Другие миры кроме этого, стр. 37

— Либо ему искренне показалось, что он их увидел.

— Ну, такой вариант я еще могу допустить.

— Либо он их действительно увидел.

Джек тяжело вздохнул:

— Пожалуй, когда дело касается этой двери, возможно абсолютно все.

— Если позволишь вернуть твое драгоценное внимание к нашей текущей ситуации, — Пэй завертел головой по сторонам, — какого хрена мы вообще сюда приперлись?

Джек натянул вожжи, призывая лошадей остановиться:

— Это Депо той самой маленькой железной дороги, о которой я тебе говорил. По ней мы с моим другом Ричардом мчались через Проклятые земли, когда были мальчишками.

Пэй приставил ладонь к глазам и прищурился:

— Выглядит заброшенным.

— Так оно и есть, я уверен. — Джек обвел рукой каменистый пейзаж вокруг. — Веришь или нет, но когда-то здесь колосилось целое поле пшеницы. Ну, или какого-то другого злака. Оно тянулось на многие мили во всех направлениях.

— И что с ним стало?

— Без понятия. Раньше тут была станция почтовых дилижансов, возможно, на маршруте до Дебарии или даже до Меджиса. Здесь, надо полагать, меняли лошадей. Место старое, а вот поезд был новеньким. Морган Слоут — компаньон моего отца — притащил его сюда из нашего мира. Состав держали вон в том ангаре позади Депо. Видишь, как рельсы заходят с одной стороны — с востока — и выходят с противоположной?

— По мне, так рельсы и Ривенская дорога расходятся в совершенно разных направлениях.

«А ведь он прав», — отметил про себя Джек. Ривенская дорога уходила на юго-запад. Рельсы же бежали строго на запад, ведя к тому месту, известное им с Ричардом как черный отель в городке Пойнт-Венути в Калифорнии.

— Так зачем мы тратим время на эти развалины, Джек?

Потому что я знал это место. Когда был еще юн и зеленен, а в цепях моих пел ветер, как поет море.

— Потому что дело близится к вечеру, а мне совсем не улыбается проводить еще одну ночь под открытым небом. Тем более так близко от Ривена.

— Тут я с тобой полностью согласен, — буркнул Пэй. — Не скажу, что я прямо-таки верю в упырей, но я свято верю в правило: береженого Бог бережет.

Глава 8

Они поднялись по ступеням на крыльцо Депо — точно так же, как когда-то поднимались двое мальчишек, причем Ричард Слоут всю дорогу упрямо твердил, что Долины ему только снятся, что все это бред, чушь и галлюцинация. Ступени обветшали еще сильнее и под весом Пэя предупреждающе стонали. Станционная вывеска лежала у порога перевернутой. Джек поддел ее носком сапога, и из-под дерева врассыпную неуклюже бросились бледные, полупрозрачные жуки.

Джек толкнул дверь. Забитые пылью петли натужно заскрежетали. В лицо обоим ударила струя спертого воздуха, заставив поморщиться. «Дыхание склепа», — подумал Джек. Ему почти показалось, что сейчас из темноты донесся пронзительный, дребезжащий голос человека, заправлявшего всем этим хозяйством много лет назад: «Утром я ухожу! Клянусь! Поезд в ангаре! Так что проваливайте и оставьте меня в покое!»

На полу лежала рамка с картиной, тоже перевернутая. Пэй наклонился и перевернул ее. Очередная порция тех же белесых жуков брызнула во все стороны, а два или три умудрились пробежаться прямо по тыльной стороне ладоней Пэя. Тот с криком отвращения стряхнул их и раздавил одного сапогом — наружу с неожиданно сочным треском вывалилась кучка внутренностей. На картине был изображен почтовый дилижанс, и Джек вспомнил, как двенадцатилетним пацаном подумал: «Да он же размером с китобойное судно».

Пэй подошел к конторке и заглянул за нее.

— Ну и ну. Похоже, пора звонить в девять-один-один.

