Золотая тьма. Том 2 (СИ), стр. 19

И вместе с этим пропал и противный запах. Наверное, так пах этот самый газ.

Шарлотта отвернулась и тут же уткнулась взглядом в генерал-барона. Но на этот раз на его лице было отражено глубокое любопытство, смешанное с долей тревоги.

Барон не мешал, барон не возмущался, барон не ринулся помогать. Он просто внимательно наблюдал. И лишь глаза блестели в свете Небесной Пары.

Девушка опомнилась, гордо выпрямила спину, поправила платье и снова двигалась к краю поляны, бросив на ходу: «Позже эту тварь поймаю».

Глава 8 Тайны огня и леса. Часть 2

У самого пепельного светораздела Шарлотта опять встала и перехватила поудобнее палочку. Потом подумала, достала перчатку и снова стиснула рабочий артефакт, но уже через выделанную свиную кожу. А то вдруг на сей раз будет настоящий огонь.

Между тем день близился к своей середине. Припекало.

По уму, тварей ловить надо ночью, но отступать Шарлотта не хотела.

Она окинула взором заросли и снова громко выкрикнула: «Десекрето!»

И прислушалась.

Из леса, расчерченного сверху вниз белыми стволами берёз и подёрнутого штрихами плакучих ив, доносились только лесные шумы.

Шарлотта от обиды поджала губы. Хотелось, чтоб всё случилось быстро, но двуликая Такора отвернула удачу, и саламандру пока не поймать. Тварь наверняка затаилась до следующей безобразной шалости.

Девушка обернулась на халумарского барона, а затем пробежалась взглядом по остальным пришлым, которые выглядывали из дверей, из-за домика, из нутра своих железных повозок.

Щёки невыносимо больно обожгло стыдом. Казалось, они пылали не меньше, чем настоящее пламя.

— Предлагаю сперва отобедать, — ровным голосом произнёс барон.

— Я справлюсь, — тряхнула головой Шарлотта и переступила через пепельный светораздел.

Громко ширкнула по одёжке зелёными лапами густая изгородь из стриженого можжевельника. Мягкие хвоинки словно лизнули подол. После ухоженного двора под ногами неожиданно громко хрустнули палые веточки и зашуршала жухлая листва.

Шарлотта прошла ещё немного и только потом встала.

— Десекрето, — уже без надежды на успех повторила она. Но возвращаться нельзя.

По рукам и палочке скользнула волшебная сила.

— Ну почему? — тихо спросила она у леса. Но лес не ответил. Он вообще не любил никому отвечать, живя нелюдимо и по своим собственным, чуждым для людей законам.

Девушка опустила плечи и понурила голову. Руки повисли вдоль бёдер.

— Что я делаю не так?

Она вздохнула и зло сверкнула глазами.

— Я всё делаю не так. Надо быть тише, — повторила она услышанное от храмовниц. Да и нобийская ведьма говорила то же самое.

Шарлотта потрогала сумку с книгами и свитками. А потом достала вощёную дощечку церу. Но, оглядев её, недовольно рыкнула, словно злая кошка, и убрала дощечку обратно.

— Маловата.

Девушка быстро заозиралась в поисках подходящих мест для нанесения знаков, а потом её взор пал на землю под ногами.

Шарлотта упала на колени, принялась разгребать руками листву и веточки, пока не обнажилась желтоватая, слегка песчанистая земля.

Она достала кинжал и провела по земле кончиком, оставляя штрих.

— В самый раз, — проронила юная волшебница и начала расчищать дальше.

В какой-то момент она увидела халумари, замерших рядом, а потом они тоже встали на колени и принялись помогать.

Листва шуршала долго, но вскоре собралась в похожие на муравейники кучи немного в стороне. Руки испачкались. Несколько раз кожу порезало до крови, но это не останавливало.

Когда было готово, Шарлотта встала.

Вот это уже было похоже на ведьмин круг. Не грибной, какой сам собой возникает на лесных проплешинах, а настоящий рукотворный, добрый десяток шагов в поперечнике.

Шарлотта сделала глубокий вдох, стиснула кинжал и снова упала на колени, начав чертить острой сталью многограммы, писать формулы заклинаний и рисовать витиеватые изгибы флюкций и флюэнций.

