Другие миры кроме этого, стр. 99

— Просто угадала. Слушай, я ведь могу рассчитывать на одну бутылочку этой шипучки, а?

— Конечно, ты ее честно заслужила. Я и сам не откажусь. Но попозже, когда разобьем лагерь.

— Идет. — На ее лице проступило выражение, которого Джек, кажется, раньше у нее никогда не замечал. Пожалуй, это было умиротворение.

— Джек?

— Что?

— Я рада, что ты пришел. Рада, что осталась жива. Понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулся он. — Я тоже рад.

Золотой Мальчик послушно зашагал следом за ними обратно к трамвайной платформе. Ричард устроился на коленях у Мэри, положив передние лапы ей на плечо, и непрерывно оглядывался на коня. Костер к их возвращению почти прогорел. Джек подбросил дровишек, а затем сыпанул на землю овса. В голове крутилась мысль: раз уж большой паломино теперь будет идти следом за ними, прибавить ходу так сильно, как ему хотелось бы, не получится. Он не станет гнать коня рысью долгие мили, не говоря уже о галопе. Золотой и так проделал эпический путь. Прямо сейчас до заката оставалось еще прилично времени, и следовало бы отмахать хоть сколько-то миль. Возвращаться в Дези, возможно, глупо, и уж точно смертельно опасно, и тем не менее Джека безумно тянуло назад. Считал ли он этот приморский городишко с покатыми террасами из розового камня, спускающимися к самой воде, своим домом? Нет, это Мэри так выразилась, но все же именно в Дези они с Софи были счастливее всего.

«Местные никогда не скажут „Дези“, — мысленно поправился он. — Все произносят Дез-Ай. С тем же придыханием, что и английское слово „дизайр“, желание».

Джек обернулся сказать Мэри, что пора бы и честь знать, надо выдвигаться, но не сразу обнаружил ее. Женщина утащила одеяло из кузова «Бинни Динга» и преспокойно спала в тени трамвайной платформы… ну, точнее, того, что от нее осталось. Ричард свернулся калачиком рядышком, уткнувшись носом в хвост. Она измотана до предела, это ясно, так станет ли Джек ее будить? Никогда в жизни. Дези может подождать еще денек.

Джек налил воды в небольшой тазик из бурдюка, что упаковали парни Мэра, и поднес коню.

— Раз уж Ричард выбрал Мэри своим главным человеком, остались только ты да я, большой мальчик. Ну и приключений же на твою долю выпало, надо полагать. — Он ласково погладил коня по шее. — Мы с тобой парочка выживших в этой мясорубке, верно?

Джек уставился на иссушенный, каменистый пейзаж холмов, который с первыми каплями дождя мгновенно нальется сочной зеленью.

— По крайней мере, выживших до поры до времени. О дне завтрашнем будем переживать завтра. Нужно тебя привязывать? Думаю, обойдемся. Просто заржи, если почуешь опасность.

Он растянулся рядом с Мэри в тени, лениво поглаживая шерстку Ричарда и созерцая синее небо в раме из обломков дощатого настила. Снова задался вопросом: где же его истинный дом? Он вырос в Лос-Анджелесе, где сам Пол Ньюман как-то раз купил ему и его матери по стакану содовой с мороженым Шваба на бульваре Сансет. Часть детства он провел в глухом курортном городке в штате Нью-Гэмпшир в межсезонье, а часть — в бесконечных бегах по дорогам и Американской стороны и Долин. Позже обосновался в Висконсине, а теперь, когда судьба заносила его в Америку, он неизменно оказывался в Небраске. Но городишко Хемингфорд-Хоум домом для него так и не стал. Пожалуй, этот приморский город, выстроенный на розовых террасах из кинна над лазурной Дугой Залива, ближе всего к понятию «дом» из того, что ему вообще суждено обрести в этой жизни. Но в глубине души он понимал, что Спиди Паркер зрил в самый корень: он Странник Джек, долгий путь впереди, еще дольше дорога назад.

— Такова моя долбанная ка, — пробормотал он вслух.

Он закрыл глаза и уснул. А когда проснулся, солнце уже клонилось к закату, и дергаться куда-либо было поздно. Он состряпал скромный ужин, они открыли по бутылочке «Коа-Коа Ори Тэй», и Джек начистоту выложил Мэри все, что приключилось с ним с тех самых пор, как они с Пэем укатили из Пернила на букке. История вышла длинная.

