Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 44
Перед глазами опять возникло её обнажённое тело. Землянин долго глядел на женщину, потом со вздохом выключил смартфон, встал и нахлобучил на голову фуражку.
— Стаканыч, заканчивай с уборкой. Баронета оставляем здесь, но если опять будет беспорядок, снова заставлю мыть полы. Ясно⁈ — повысил он голос на Максимилиана.
Тот надулся, но промолчал. И надо что-то делать. Не то мстительный сын местных дворянских порядков сподобится либо яду накапать, либо кинжальчик в спину воткнуть.
— И да, скажи, чтоб баронету перечислили плату за аренду его особняка, — как бы невзначай проронил генерал.
При слове «деньги» Максимилиан тут же оживился и даже едва заметно заулыбался. Но потом всё равно вернулся к надутому образу.
А Пётр Алексеевич бодро вышел из помещения. Навстречу новым неприятностям.
— Быстрее, — проронила Ламинара. Она пошатнулась, словно ещё не привыкла к человеческому обличью.
Шли по узкой полосе между лесом и полем. Под ногами шуршали подсохшие стебли полевых трав, а серое небо с редкими брешами, в коих виднелось заляпанная синева, давило, словно свинцовая крыша. Из травы, подёрнутой тусклым осенним золотом и доходящей до груди макушками стеблей, доносились серенады кузнечиков. Вдалеке виднелся замок.
Золотистая накидка Ламинары постоянно цеплялась за репьи и колючки. Тропка была узкая, редко хоженая, но свежие следы имелись.
Хлоя шла за ней, неся свой скромный скарб. А впереди и сзади вереницей двигались крысы. Как обычные, так и два десятка здоровенных.
Те, что большие, часто семенили на трёх лапах, прижимая вещи свободной передней конечностью. А задние так и вовсе тащили сундуки, словно одетые в серые шкуры карлики. Время от времени слышалось тихое посвистывание, позвякивало оружие.
Хлоя устала кочевать от одной норы к другой, словно сама стала крысой.
— Куда мы идём? — негромко позвала женщина демоницу. Та обернулась, и стала видна чёрная маска, прикрывающая лицо. Маска не давала блеска, словно была бархатная, и потому в полумраке казалась той же прежней тьмой. Лишь иногда можно было разглядеть нос, прорези глаз и губы.
— Есть место, где нас не станут искать.
Хлоя вздохнула. От постоянных загадок она устала не меньше, чем от непогоды, недоедания и частых делёжек её души на дольки. Хотелось просто присесть у тёплого очага и прикрыть глаза. Хотя даже тогда её будут преследовать виде́ния, рождаемые глазами тех же грызунов.
Прошли ещё полсотни шагов, как вдруг демоница застыла золотым изваянием.
Встали и крысы.
Хлоя вытянула шею и принялась медленно оглядываться. Но только потом услышала голоса. Разобрать отдельных слов не получалось — до слуха доносились лишь обрывки слов и осколки звуков. Несколько раз послышался гулкий удар топора по дереву. Звякнула сталь. Звонко потявкивали гончие псы.
Думается, это девки-лесорубки выбрали делянку, дабы свалить несколько подходящих стволов. И они либо маркизины, либо добывают тайно. Ведь лес принадлежит маркизе Керенборгской. И если их поймают с поличным егерки, вздёрнут прям тут же.
— Храмовницы, — проронила Ламинара.
Хлоя замерла и постаралась пригнуться, а то вдруг увидят рядом с демоницей. Потом не докажешь, что не демонопоклонница, и сожгут на костре после недолгого дознания с иголками под ногтями, дыбой и калёным железом, приложенным к обнажённому телу.
Она медленно-медленно попятилась, едва не споткнувшись о большую крысу с мешком в лапах, отчего та возмущённо засопела, близоруко шевеля розовым носом и длинными усами.
— Надо бежать, — прошептала Хлоя, чувствуя, как внутри всё холодеет. Почти одновременно с этим взвыли на разнобой собаки, следом загудел сигнальный рожок.
— Поздно. Нас учуяли. Остаётся только одно — идём через них, — проговорила Ламинара, подняв руку, и прикоснулась кончиками пальцев к маске. Так человек постоянно трогает больное место.
— Это безумие, — выдавила из себя женщина.
