Другие миры кроме этого, стр. 43

Мало того. Они еще и забрали пистолет. Киннестон мог бы пристрелить Пэя, избавить от мучений, но оставил его страдать, лишь бы не тратить пулю.

Поглаживая Золотого Мальчика по шее, Джек проговорил:

— Если поймаю этих двоих, юнца лично на тот свет отправлю. Девчонку сперва поспрошаю, но если ее история не тронет меня за душу — тоже пришибу.

Сначала нужно понять, в какую сторону двинулись убийцы Пэя. Он спустился к дороге Пернил-Ривен, Золотой Мальчик упрямо трусил следом, и опустился на одно колено. Не обязательно быть индейским следопытом, чтобы увидеть: следы квадроцикла вели обратно к Пернилу. Тот, кто сидел за рулем — скорее всего, Киннестон, — рванул с места так, что земля полетела во все стороны, в лучших традициях малолетних лихачей. Под капотом полно лошадиных сил, и тебе до зарезу нужно было дать им волю, верно, Рой?

Джек собрался было вернуться обратно к ангару, как вдруг заметил что-то блестящее в чахлых сорняках у обочины. Поднял приземистую стеклянную бутылочку, похожую на тару из-под гранатового сока, но внутри была вовсе не «Кока-кола». Стоило поднести ее к носу, как донесся отчетливый запах пива. Куплено или украдено на американской стороне, если только в Ривене не открыли филиал «7-Eleven». Чуть дальше он заметил обрывок целлофана. Кое-какие вещи не меняли своей сути при переходе сквозь завесу, и это, похоже, как раз тот случай. На выброшенной обертке по-английски было выведено: «Ритц». Джек понюхал ее и сразу понял, что было внутри — в свое время он знатно перепортил зубы этими магазинными крекерами с арахисовым маслом. В памяти всплыли слова Пэя о том, что любая хрень идет на ура, если положить ее на крекер «Ритц».

Эти двое перебрались сюда — как, убей Бог, не ясно, — и расстреляли Депо. Зачем? Увидели Пэя? Приняли его за стража закона?

Джек не верил в это ни единую секунду. Скорее, они глупо куражились, взрывая все, что попадалось на глаза. А потом… что? Пэй привлек их внимание своими истошными криками боли? Или они увидели Золотого Мальчика, улепетывавшего от горящей конюшни? В любом случае, они загнали свою колымагу на подъездную дорожку, увидели обгоревшего, умирающего Пэя, забрали пистолет Джека и припеваючи покатили дальше.

Дай Бог, чтобы констебль Дестри был готов к их визиту, потому что на своих колесах они доберутся туда в два счета.

Тут он уже ничего поделать не мог. Как и в случае с Пэем. Велики шансы на то, что Дейл тоже мертв, были велики — эти отморозки пленных не брали, — но пока тело не найдено, надежда умирала последней. Джек вернулся в ангар. Он насыпал зерна для Золотого Мальчика и накачал свежей воды из чудом работающей помпы на конюшне. Он подумывал было привязать коня, но, вспомнив, как Золотой Мальчик послушно шел за ним по пятам, решил этого не делать. Он расстелил еще несколько холщовых мешков, устроился на этом куцем матрасе и нахлобучил шляпу на лицо. Перед глазами снова встал единственный стекленеющий глаз Пэйтона Орвилла. Джек прошептал в пустоту: «Я думал, все обойдется. Искренне верил».

И заснул.

Когда Джек проснулся, день уже клонился к вечеру. Он попытался убедить себя, что продолжать путь уже слишком поздно, но сам понял, что это чистая чушь; до темноты он вполне мог бы отмахать приличное расстояние, да и после захода солнца светила бы луна. Вот только без оружия любая тварь…

(вомпи)

…вполне может попытать счастья и напасть на него или на Золотого Мальчика. Но даже это — не настоящая причина провести еще одну ночь в ангаре. Больше всего на свете он боялся, что где-то на дороге к…

(погибели)

…к Ривену, когда опустятся сумерки, он наткнется в придорожных сорняках на тело своего старого друга из округа Кули. На еще один ошметок выброшенного малолетними убийцами мусора, вроде той обертки от крекеров «Ритц». Принять это сразу после гибели Пэя было бы слишком тяжело. Но он слишком долго прослужил в полиции и обзавелся определенной долей горькой практичности: то, что случилось с Дейлом, уже случилось, и этого не изменить.

