Другие миры кроме этого, стр. 51

За зоной готовки и приема пищи коридоры разветвлялись, уводя к тесным комнатам рядового состава с узкими койками армейского образца и более роскошным апартаментам — судя по всему, офицерский сектор. В одном из таких номеров Джек вздрогнул, обнаружив стройную блондинку, позировавшую в расшитом звездами топе и ультракоротких шортах. Джек уже открыл рот, чтобы поздороваться, но в этот миг по ее телу — от накрашенных ногтей на пальцах ног до васильковых глаз — снизу вверх пробежала полоса статических помех. Голограмма. Когда он прошел сквозь нее, эфемерная красотка растаяла.

Единственным найденным телом был полускелет-полумумия, когда-то, возможно, бывший немецкой овчаркой. На шее у него болтался жетон с надписью на английском: «Лаки» — «Везунчик».

— Не особо-то тебе и повезло, — пробормотал Джек и двинулся дальше.

Он искал хоть какие-то зацепки, проясняющие назначение базы, но, кроме оружия, ничего связного не попадалось. Место явно имело прямое отношение к Проклятым землям, поскольку в шкафу каждого исчезнувшего сотрудника Джек находил то, о чем, предположительно, говорила Анда: противорадиационные костюмы из какого-то особого полимера и шлемы из тонкой металлической сетки. Последние, снабженные ремешками для подбородка, напомнили ему шлемофоны советских космонавтов из старых кинохроник. Кислородных приборов в шкафах не было. Джеку не улыбалась перспектива защитить тело, но при этом допустить в собственные легкие радиоактивный воздух. Он помнил, что Проклятые земли светились в темноте, но со времен детского похода с Ричардом близко к ним не подходил. Когда ему хотелось — или было нужно — путешествовать, он прыгал в Небраску на американской стороне.

«Если понадобится консервированный воздух, я его найду», — успокоил он себя, надеясь, что не ошибается.

Полки и шкафы на кухне ломились от консервов. Часть этикеток была напечатана на непонятных языках, но попадалась и классическая американская снедь: ветчина «Спам», запеченная фасоль «Бушс Ориджинал», соус «Мэнвич» и сардины «Кинг Оскар». Джек был голоден, но испытывал почти суеверное отвращение к мысли открыть любую из этих банок — даже «СпагеттиОс», свою любимую в детстве еду. Вряд ли бы отравился, но все же решил перекусить припасами, что собрали в дорогу Мэнни, следуя материнскому правилу: «Береженого Бог бережет». Поел прямо на кухне. Мысль о том, чтобы поужинать в столовой среди этого мертвого леса перевернутых стульев, казалась слишком жуткой.

Утолив голод, он продолжил осмотр. Кое-где коридоры были ярко освещены, другие тонули во тьме. «Где-то выбило автоматы», — решил Джек, но щитовой или машинного зала так и не нашел. Вернувшись в арсенал, Джек заприметил глубокую нишу, забитую американскими винтовками, в основном марки «Смит и Вессон». «Должно быть, у компании был контракт», — подумал он, но поставляла ли S&W оружие вооруженным силам другого мира — назови его хоть Срединным Миром, хоть Долинами, — оставалось очередной загадкой. Если и строить догадки, то эти стволы, скорее всего, были украдены или захвачены.

Пистолеты совершенно точно не были американскими; они походили на бластеры из космической эпопеи Джорджа Лукаса. Рукояти отливали каким-то легким металлом, а стволы были прозрачными. «Пластик», — предположил Джек. На каждой пластине рукояти красовались инициалы Г и Х. На торце снизу, крошечными буквами — пришлось прищуриться, чтобы их прочесть — выбито название другой компании, о которой Джек никогда не слышал: «СОМБРА». Он взял один, хотел было сделать пробный выстрел, но передумал. Черт его знает, как эта штука работает. Тем не менее, сунул ствол в свою пустовавшую кобуру, куда тот вошел почти как влитой. Еще прихватил одну из винтовок, зарядил ее и закинул ремень на плечо.

