Другие миры кроме этого, стр. 90

На вопрос Софи он отвечать не стал, лишь мысленно пожелал ей доброй ночи и повторил, как сильно ее любит. И ему приснился день их единения-свадьбы: белое атласное платье с пеной кружев на корсаже, золотые волосы, обрамляющие сияющее лицо. И главное — глаза.

Ее синие глаза.

Спустя бог весть сколько времени его выдернул из сна тихий, почти вороватый шуршащий звук. Бумага. Джек бесшумно скользнул рукой в кобуру, выудил «Глок» и выбрался из стойла, стараясь не шуметь и не спугнуть незваных гостей до того, как удастся выяснить, сколько их там.

Когда перед его глазами на фоне распахнутых ворот амбара проступил темный, угловатый силуэт «Бинни», он вскинул пушку и приказал машине врубить свет. Вспыхнули фары и прожекторы на крыше. Прямо в грузовом отсеке внедорожника, привстав на задние лапы и сжимая в передних сверток с мясом, застыло существо, известное в этих краях как ушастик-путаник. Джек буквально лишился дара речи. Ему еще ни разу не доводилось видеть их вживую — все вокруг твердили, что эти создания стали величайшей редкостью, если вообще не вымерли. Зверек своими окаймленными золотом глазами без тени страха уставился прямо на Джека. А затем преспокойно продолжил когтем ковырять бечевку, перевязывающую сверток.

— Охренеть можно, — тихо выдохнул Джек. — Поглядите, кого принесло. Или кто меня нашел.

Путаник на секунду замер. Навострил уши, а затем снова принялся за веревку. В его движениях сквозило какое-то причудливое изящество. Обычная собака не стала бы возиться с оберткой, а без раздумий прокусила бы бумагу насквозь.

— Тебе помочь?

Зверек застыл как вкопанный. Джек сделал шаг вперед, ожидая, что мохнатое создание — весом фунтов под тридцать, не меньше — сиганет наутек, с мясом или без. Но путаник остался на месте. Со смесью робости и опасения Джек очень медленно вытянул руку, мысленно готовый к тому, что его сейчас цапнут за пальцы. Вместо этого ушастик сам протянул ему пакет. При этом его лапы мелко подрагивали, напоминая Джеку руки его собственного деда в преклонные годы. Шерсть на мордочке путаника вокруг носа была совсем седой. А глаза, хоть и блестели ярко, шли мутными потеками у самых уголков. Перед ним был глубокий старик.

Джек развязал бечевку и откинул промасленную бумагу. Его собственный ужин состоял из баранины и фруктов, но в этом пакете обнаружились толстые ломти сочного окорока. Он протянул один кусок путанику, который по-прежнему балансировал на задних лапах, опираясь на закрученный спиралью хвост-пружину. Зверек принял угощение и принялся шумно чавкать. Его окаймленные золотом глаза ни на секунду не сводились с Джека, который тоже взял себе ломтик ветчины.

— Будем считать это ночным перекусом, — заметил он, — сколько бы сейчас ни было времени на часах.

Медленно, стараясь не совершать резких движений, он опустил раскрытый пакет с мясом прямо на приборную панель, а сам вернулся на свою соломенную постель. В голове пронеслась мысль: ведь он специально приказал Миссис Т. настроить датчики на людей… да еще и выдал команду на местном наречии. Неужели какая-то часть его разума подсознательно ждала появления ушастика и знала, что рев клаксона Миссис Тэлбот до смерти напугает и прогонит прочь голодного старого зверька? Он не знал ответа и, честно говоря, не особо задумывался; Странник просто принял это как доброе предзнаменование именно тогда, когда он отчаянно нуждался хоть в каком-то знаке судьбы.

«К утру он уйдет, — подумал Джек, — когда хищники, способные сожрать такое дряхлое создание, расползутся обратно по своим норам».

Но когда он открыл глаза на рассвете, путаник преспокойно спал на пассажирском сиденье Миссис Т., свернувшись калачиком и уткнувшись носом в свой закрученный часовой пружиной хвост. Мясо исчезло без следа, но остальные припасы (парни Мэра упаковали еду с избытком) остались нетронутыми. Джек разглядел, какая клочковатая шерсть у ушастика и каким тощим казалось тельце под ней.

