Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 41

И даже не заметила, как провалилась в черное небытие беспамятства.

— Зачем? — медленно проговорила Хлоя, пристально рассматривая Ламинару.

Демоница сидела с ничего не выражающей маской отрешённости на лице и глядела на свои новые, слегка подрагивающие человеческие руки.

— Что зачем? — тихо проговорила она, едва заметно шевеля губами. Было видно, что она старалась отчетливо произносить каждый слог, но рот не всегда слушался, как того хотелось.

— Я не понимаю. То ты натравливаешь демона, то сдерживаешь его, как цепного пса. Зачем? — повторила вопрос Хлоя.

Ламинара подняла взор на свою пленницу-спутницу и медленно подняла две верхние руки, которыми коснулась уголков губ. Затем она осторожно надавила. Уголки под нажимом поползли вверх. Получилось подобие улыбки.

— Зачем вы, люди, улыбаетесь? — проговорила демоница вместо ответа, убрав руки и потянувшись за зеркалом. И долго всматривалась в отражение.

— Я… — Хлоя запнулась и сама дотронулась пальцами до своего лица. — Когда нам хорошо, когда хотим кому-то понравиться, когда хотим показать доброту. Из-за всего этого, думаю.

— Непривычно иметь улыбку. Я раньше не улыбалась. Хотя раньше и вовсе не имела лица.

Ламинара повернулась к волшебнице, немного поиграв бровями и уголками губ, словно пытаясь понять, как хорошо они могут двигаться. И только немного погодя ответила на заданный вопрос:

— Демон-охотник был нужен, чтоб отвлечь внимание. Он гнался за верховной ведьмой. Сейчас он не нужен. А барон пришлых нужен. И раз он закрыл собой цель охотника, пришлось натянуть цепь, на которой он сидит.

— Цепь? — приподняла брови Хлоя. — Они его убили.

— Рано или поздно это бы случилось. Но придётся приглядывать за пришлыми повнимательнее, чтоб опять какая-то гадость, вроде моей падшей сестры, не попыталась сожрать раньше времени.

А потом они замерли, потому как над головами, за пределами сотканного из тумана кокона, послышалось натужное жужжание, словно то витал рой громадных пчёл.

— Надо уходить, — проронила Ламинара. — Чары отвода глаз не действуют на халумарские механизмы.

— Куда? Нам больше некуда идти. Руины под надзором. Старую мельницу обсмотрели и сожгли.

— Есть одно место, — проронила демоница и взмахнула рукой. Кокон мгновенно растаял, а слагающий его туман хлынул на землю, словно вода из большой кадки.

Над головами показалось летающее создание с четырьмя дымчатыми колёсами и большим немигающим оком. Оно совершило медленный круг над местом, где укрылась Ламинара, Хлоя и крысы.

Демоница повела одной из рук, и опавший туман словно прыгнул вверх, вытягиваясь и превращаясь в длинный и тонкий бич. И бич ударил летающее создание, да так, что оно развалилось на несколько частей прямо в воздухе.

Хлоя на мгновение удивлённо застыла, глядя на шестерни и винтики — это действительно оказался механизм.

— Идём, — произнесла древняя сущность в золотом одеянии.

Она быстрым, но исполненным достоинства шагом направилась прочь.

Перед ней, словно стража и лакеи, побежали крысы.

Следом пошла и Хлоя.

Глава 16 Немного тишины

Глава 16 Немного тишины

Шарлотта лежала в халумарской ванне, наполненной до краев горячей водой.

Оказывается, ее не надо было заливать в громадный чан и греть на огне. Она текла из изогнутого крана, вделанного прямо в стену. Достаточно повернуть небольшую рукоять.

А еще было очень светло, потому как под потолком горели яркие белые лампы, и если закрыть глаза, то можно представить, что ванна стоит посреди двора и это светит Небесная Пара.

— Хорошо-о-о-о, — прошептала девушка.

Она в первый раз за многие дни смогла расслабиться и не думать о бедах и невзгодах. В первый раз за месяц помылась не ковшиком над крохотным корытом, а так, словно оказалась в самой дорогой из купален Галлипоса. Хочешь — наливай без меры теплую. Хочешь — нестерпимо горячую, как в котле с супом.