Джек встал рядом. На полу за стойкой покоился труп, облаченный в красный жилет и истлевающий килт. В помещении было сухо и жарко, так что покойник превратился в подобие мумии. Он скалился на них пустыми глазницами, отчего Джек сразу вспомнил мать Нормана Бейтса из фильма «Психо». Правая сторона его черепа была разможжена. Орудие убийства валялось тут же — гигантские песочные часы, наполненные зеленым песком. Удар, оборвавший жизнь смотрителя Депо, расколол верхнюю половину часов, и зеленый песок веером рассыпался по полу.

— Чье-то время вышло, — приглушенно заметил Пэй. И в его голосе не было ни капли шутовства.

— Андерс, — произнес Джек, выуживая имя покойного из потаенного уголка памяти, который оставался запертым долгие годы. — Его звали Андерс.

От звука голоса Джека подол килта внезапно зашевелился. Оттуда хлынули новые жуки — некоторые размером с дверную ручку — и поспешили укрыться в спасительной темноте между рассохшимися половицами.

Джек хотел заглянуть в ангар позади Депо, чтобы проверить, на месте ли маленький поезд. Пэй наотрез отказался — жуков под килтом Андерса ему хватило с лихвой. Он сказал Джеку, что распряжет лошадей и посмотрит, не осталось ли чего съестного для них на конюшне. Джек сильно сомневался, что тому улыбнется удача, но прекрасно понимал желание Пэя убраться из здания Депо.

Из каморки в задней части Депо Джек выудил изъеденное молью одеяло и прикрыл им старика, который при жизни так до смерти боялся маленького поезда, а затем направился к ангару. На западе солнце еще не до конца зашло, а на востоке уже поднималась раздутая оранжевая луна — из тех, что его мать всегда называла луной несчастья.

Ангар был сквозным. Стоило Джеку переступить порог, как несколько древних, реагирующих на движение ламп тускло замигали, возвращаясь к жизни, а из противоположного конца здания с истошными криками вылетела стая птиц: «Туф! Туф! Туф!»

Поезд стоял здесь. Кто пригнал его обратно и — главное — зачем, оставалось загадкой. Когда-то он был под завязку набит оружием, но теперь те немногие вагончики, что тянулись за локомотивом, пустовали, если не считать пыли и белого помета птиц туффи. Батареи, приводившие состав в движение, покрылись зеленоватой коркой. Джек не решился прикасаться к этой гадости голыми руками, опасаясь химического ожога, но отыскал в углу кусок брезента и с его помощью очистил верхушки двух аккумуляторов. На них красовалось выдавленное тиснением название (и снова на английском): «Северный центр позитроники».

«На этой колымаге мы никуда не уедем», — подумал он. Да они и не собирались, даже будь аккумуляторы живы. Это место годилось лишь переждать ночь. Ненайденная дверь в его собственное детство захлопнулась перед ним раз и навсегда.

Хотя, пожалуй, не совсем.

Джек присел на край одного из вагонов, достал блокнот Софи, провел пальцами по вытисненным золотом буквам и принялся читать.

Между моим миром и Срединным Миром существуют мощные отголоски. А еще двойники — что, в сущности, то же самое. Двойником королевы Лауры была моя мать (известная как Королева фильмов категории Б). Твоим двойником, дорогая Софи, была Джуди Маршалл из Френч-Лэндинга. А двойником старого компаньона (и убийцы) моего отца был Морган из Орриса. Оррис, как ты знаешь, — это баронство далеко к юго-западу от Дези.

Так что двойники повсюду. Но только не во мне, любимая. Моя природа осталась единой. Мой двойник умер еще во младенчестве — его задушил Морган из Орриса, но в нашем мире я пережил попытку Моргана придушить меня подушкой. Мой друг Ричард тоже был обделен двойником. Его близнец, Раштон, утонул в пруду в поместье своего отца.

Когда мы с Ричардом Слоутом добрались до Эллис-Брикс (здешнего отголоска американской глуши, известной как Миссури-Брейкс), мы обнаружили покосившийся аванпост, а внутри — новенький поезд, чем-то похожий на пафосный гольф-кар. Он был забит американскими пулеметами и взрывчаткой, которую припрятал там Морган — оба Моргана. Он — точнее, они — собирались вооружить этим добром своих беглых Волков. Его целью было объединить под своей рукой весь Срединный Мир… и править им.