Едва половицы скрипнули под весом Джека, путаник мгновенно вскинулся, встав на задние лапы и навострив уши. Он внимательно наблюдал, как человек ковыряется в грузовом отсеке и выуживает оттуда четыре сваренных вкрутую яйца. Джек уселся на водительское кресло, снова ожидая, что зверек сиганет в окно, но тот и не думал бежать. Его взгляд намертво прикипел к яйцам. Джек очистил одно, сбросив скорлупу в багажное отделение Миссис Т., и протянул ушастику. Тот целиком заглотил угощение, на долю секунды обнажив пугающий частокол острых зубов. При жевании его щеки так забавно раздувались в стороны, что Джек не выдержал и прыснул со смеху. Он очистил яйцо для себя, мысленно пожалел, что нет соли, рассудил, что выбирать не приходится, и откусил половину. Даже без соли вышло довольно недурно. Взгляд путаника продолжал неотрывно гипнотизировать оставшиеся яйца.

— Одно тебе, одно мне, — проговорил Джек. — Все по-честному, пополам. Как тебе такой расклад?

Ушастик продолжал безмолвно буравить яйца глазами. Джек когда-то слышал истории, будто путаники способны разговаривать, но этот старик хранил молчание. Хотя в каком-то смысле он все-таки изъяснился: протянул свои увенчанные когтями пальчики на коротких лапках вперед — мол, давай сюда.

— Понял тебя, — отозвался Джек. Он очистил третье яйцо и вложил зверьку в лапы.

Джек вновь ожидал, что путаник сиганет в холмы, едва Миссис Тэлбот заведется, оглушая округу рокотом дизеля. Однако зверек лишь прижал уши к черепу и вжался в пассажирское сиденье, намертво вцепившись когтями в обивку. Миссис Т. выкатилась за ворота и развернула солнечные панели. Когда дизельный грохот стих, путаник сел поудобнее и принялся озираться по сторонам с живейшим интересом.

— Хочешь покататься? — спросил Джек.

Зверек посмотрел на него и уморительно склонил голову набок.

— Что ж, попробуем, — кивнул Джек и развернул Миссис Т. по дуге обратно на главный тракт. — Только спрыгивай сразу, как поймешь, что мы уезжаем слишком далеко от твоего логова или как там у тебя это зовется.

«Да нет у него никакого логова, — подумалось секунду спустя. — такой же бродяга, как и я».

Интуиция это была или банальное стремление выдать желаемое за действительное? Он не знал, но от попутчика точно бы не отказался, пусть даже тот с ним ненадолго и в основном ради харчей.

Джек притормозил у самого выезда с фермерского двора, заглушил Миссис Т. и вышел наружу справить утреннюю малую нужду, попутно пожалев, что нечем сбрить жесткую щетину с лица. Мысль о том, что подобная небритость нынче считается новым эталоном мужественности и красоты, всегда искренне его озадачивала. Видать, он остался копом старой закалки, тут уж ничего не попишешь.

Путаник спрыгнул следом — для старика он оказался на удивление прытким — и задрал лапу в высокой траве в нескольких футах от места, где Джек делал свои дела. «Ну надо же, — отметил Джек. — Больше никаких сомнений. Это он».

Кончив свои дела, путаник взлетел обратно в кабину «Бинни» и уселся с таким видом, словно вся эта махина принадлежала ему по праву, дожидаясь, пока Джек залезет и тронется с места. Тот так и поступил, правда, не удержался от предупреждения:

— Ты только имей в виду, приятель: все мои попутчики в этой жизни имеют паршивую привычку погибать.

Старков Переезд тоже разнесли ко всем чертям. Трамвайная остановка еще лениво исходила дымом. Единственный уцелевший вагон был перевернут вверх тормашками и разорван на две части. Чуть поодаль на боку валялась автоматическая пожарная машина Древних. Оба пали жертвами «Драконьего огня», как резонно предположил Джек. Но это еще полбеды. Смыслом существования Переезда всегда был (точнее, оставался) железнодорожный узел. Ржавая паутина путей брызгами разлеталась во всех направлениях. Кое-какие пристройки еще держались, но само станционное здание превратилось в бессмысленное месиво из бревен, а соседний загон для скота был до отказа забит телами. Горожан — тех, кто не успел спрятаться или сбежать — согнали в кучу точно скот, для которого этот загон и строился. А затем хладнокровно расстреляли всех разом. Джеку до смерти не хотелось представлять эту бойню, но он был бессилен приказать собственному разуму отключиться. Перед глазами упрямо стояла картина как людей расстреливают из автоматического оружия, а в носу стоял едкий запах сгоревшего пороха, уносимый легким ветерком. Интересно, как давно это стряслось? Пока он мирно спал в амбаре прошлым вечером? Нет, скорее всего раньше, когда он только осматривал руины Кингстауна.