Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 46

Керенборг вообще сильно оживился с прибытием халумари. Торговки, батрачки и всякая любознательная публика битком набили гостиницы, и на рынке давка, как в столице.

Всем было страшно. После смерти королевы в округе оживились разбойники, а ещё, говорят, разные демоны. А кроме того, люди опасались побоищ, неизбежных при борьбе герцогинь за трон. Но как бы то ни было, жизнь не остановилась. Просто люди просто стали менее беспечны.

Вот и Шарлотте не очень хотелось идти по ночи одной.

В какой-то миг мимо прошёл халумари, который встал на большую каменную плиту у дороги. Там ещё был столб со странным халумарским знаком: синяя кайма, белый квадрат и чёрная карета.

А пришлый меж тем поглядывал то на свой тинифон, то вдаль.

А там и в самом деле что-то быстро приближалось.

— Любезный! — не выдержала юная волшебница, подпрыгивая на месте, и подошла к халумари.

Тот вежливо поклонился и глянул на галдящую толпу с корзинами и мешками. Запоздалые мужички несли детей, а женщины поклажу. Пришлый явно понимал общекоролевский язык, но не спешил отвечать.

— Любезный, — повторила девушка, — Кому принадлежит эта карета?

Пришлый глянул на приближающуюся повозку, которая освещала себе путь яркими лампами и двигалась сама по себе, без бычков. Но Шарлотта уже поняла, что у халумари всё самоходное.

— Нам, — коротко проговорил он.

— Любезный, — в третий раз произнесла девушка и достала из кошелька серебряные монеты. Она знала, сколько стоит каюта или просто место на торговой галере, и достала столько же. — Мне бы попасть в цитадель халумари.

Девушка протянула монеты, но пришлый покачал головой.

— Но мне очень надо.

Шарлотта взяла нахмуренного халумари за руку и положила монеты на ладонь.

— Я очень прошу. Мне, честное слово, очень-очень надо. Небесной Парой молю.

Пришлый снова покачал головой и вернул монеты в руку девушке.

— Я дам вдвое… втрое больше…

Шарлотта чувствовала, как внутри заметалась загнанным зверем паника. Она по наитию выхватила из сумки мультипропуск с оптическим портретом и показала пришлому.

Как раз в этот миг карета, совершенно пустая, если не считать возницу со странным колесом в руках, остановилась.

— Вам что, жалко? Я заплачу всё, что есть!

А пришлый прищурился и взглянул в мультипропуск, зажатый в дрожащих пальцах.

— Так, вы работаете на нас! — улыбнулся он, заговорив с сильным чужим акцентом. — Что же вы сразу не сказали. Садитесь. Маршрутка как раз идёт до базы. И денег не надо. Так доедете.

Дверца сама собой открылась, и пришлый поднялся по ступенькам.

Шарлотта мгновение стояла, собираясь с мыслями и не веря такому счастью, а потом одним прыжком заскочила в салон с мягкими сидениями и красными занавесками на больших окнах.

Сердце ещё билось, а «машутка» тронулась.

Вечерело.

Пётр Алексеевич стоял возле тягача с порталом. А из-под тяжёлой машины доносились металлический лязг и бурчание.

— Что там? Опять нечисть? — позвал генерал, присев на корточки.

— Никак нет, — послышался снизу натужный ответ, перекрикивая шум ветра в кронах деревьев.

Испачканный маслом боец повернул голову и посмотрел на начальника.

— Сварочный шов разошёлся. Мы же эту бандуру собирали из частей, как японский контрафакт, который возят в контейнерах. Прям яйца от детского сюрприза. Кто-то накосячил, вот он и лопнул со смещением. Заодно порвал патрубки.

— Мать вашу! Поубивать надо! Руки выдергать! — встав во весь рост, выругался Пётр Алексеевич, затем наклонился и снова спросил: — Долго чинить?

— За завтра управлюсь. Поддомкратим и заварим, — боец замолчал, а потом неуверенно спросил: — Товарищ генерал, а может, спецов с земли? Они всяко получше сделают.

— Нет! — зло рявкнул Пётр Алексеевич, — мы должны своими силами. А то сломается он вот так же во время настоящего марша? Кто будет чинить? Если совсем не получится, переговорю по душам кое с кем.

