Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 45

Хлое стало плохо. Даже ковыряние Ламинары в голове наставницы не выглядело столь противным и страшным.

— Не отставай! — проронила демоница, волшебница быстро проскользнула мимо трупа и храмовницы. И почему-то не верилось, что это она убила. Казалось, она сама была растеряна открывшимся зрелищем.

— Я бегу, — проговорила женщина, догоняя Ламинару, а та на ходу сделала пас рукой.

Туман подле неё сгустился, принял облик сгорбленной белёсой тени и двинулся к орденским.

— Это ещё одна обманка. Когда очнутся, то будут думать, что сие есть местный злой дух, — пояснила демоница.

Хлоя на ходу обернулась.

В тумане пропал и белый сгусток, и дознавательницы, и псы, и сама поляна.

Сколько тянулось время, женщина не представляла, но ей самой казалось, что вечность. А потом вдруг из тумана проступили холмы, и в одном из них был поросший клёнами, берёзами и крапивой вход в заброшенную штольню.

И где-то неподалёку тихо журчала река, огибающая эти холмы.

— Нам сюда, — произнесла Ламинара, и они обе нырнули в темнеющий квадрат проёма под землю.

Штольня была тёмной, но сухой.

Хлоя тут же упала на четвереньки и осторожно выглянула наружу, стараясь хоть что-то рассмотреть через высокую и густую поросль. Она только сейчас почувствовала боль ожогов. Потому как пока пробиралась через крапиву, та исполосовала едкими листьями лицо, руки и ноги ниже платья.

Видно было мало, зато слышно хорошо.

Несколько раз донеслись громкие молитвенные напевы, призванные отогнать зло. Продолжали лаять псы, перекрикиваться храмовницы. А потом всё смолкло.

Навалилась тишина.

* * *

Дознавательница, кряхтя, встала на колено на траву возле тела и принялась его осматривать. Кто-то вскрыл его, как порчетту.

— Что думаешь? — подняла она глаза старшую храмовницу, которая помогала с дознанием.

Та молча пожала плечами и поддела носком сапога траву возле обрубка шеи. Нечеловеческие глаза прищурились, а губы недовольно сжались.

— Девка была ещё живой, когда ей отсекли башку. Но меня смущает сам удар. Глядите, ваше преосвященство.

Храмовница снова слегка раскидала листья, обнажив грунт и длинное ровное углубление, заполненное кровью.

— Лезвие разрубило плоть и слишком глубоко вошло в землю. Перерубило толстый корень. И всё с одного удара. Чтоб такое сделать, надо иметь огромную силу. Неимоверную.

Дознавательница качнула головой. Она и сама это понимала, но лишний раз спросить не мешало. Вдруг взгляд что-то упустил.

— Двуручный топор. Как у палача, — проговорила она, снова качнула. — Или что-то иное, но столь же тяжёлое.

Храмовница присела рядом, взяла травинку и ткнула в засечку в земле. Травинка почти вся ушла в пока ещё незасохшую кровь.

— Нет. Что-то гораздо тяжелее. Не меньше пуда. И следы. Вы видели следы? Они огромные. В полтора раза больше моих. И продавливал землю весьма изрядно.

Дознавательница поджала губы и молча пробежала взором по телу. Получается, его даже не убрали с места и выпотрошили тут уже. Но тогда где кишки?

Внезапно завыли и залаяли собаки.

Женщина приподняла голову, оглядываясь по сторонам. На своём веку она повидала и еретиков, и демонопоклонников, которые приносили человеческие жертвы своим тёмным хозяевам, но здесь порезвились явно не люди, это придавало ощущения неуверенности и лёгкой боязни. С нечистью бороться всегда сложнее, чем со смертными людьми.

— Что там? — спросила она.

И вдруг мир погрузился в густое белое марево, беззвучно возникшее из ниоткуда. В густом, как молоко тумане замелькали едва уловимые взором тени.

Женщина схватилась за клинок, когда какая-то размытая тень на мгновение замерла подле неё. Затем из тумана выскочило нечто белое, бесформенное.

— Идемони! — прокричала отошедшая на пару шагов храмовница, провела двумя перстами по лбу и пырнула в белый сгусток клином.