— Напротив, это единственный возможный путь. А если они увидят нас, то какая разница, удастся ли нам уйти или нет? Ты же лучше меня знаешь, что орден не остановится. Орден пришлёт ещё больше людей. И тогда они заглянут под каждый камень, каждый лист.
Хлоя поглядела на демоницу, словно на городскую сумасшедшую, которая вещает с умным видом откровенные глупости.
— Но если мы их перебьём, сюда тем более пришлют подкрепление. Сюда прибудет весь орден.
Ламинара закончила говорить и свела ладони двух рук вместе, потом показались ещё четыре конечности, которые она прятала, чтоб издалека казаться человеком.
И вскоре многочисленные пальцы замельтешили в воздухе, оставляя за собой прозрачные туманные следы.
— Нам надо совершить всего лишь один рывок, а потом придётся несколько дней восстанавливать силы, — прошептала древняя сущность.
Она замерла и резко развела руки.
Воздух в лесу мгновенно наполнился настолько густым туманом, что дальше трёх десятков шагов не было ничего видно.
— Вперёд, — произнесла Ламинара и добавила: — Они стоят между нами и тем местом, что нам нужно.
Демоница свернула с тропинки и двинулась в лес, прямо на голоса.
— Безумие, — повторила Хлоя, но, глядя на фигуру в золотом плаще, быстро теряющуюся в густом молоке тумана, она попятилась. Бежать. Если и бежать, то только сейчас. Иного шанса больше не предвидится.
Волшебница сделала ещё несколько шагов назад и повернулась. Вот только прямо перед ней стояли на задних лапах две крысы — те самые, которых демоница превратила в подобия карликов. И в руках-лапах они держали короткие копья.
Громадные грызуны оскалили длинные жёлтые резцы, и один из наконечников упёрся в живот.
— Небесная Пара, будь ко мне милостива, — пролепетала Хлоя, развернулась и почти бегом последовала за Ламинарой.
В густом мареве был виден только силуэт, и с каждым шагом из мутной белизны проступали стволы деревьев, кроны которых терялись где-то вверху в этой воздушной мути, становясь частью такого же белёсого неба. Казалось, они вырастали из земли, тянулись ввысь и врастали ветками в небесный свод, рухнувший и придавивший этот самый лес своей тяжестью.
А потом из тумана стали проступать люди.
Хлоя замерла, боясь идти дальше, и если бы не уткнувшееся в спину остриё, то бросилась со всех ног прочь. Ведь перед ней были храмовницы, облачённые в лёгкие чёрные доспехи, а рядом их собаки.
Вот только двигались они невероятно медленно, словно увязли в густой патоке.
Было видно, как неспешно колыхались подолы кольчужных юбок, медленно-медленно и почти беззвучно поползли из ножен клинки, еле заметно, словно ленивые черепахи, двигались псы. Собаки раскрывали пасти, но оттуда исходило лишь хриплое сопение.
— Не стой, я не смогу долго их сдерживать, — послышался голос Ламинары, которая остановилась в тумане на самом краю видимости.
Хлоя поджала руки, словно боясь, что за них укусят почти неподвижные челюсти и ударят вялые клинки, что они внезапно перестанут быть медленными и вопьются, вонзятся в её плоть. Станут рубить, колоть и рвать на части. И двинулась дальше, вслед за демоницей. Под ногами совершенно хрустели веточки, и шуршали листья.
Сердце колотилось так громко, что казалось судовым барабаном, под который гребцы на галерах гребут против быстрого течения.
«Ту-тук! Ту-тук!»
Руки тряслись.
Ноги не слушались.
В горле пересохло, а спина, напротив, взмокла холодным потом.
Хлоя шла чуть ли не боком, а мимо неё торопливо пробегали человекоподобные крысы, неся поклажу.
А потом волшебница чуть не упала, споткнувшись о мягкое.
Это было человеческое тело.
Возле него была медленно встающая дознавательница в алом плаще. Чуть поодаль было ещё одно. А рядом валялись топоры лесорубок.
Тела были изувечены до неузнаваемости. Кто-то обрубил головы, вспорол животы, набил камнями и палой листвой. Пропитавшаяся кровью земля была повсюду, словно здесь скотобойня, а не лесная поляна.