Генерал процедил парочку нецензурных слов и опять наклонился, глядя на бойца, который стал затягивать отвёрткой хомут на патрубке, сплёвывая капающее на лицо масло.

— У нас по плану сейчас повторный пуск портала.

— Так пусть запускают, товарищ генерал. Портал же на прицепе, а машина никуда не поедет. И они никак не связаны меж собой, — боец уронил голову на траву и выдохнул. — Готово. Осталось только домкратить и варить.

— Потом доваришь. Сперва портал.

— Товарищ генерал, да я тут не помешаю. Он же безопасный. Три раза уже, кроме пшика, ничего не было. Гудит, да и только.

Пётр Алексеевич вздохнул, снял фуражку, стряхнул с неё пылинки и водрузил обратно. Вся ответственность будет на нём.

— Приготовь аппарат, и сразу после импульса станешь варить.

Боец выполз из-под машины и бегом помчался к площадке с макетом танка.

А генерал оглянулся и прокричал:

— Дежурный! Объяви готовность к испытаниям!

Пять минут ничего не происходило, только подтащили сварочный аппарат поближе к тягачу. А потом поляна наполнилась деловитой суетой: вынесли раскладной стол и стулья, разложили ноутбук и прочую аппаратуру.

Капитан-портальщик, часто оборачиваясь на тёмный, лишённый на этот раз тумана лес, запускал программу. Он до сих пор пребывал в лёгком ступоре. А вчера пришлось отпаивать коньяком и выслушивать наполненный нервным юмором поток слов.

Интеллигент, мать его, в погонах.

— Минутная готовность! — закричал Пётр Алексеевич, встав рядом с капитаном и поглядывая на яркий монитор.

Установка загудела, а потом заревела газотурбинным агрегатом.

— Обратный отсчёт! — подняв небольшой микрофон, проговорил капитан. После инцидентов решили дублировать команды с помощью громкой связи, для чего на столбе повеселили колонку. — Пять. Четыре. Три. Два. Один.

Он недоговорил.

Сварочный агрегат вспыхнул белым, жарко гудящим пламенем, раскидывая оранжевые и синие искры в разные стороны.

— Стоп! — заорал генерал, но капитан, уткнувшийся в монитор, успел нажать кнопку.

— Пуск! — разнеслось над поляной.

Столб огня мгновенно вырос в размерах, и в его недрах показался силуэт саламандры, вставших на задние лапы и задравший в экстазе голову к небу.

— Ха-а-а-а! Ха-а-а-а! Ха-а-а-а-а-а! — послышался противный смех.

— Выключай!

— Я стараюсь! — затараторил капитан, торопливо застучав по клавиатуре. — Сбой какой-то.

— Твою мать! Всем разойтись! — проорал Пётр Алексеевич, глядя на выросшую в размерах саламандру. Там уже был натуральный динозавр, объятый белым огнём. И ведь не скажешь, настоящее это пламя или просто очередная иллюзия.

Генерал вырвал у капитана микрофон и стал орать:

— Всем по укрытиям! Вспышка по центру!

Бойцы тут же попадали на траву, обхватив руками головы.

Да и сам Пётр Алексеевич уже собирался распасться на земле, как вдруг пламя погасло.

Мгновенно.

А саламандра, по шкуре которой забегали всполохи, как на тлеющей бумаге, упала плашмя и стала судорожно хватать лягушачьей пастью воздух.

Вскоре жалобно запищала, сжавшись до прежних размеров, и поползла прочь от тягача с порталом. С её спины потекли тонкие струи сизого дыма.

Генерал замер. Чутьё подсказало, что это не спроста. В общем, был какой-то подвох.

Взгляд стал цепляться за каждую деталь, за каждую мелочь.

И среди прочих была одна: несмотря на сильный ветер, дым со спины саламандры бежал против него — к порталу.

А потом вдруг установка смолкла.

— Выключился! — произнёс капитан, снова заклацал по клавиатуре, а потом забормотал: — Все показатели в норме. Сведения я уже отправил на базу!

— И какого хрена, если они в норме⁈ — рявкнул начальник, нависнув над капитаном.

— Тащ генерал, могу знать. Вместо импульса был длительный пробой. Но оно же всё нормально. Я не понимаю.

Пётр Алексеевич замер, закрыл глаза, досчитал до десяти и махнул рукой.

— Ладно, потом разберемся.