Этого оказалось достаточно, чтобы лес очистился от тумана так же внезапно, как и наполнился.

И храмовницы и дознавательница почти одновременно осенили себя святыми знаками и прошептали короткую молитву: «Протета ми».

Защити меня.

Псы же странно задёргали мордами и залаяли, а когда из травы выскочила жирная крыса, остервенело бросились за ней. Словно именно крыса виновата в их бедах.

Не догнали, потому как грызун исчез в густых кустах.

— Лесной страх? — переспросила дознавательница у храмовницы.

— Да, — неуверенно произнесла в ответ та.

И они продолжили осматривать поляну.

В зарослях шиповника, отделяющего полосу сырого леса от спелых, готовых быть скошенными полей, нашлось ещё два тела.

Причём одно обезглавлено и выпотрошено, а второе словно забыли. Но на нём тоже целого места не было, казалось, женщину придавило бревном, размозжив всё до единой кости. Вот только вот брёвен поблизости не было.

— Здесь! — раздался окрик со стороны.

Дознавательница подняла голову и увидела, как одна из храмовниц размахивает рукой, дабы привлечь внимание.

— В бездну, — выругалась дознавательница и тут же осенила себя знаком. — Да простит Небесная Пара.

А храмовница наклонилась и подняла из кустов окровавленный дротик. Вот только он, как обычная стрела, был оперён чёрными перьями, словно выдранными у ворона. И наконечник был такой же, с каким охотятся на уток — широкий, плоский и острый.

Но размеры в два раза больше привычного.

— Что скажешь? — проговорила дознавательница уже ставшую привычной фразу.

— Ваше преосвященство, их было много. Все затоптали. Набросали какую-то гадость, и собаки след не берут. — Храмовница показала рукой сперва в одну сторону, потом в другую. — Напали на лесорубок внезапно. Первую почти пополам перебили дротиком. Вторую ударили… не знаю… да поможет мне Небесная пара не ошибиться… тараном. Женщину откинуло в кусты. Остальных забили обычными копьями. Некто большой и сильный обезглавил тяжёлым оружием три трупа. Их выпотрошили. И выпотрошили ещё ночью.

— Но кровь не засохла, — возразила дознавательница.

— Я чую чары. Чары не дают крови свернуться.

— Странно, а вот я не чую.

Дознавательница посильнее укуталась в свой алый плащ и покачала головой.

— Зато чую, что бед они принесут много. Хотелось бы знать, что эти твари здесь забыли.

Глава 18 О важных мелочах

— Не успеваю! — в голос прокричала Шарлотта.

Она выбежала из северных ворот Керенборга и встала, оглядываясь по сторонам.

Вечерело. А Её могущество велело быть вечером у неё на приёме.

— Бездна! — выругалась девушка и тут же осенила себя святым знаком.

Но, как назло, ни одной кареты, ни даже захудалой телеги.

Неужели придётся бегом бежать?

От обиды Шарлотта чуть ли не плакала. Сейчас все её надежды на возвышение рушились из-за глупой оплошности с повозками. Всегда были, а сейчас, как назло, нет.

А нужно-то было всего купить в гильдейской лавке, что у замка маркизы, новый волшебный шар.

— Что же делать? — бормотала девушка, нервно кусая губы, озираясь на спешащий под городские стены шумный пеший люд и стражниц, лениво стоящих у ворот.

Ветер трепал её длинные каштановые волосы и края плаща. Ветер раскачивал куцые придорожные травы, хлопал тканями на людских одеждах и куда-то торопился, погоняя испачканные серостью облака, между коих проглядывала бездонная синева.

Оказывается, пользоваться тумбой с деньгами, которую пришлые называли «бантаматом», очень просто, а денег, спеленав того демона, Шарлотта заработала очень много. Потому кольчужный кошель был туго набит халумарским серебром, а корзина в руках наполненная безделушками и угощениями пришлых.

Шарлотта ступила на халумарскую дорогу, покрытую чёрной материей с названием «асфальт», несколько раз приподнявшись на носочках и не решаясь пуститься в долгий пеший путь. Тёмная материя упиралась прямо в деревянный подъёмный мост над невысоким рвом, который был сухим и поросшим высокими травами. А по толстым доскам стучали ноги горожан и разного рода торговцев.