Джек развел небольшой костер и с помощью отвертки вскрыл пару консервных банок. В одной обнаружились дольки грейпфрута, в другой — фасоль. Искать уцелевший котелок на пепелище Депо не было ни малейшего желания, поэтому, когда костер прогорел до углей, он без раздумий поставил банку с фасолью прямо в золу. Пока ужин разогревался, он умял грейпфрут в качестве аперитива.

Золотой Мальчик подошел ближе и шумно принюхался к фасоли.

— Тебе от этого может поплохеть, я без понятия, — сказал Джек, но, поскольку золотистый конь теперь был единственным, что у него осталось (Зейн Грей [15] назвал бы его напарником Джека), он протянул ему пригоршню, которую паломино с урчанием слизал.

— И хорош на этом, — скомандовал Джек. — Не хватало еще, чтобы ты мне тут газы пускал. Иди вон овес доедай, я тебе насыпал.

Словно поняв его слова (а кто докажет, что конь не понимает человеческой речи?), Золотой Мальчик вышел из ангара. Стоя в угасающих лучах дневного света у открытого торца здания, Джек наблюдал, как тот увлеченно жевал овес. Покончив с трапезой, конь вернулся в ангар и одарил Джека вопросительным взглядом: «Что дальше?»

— А дальше я спать, — отозвался Джек. — Выдались жутко нервные дни. Постоишь на часах, ладно?

Золотой Мальчик отошел к краю ангара, словно и впрямь собирался нести караул. Затем поднял хвост и уронил на землю кучу навоза.

— Сечешь фишку, напарник, — хмыкнул Джек и закрыл лицо шляпой. И наконец заснул.

В его сне к нему пришел Пэйтон, и один-единственный глаз безумно косился на его запекшемся лице. «Ты же говорил, что все обойдется, — упрекнул он Джека. — Ты обещал». Джек попытался объяснить ему, что в Долинах обещания ничего не стоили, но из его рта вырвалось лишь нечленораздельное глухое мычание. Пэй ухмыльнулся, и его почерневшие губы обнажили зубы, внезапно ставшие длинными и острыми. «Да ладно, забудь, я теперь и сам упырь, — оскалился он. — Я выпью твоей крови, Джек, и ты тоже станешь упырем».

Он проснулся в самый глухой, предрассветный час, дрожа от пронизывающего холода. Золотой Мальчик спал рядом, уткнувшись головой в один из пустых вагонов маленького поезда. Джек раздул костер, подбрасывая обломки досок сгоревшего Депо, и замер в ожидании утра. В какой-то момент пришла Софи и присела позади него, оставаясь вне зоны видимости. Она прошептала, что все будет хорошо. Сказала, что Дейл, возможно, еще жив, но в ее голосе Джек отчетливо распознал, что сама она в это не верила. И все равно ее присутствие дарило покой. Оно прогнало мысли об упырях, крадущихся в темноте к безоружному бывшему копу. Белые лица, длинные клыки, налитые кровью глаза.

И в конце концов он снова заснул.

Следующий день выдался жарким и безветренным. Золотой Мальчик неторопливо брел по Ривенской дороге. Джек ехал верхом без седла, зарывшись пальцами в светлую гриву паломино, обгоревший и одуревший от зноя. Время от времени по мере приближения к последнему городу перед Проклятыми землями им попадались заброшенные фермерские постройки. Некоторые из них были взорваны, а из руин старого силоса все еще валил дым, как из гигантской сигары. «Киннестон и Спекхоффер», — подумал Джек.

Его мысли снова вернулись к тому, как этот бесплодный пейзаж — все еще Эллис-Брикс, как он полагал, — на американской стороне мог быть Спрингфилдом в штате Иллинойс во времена его детства, и округом Элм в штате Небраска, теперь. Дело не в том, что география Срединного Мира постоянно менялась (хотя, если верить преданиям, когда-то так и было), дело в нем самом.

Они с Софи прибыли в Дези много лет назад, как минимум пятнадцать, и хотя город находился на побережье Срединного Мира, это не было побережьем Америки. На американской стороне, если предположить, что география совпадает (что вряд ли), Дези находился бы где-то в Айове, настолько далеко от обоих океанов, насколько это вообще возможно. Вот тебе и симметрия миров. Он никогда особо об этом не задумывался; он добывал то, что требовалось для ублажения БК, у него была жена, и этого хватало с лихвой.