница лишь видела, как казначейша опрометью бросилась к выходу, и сама, сильно шатаясь и хватаясь за края столов и спинки стульев, бросилась следом.
— Взять её, — шептали непослушные губы. Перед взором поплыло.
Оказавшись на подножке, Астра видела, как беглянка кинулась сперва в сторону своей кареты, но беговые бычки почему-то испуганно замычали, затопали на месте и под вопли возницы «Стой! Стой!» с грохотом понесли повозку прочь.
А казначейша вдруг попятилась, почти присев, словно увидала привидение, и её охватил ужас, и помчалась в противоположную сторону.
У самого края вагонов она зачем-то заметалась, словно оказалась в ловушке. Но гран момента спустя кинулась в сторону крепости пришлых.
Послышался голос зверомужа, который на халумарском языке кричал что-то вроде: «Стой! Трылять буду!»
Затем раздался залп частых и мерных выстрелов.
Астра замерла и тряхнула головой, приходя в чувство.
За спиной с громким топотом возникла в двери Прачка.
— О, Небесная Пара, спаси и сохрани, — быстро осенив себя знаком, проговорила Линда. Она смотрела куда-то вдаль.
Астра проследила за её взглядом.
А там по полю, огибая кучи щебня и немного неестественно раскачиваясь, шла громадная, закованная в чернёную сталь нечеловеческая фигура.
Осенила себя знаком и Астра, но тут же опомнилась и заорала:
— Шон! Палочку!
Меж тем громадная фигура встала. В руках у неё был длинный и толстый посох, заострённый снизу. Таким, как волшебный тотем, пользуются нобийские ведьмы. Разве что размеры больше подошли бы тонкому бревну для частокола.
Фигура, не обращая ни на кого внимания, подняла столб-тотем, басовито прорычала и вогнала его в землю.
Земля дрогнула. Ко всем звукам, которые заполняли долину у подножия проклятого холма, дополнилось тяжёлое и мерное биение. Словно удары кузнечного молота.
И было видно, что даже ласточки, кружившиеся над землёй, создали широкий круг пустоты, избегая приближаться. А на верхушке вспыхивали и гасли всполохи багрового огня, роняя в траву тяжёлые фиолетовые искры.
Фигура некоторое время просто молча стояла, сжимая руки на столбе, а потом окинула взглядом халумарские вагоны и Астру, поднимающую тучи пыли карету казначейши, испуганных батрачек и крепость пришлых.
Рабочие бабы замерли и стали часто-часто осенять себя знаком Небесной Пары. Со стороны крепости пришлых послышалось на халумарском что-то вроде «ни крена себе».
Меж тем фигура грузно развернулась и двинулась прочь, и даже здесь был слышен хруст камешков под закованными в сталь ногами.
Пройдя две дюжины шагов, громадина опустилась на четвереньки и двинулась, лишаясь последней капли похожести на человека, опираясь на костяшки латных перчаток, на коих были толстые, как кастеты, накладки для ходьбы по-звериному. Стали заметны украшенные толстым алым бархатом ягодицы — совсем как у нобийских обезьянцев-павианов.
Было бы смешно, если на месте этого создания, источающего силу и смертельную опасность, был не псоглавец-великан. Это всё равно что смеяться над драконом — он либо вовсе не заметит, либо просто сожрёт.
Фигура же, немного погодя, беззвучно растаяла в воздухе.
— Это же был Крираан, — произнесла немного растерянная Линда за спиной.
Николь-Астра кивнула, а Старая Прачка спрыгнула на землю и пошла вдоль вагона. Свернула за него, а немного погодя выволокла под локоть испуганно трясущуюся казначейшу.
— В темницу её, — обронила Астра и добавила: — Позже поговорим.
Волшебница поглядела на свой стилет.
Крираан по прозвищу Курган из тысячи мечей — божок набегов и войны очень большого племени псоглавых, что обитает на землях по соседству с королевством, и ни кинжала, ни палочки, ни даже баллисты с окованным серебром дротиком не будет достаточно, чтоб сразить это создание.
И что же ему надобно?
Астра покачала головой.
Не к добру это.
Не к добру.
— Заводи! — громко отдал команду Пётр Алексеевич.
Утро было светлым, наполненным птичьим щебетом и запахом свежести. Вчерашний дождь смыл с этого мира пыль и, казалось, обновил его до заводских настроек.
Пахло подгорелой кашей и пролитой нечаянно соляркой. Мерно потрескивал датчик магии, фоново извещая о всяком потустороннем, но параметры были в пределах условной нормы, которую вывели методом научного тыка: если трещит так или тише — нечисть рядом мелкая, а колдовство слабое. Если громче и чище — надо будет уже насторожиться.
А еще над головой, словно жирная муха, кружился дозорный квадрокоптер.
Генерал облизал пересохшие губы и оглядел поляну, словно прощаясь.
С наступлением рассвета личный состав готовил машины к убытию, складывал вещи в кузов Урала, сворачивал палатки и рабочие места.
И вот сейчас настал час «Ч», и точкой отсчёта была команда генерала.
Командир взвода, стоящий у открытого шлагбаума, поднял руку, выждал секунду и сделал размашистый круг ладонью.
Сразу же заревел двигателем бронетранспортёр. За ним, выпуская клубы дизельных выхлопов, зарычали остальные.
«Циркулярно! Вперёд! Вперёд!» — раздалось через лёгкое шипение из рации.
Бронетранспортёр дёрнулся и мягко покатился по траве, стараясь обогнуть воткнутый посередине дороги столб псоглавых по широкой дуге.
Жалобно затрещали ветки. Зашуршали под шинами, словно под стопами восьмилапого зверя, мелкие камушки. Так и представился громадный зелёный гиппопотам, бредущий напролом через заросли.
Пётр Алексеевич потёр красные от усталости и бессонной ночи глаза. Прикорнуть в кресле получилось не больше трёх часиков.
Долго-долго сочинял доклад о причинах прекращения задачи, приводил аргументы, доступные для человека, никогда не бывавшего в мире волшебства и реверса. Придирчиво правил фразы, порой по многу минут таращась на монитор без движения, будто старый ящер на солнышке. Лишь глаза бегали по строчкам.
И теперь наступила кульминация. Ведь на базе проще отбиться от псоглавых, чем, будучи на отшибе.
Генерал вздохнул и прикрыл глаза, а сквозь веки пробивался свет Небесной Пары, погружая землянина в сплошную серо-розовую пелену.
Из состояния оцепенения его вывел громкий и противный писк датчика магии.
А когда открыл глаза, то взору предстала следующая картина: вогнанный в землю столб стал пульсировать чаще и к тому же ронять ярко-красные искры, словно фейерверк на палочке.
Вскоре его пульсация стала быстрой, как мельтешение крыльев мелкой птицы.
До Петра Алексеевича не сразу дошло, что столб повторяет за ритмом двигателя бронетранспортёра. Дизель поддаст обороты, и столб вспыхивает чаще, скидывает — и столб тоже.
Он словно синхронизировался.
Генерал замер на мгновение, стараясь поскорее осмыслить происходящее, и столкнулся с нахмуренным в неумении взглядом взводника — то есть это не только ему одному показалось, это видели все. А потом интуиция рванула из глубин подсознания рукоятку стоп-крана, формируясь в команды.
— Назад! Твою мать! Назад его! Остальные — стой! — заорал, срывая голос, Пётр Алексеевич.
Взводник тут же задрал руки вверх и силой их опустил, дублируя приказ уставным жестом.