— Отдохни, дочка, — послышался за спиной голос барона, и на землю рядом с книгами заклинаний опустился блестящий поднос, на котором был большой кубок с чем-то горячим, цвета тёртой коры, смешанной с молоком. И кусок пирога.

А чуть поодаль стоял пришлый с волшебным зеркалом, и зеркало держал так, что оно оказывалось между его лицом и девушкой. Пришлый словно смотрел сквозь него, хотя то было непрозрачным. И держал осторожно, чтоб зеркальце не дрожало и не тряслось, будто чашу с дорогим отваром, который мог расплескаться.

— Ми омни перфеци. У меня уже всё готово, — проговаривала Шарлотта вместо ответа и положила грязные ладони на колени, по-прежнему сидя на земле.

Исцарапанные пальцы болели, а нож затупился о мелкие камушки, которые приходилось откидывать в сторону. Но главное — септограмма была завершена.

— Всё равно настаиваю выпить этого чудесного напитка, — произнес барон и пояснил: — Он придаст бодрости. И потом окинуть взглядом содеянное ещё раз. В моих землях есть поговорка: поспешишь — людей насмешишь.

Шарлотта ухмыльнулась и проговорила вспомнившуюся ей фразу:

— Спеши медленно и весомо. Благодарю за напоминание, ваша милость, — сделала глубокий кивок девушка и встала.

Она осторожно, чтоб не затопать начертанное, вышла из ведьминого круга. Халумари с волшебным зеркалом повернулся, следуя взором за девушкой. А ещё тихо потрескивала коробочка на поясе барона.

— Ваша милость, я сейчас создам чары волшебной тишины. Чары сродни тем, что создавала по указке её могущества Николь-Астры. Но они не для звуков и голосов, не для пения и шума, а для внутренней тишины. Мелкие твари не смогут меня учуять. Но сама я смогу прислушаться и услышать всех, кто рядом, — проговорила Шарлотта и откинула упавшую на лоб чёлку. От усердия вся спина была мокрая от пота, будто в речке искупалась, не снимая одёжки.

Барон кивнул и глянул на пришлого с зеркалом. А Шарлотта вспомнила, что и сам пришлый заставлял своё зеркало запоминать увиденное.

Девушка вздохнула и достала из чехла палочку, а следом из кошелька хрустальный шарик.

Шарлотта сжала палочку обратным хватом, как кинжал, потом направила в сторону, противоположную центру круга, и палочка сейчас работала как громоотвод, на случай, если чары изольются не так, как хотелось. А вот шар, напротив, осторожно кинула в серединку.

Хрустальная сфера пролетела немного, но земли не коснулась, а повисла в воздухе в одном локте над землёй, неспешно покачиваясь, как лист на речных волнах. И как только качка успокоилась, девушка вытянула руку и громко произнесла:

— Конте́ника!

Коробочка на поясе барона взвыла, словно от боли, и тут же смолкла. А по земле быстро побежали белые искры, наполняя светом нарисованные узоры, письмена и септограмму. И линии, как только налились светом, принялись медленно отрываться от серо-жёлтой почвы и взмывать в воздух. А кончик палочки затлел избыточной силой, выравнивая наполнение.

Через несколько моментов посреди леса колыхалась призрачная фигура, сплетённая из светящихся звёздным серебром ниточек, а шар поднялся на высоту человеческого лица и там медленно заколебался, быстро вращаясь вокруг себя, словно волчок.

— Твою мать, — восхищённо протянул на своём языке Стаканишт, заставив Шарлотту едва заметно улыбнуться, ибо высшая магия наводила трепет на очень многих, и, бездна их побери, это было приятно.

Девушка стиснула пальцы, и вся громадная, как амбар, конструкция почти мгновенно и совершенно беззвучно сжалась в точку, уместившись внутри хрустального шара.

Шарлотта развернула руку раскрытой ладонью вверх, и сфера неспешно подплыла поближе, осталось ее только поймать, что и было сделано. А затем юная волшебница зажмурилась и стала медленно очерчивать палочкой круг, центром которого была она сама. И кончик палочки оставлял в воздухе медленно тающий белёсый след.

— Ты записываешь? — буркнул барон на пришлого с зеркалом.