Вернувшись в офицерский сектор, Джек выбрал комнату без голограмм и сел на кровать, чтобы разуться. После ночевки в конюшне, а затем на жесткой постели Мэнни (где только подушка и была удобной), эта койка казалась невероятно манящей. Смежная ванная комната представляла собой тесную кабинку с душевой — настолько узкой, что та походила на поставленный на попá гроб. Из раковины после нескольких глухих толчков — словно трубы прочищали горло — пошла свежая вода. Он умыл лицо, скрипучее от щетины.

— Не смей лезть ко мне целоваться с такой физиономией, пока либо не побреешься, либо не отпустишь бороду подлиннее, — раздался из-за спины поддразнивающий голос Софи.

— Не буду, — ответил он и открыл аптечку. Внутри стояло несколько рецептурных пузырьков с этикетками на том самом путаном наречии, похожем одновременно на японские иероглифы и арабскую вязь, но не являвшемся ни тем, ни другим. Там же лежали зубная щетка и наполовину использованный тюбик пасты «Марвис».

— Ты действительно собираешься чистить зубы щеткой мертвеца? — спросила Софи.

— Думаю, любые микробы на ней сдохли еще в прошлом веке, — отозвался он. — А что до здешнего капитана… или кем он там был… ты уверена, что он мертв?

— Они все мертвы, — отрезала Софи. — Я это знаю, и ты тоже.

Он и правда это знал, хотя в Дези никто никогда не говорил о Древних или их наследии. Это считалось дурной приметой. Что бы здесь ни произошло, случилось это давным-давно, и база стала таким же кораблем-призраком, как «Мария Селеста». Но просто ради спора — а главным образом для того, чтобы еще немного послушать ее голос — Джек спросил:

— Тогда где же тела?

Ответа не последовало. Софи исчезла.

Как всегда.

Телевизор не показывал ничего, кроме серой метели статических помех. Убаюкивающий женский голос из громкоговорителя объявил о пересменке, сообщив пустому комплексу, что «на табло горит зеленый».

Свет в его маленьком номере потускнел. Джек снова разделся до исподнего и растянулся на кровати. Койка и впрямь была уютной, но сон упорно не шел. Он знал, что на некоторых артефактах Древних выбито клеймо «Позитроника», на других — «Сомбра», но помимо этого даже Софи мало что ведала. Его тревожила мысль: а вдруг весь персонал Базы № 19 «Позитроники» теперь превратился в вомпи… ну, или по-американски — в самых обыкновенных, банальных упырей? Не такая уж нелепая мысль. Они могли обитать этажами ниже, просыпаясь к ночной смене посреди все еще работающих машин. Он прямо-таки видел, как они заполняют коридоры в своих полуистлевших мундирах. Белые лица, налитые кровью глаза…

— Господи, хорош тупить, — пробормотал он.

«Может, и не тупить, — шепнул внутренний голос. — В конце концов, ты же видел живых мертвецов в Ривене, верно? Большинство были шахтерами, кто-то — их женами, но кто поручится, что что ни на ком из них висели лохмотья спецовок „Позитроники“ или армейской формы?»

Джек подошел к двери. К его облегчению, там нашелся засов, и он его задвинул. Хлипкая щеколда мало чем помогла бы, заявись сюда толпа вомпи, но так ему было спокойнее. Джек вернулся на кровать и лег в тусклом сиянии настольной лампы, которую решил не выключать. Можно сколько угодно корить себя за то, что он ведет себя как ребенок, нуждающийся в ночнике, чтобы отгонять буку, но Джек решил дать себе поблажку. В конце концов, он был единственным живым существом на этой гигантской (насколько гигантской — он и сам не знал) подземной базе. Ему пришла в голову мысль сигануть обратно на американскую сторону: теперь он верил, что сможет настроиться на амбар с рекламой табака «Мэйл Пауч» и вмиг очутиться в округе Хемингфорд. Но что, если он промахнется? Повторять опыт с «Уолмартом», где маленький мальчик принял его за призрака, не хотелось.

— Я и есть призрак, — прошептал он сам себе и уснул.

В ночном кошмаре Джека все заливала кровь — в этом сне он рубит Дейлу голову. Она хлещет фонтаном из шеи Дейла, брызжет Джеку прямо в лицо. Отсеченная голова лежит в пыли лицом вверх и истошно, с мукой кричит: «За что ты так со мной? За что? Ты же был мне другом!»