— Жаль, нельзя сидеть так бесконечно.

Шарлотта хлопнула по воде ладонью, отчего в разные стороны разлетелись брызги.

Она потянулась и встала, дёрнув пробку на дне. А потом вылезла из ванны и прямо нагишом вышла в большие покои. Всё равно после поимки духа слугу отправили в общие казармы, снабдив самым дешёвым тинифоном.

Это Стаканишт помог.

Девушка прошлёпала босыми ногами до кровати и взяла полотенце.

— Жалко, что служанок нет, — проговорила она.

Кровать была разделена на две половинки, и на второй сидел надутый баронет, пожирающий юную волшебницу взглядом. А ей нравилось его дразнить. К тому же вдоль кровати, прямо посредине, как требует старая традиция, она положила шпагу. Что значит, нельзя быть соитию до брака.

Потому баронет и дулся.

— Что задумала, Ли-Ли? — проговорил он, отвернувшись.

— Её могущество, говорят, пока заняты. Но мне надо подготовиться к аудиенции. Духа я поймала, а шар с ловушкой пришлось оставить в подземельях халумари. Надо купить новый шар. Нужно поискать в лавке волшебников в Керенборге. А ещё надо купить мерник для молний.

А еще подумалось, что барон хоть и выглядел без помпезности, но был неимоверно богат. Потому как такие зеркала, которые выше человеческого роста, такие ванны с бесконечной горячей водой и такая широкая и мягкая кровать без единого скрипа стоили очень много денег. И Небесная Пара видит, это еще не начат подсчёт золота и серебра, что расходуются на строительство вокруг цитадели.

— Я с тобой, дорогая Ли-Ли, — проговорил Максимилиан, потянувшись, потянулся за красным дублетом с вышитыми на нем лисами.

— Нет, Ми-Ми, — проговорила девушка, задрав подбородок. Она сделала пол-оборота перед зеркалом, по-прежнему будучи нагишом, разглядывая себя и давая насладиться созерцанием голого тела баронету. — Я сама. Матрэ не зря твердила, хочешь научиться чему-то, бери и пробуй. Если надо, я спрошу у тинифона или попрошу передать вопрос тебе.

Она взяла с лавки исподнее и принялась её натягивать.

Рыжий баронет тяжело вздохнул, разглядывая Шарлотту, но спорить не стал.

А Шарлотта быстро оделась и сунула в ножны на поясе волшебную палочку. Перекинула через плечо перевязь со шпагой. Халумари ее опечатали странными щелку́чими прутиками из ярко-красной материи. Они называют ее пластик.

Опечатали и кинжал, а пистоли и вовсе потребовали сдать в коробку на кэ-пэ-пэ на хранение. Шарлотта уже поняла, что это место привратной стражи.

Прутики с переливчатыми печатями защёлкнули, а чтобы их снять, нужно срезать. И никак иначе.

— Я пошла! — прокричала Шарлотта, быстро опустилась на колени перед стулом, который они с баронетом поставили у окна, а на том разместили фигурки божеств и свечи с плошками для подношений. И даже удивительно, покои барона, а молельного места нету. У маркизы Керенборгской вообще есть свой малый замковый храм.

Осенив себя знаком Небесной Пары и дотронувшись до дерева стула кончиками пальцев, девушка резко, почти подпрыгнув на месте, встала. Живое любопытство и радость успехов толкали вперёд… Казалось, она расправит руки и взлетит, как на крыльях.

— Будь осторожна. Халумари всё равно чужаки, и что от них ждать — непонятно, — произнес немного хмурый Максимилиан. Но его понять можно, товар сгорел, с невестой расстался, и сейчас с собой не взяли.

Зато нашел он новую невесту! И пусть кто-то посмеет оклеветать его в никчемности!

И Шарлотта достала из сумки, которую тоже перебросила через плечо, прямоугольник с оптическим портретом. А затем повернулась к зеркалу, представляя, как будет показывать его важным халумарским стражам, готовым выкинуть за стены.

А затем проговорила, как учил Стаканишт:

— Мультипропуск.

Николь-Астра открыла глаза.

Взор пробежался по потолку, стенам и окнам. И как-то с запозданием, словно мысли уподобились улиткам, медленно-медленно ползущим по виноградным листьям, узнала место.