— Мы планировали обычную поездку на два дня, — поделился он с Мэри. — Ну от силы на три. Легкую, мать ее, прогулку.

— Сюрприз вышел знатный, верно?

— Твоя правда.

К тому моменту, как Джек завершил свой рассказ, на землю окончательно опустилась темнота, и где-то вдали волки — те, что на четырех лапах, — принялись завывать на луну.

На следующее утро, плотно позавтракав, они двинулись в сторону Дези. Золотой Мальчик послушно цокал копытами следом за Миссис Тэлбот. Они выбрали Старую Гилеадскую дорогу, идущую примерно параллельно трамвайным путям. Не прошло и получаса с момента их отъезда из Пернила, как они наткнулись на бедняжку «Винолу» — трамвайный вагон валялся на боку точно дохлый пес. Откуда-то из его металлических недр автоматический голос без конца бубнил: «Программное обеспечение обновляется… Программное обеспечение обновляется…»

— Звучит так печально, — тихо заметила Мэри. — Наверное, глупо мне так думать.

— Ни капли не глупо.

На борту трамвая — то ли подсохшим соком птичьей ягоды, то ли настоящей кровью — красовался девиз, который Джек успел возненавидеть всей душой: «МЕРТВЕЦАМ ВСЕ ПОХЕР».

За следующим же холмом они наткнулись на Аарона Дестри. Его распяли на кольях и раздели донага… если не считать ковбойских полусапожек и шерифской звезды, которую эти выродки прикололи ему прямо на сосок. Джек остановил Миссис Т. и вышел из кабины. Ричард спрыгнул на землю вместе с Мэри, но иметь хоть какие-то дела с покойным констеблем наотрез отказался: пулей метнулся к коню и затих в его тени.

Констебль Дестри умер страшной смертью. Птицы уже успели полакомиться мягким студнем его глаз и почти полностью склевали нос. Запястья и щиколотки покойного были стянуты кусками сыромятной кожи, привязанными к глубоко вбитым в землю кольям. Мэри упала на колени подле него — возможно, собираясь сотворить молитву, — но тут же испуганно отпрянула назад, лихорадочно смахивая с предплечий крупных красных муравьев.

— Господи, они кусаются!

Она попятилась прочь. Джек приблизился к Дестри и увидел, что муравьи нескончаемым потоком снуют во рту, пустых глазницах и на обрубке носа.

— Они распяли его прямо на муравейнике, — глухо произнес Джек. Он видел подобные изуверства в кино, но никогда не думал, что столкнется с этим в реальной жизни.

Мэри дышала часто и прерывисто. Воздух вырывался из ее груди почти со всхлипами.

— Они взяли его живым. Специально ради этого. Это была идея подружки Басса.

Джек мог бы возразить, сказать, что она ошибается, несмотря на все увиденное, что за этот кошмар в ответе Киннестон и его девка, Тара Линн Спекхоффер. Но это было бы не совсем правдой. Он ни секунды не сомневался, что Киннестона и Спекхоффер не затянуло в Прорву, чтобы оставить там навечно, а вышвырнуло обратно — изрыгнуло, точно отравленную пищу. И ради какой цели? Да потому, что обитающая в бездне скверна жаждала выпустить их на волю, дабы они крушили и несли хаос. Джек не знал, где сейчас рыщут и сколько еще бед способны натворить эти двое и их красноголовые послушники. Он знал лишь одно: Дестри был одним из хороших парней — копписменом — и поглядите только, во что его превратили.

Вы только поглядите.

— Накрой его одним из одеял, пока я не вернусь.

— Что…

— Просто накрой его! — гаркнул Джек. — Жди меня здесь. Я быстро. — Он вложил ей в руку «Глок», который ему вручила другая провидица, Мейв Куиллер. — Поаккуратнее с ним. Предохранителя тут нет.

— Ты куда?

— К «Виноле».

Она не стала выспрашивать зачем. Возможно, и сама догадалась.

В задней части трамвайного вагона обнаружился технический отсек. Внутри скрывался компьютер и другая электронная начинка. Под цепочкой тумблеров уныло мерцал ряд сигнальных лампочек. Лишь некоторые — совсем немногие — еще лениво подмигивали. Джеку они показались уставшими. Его преподаватель литературы на первом курсе колледжа без сомнения назвал бы это антропоморфизмом — очеловечиванием неодушевленного, — но Джеку было плевать; лампочки действительно выглядели изможденными.