Другие миры кроме этого, стр. 18
Джек постоял за их спинами пять минут… затем семь… затем десять. Он полностью очищал сознание от мыслей о Пэе и Мэри, о Джимми и Рекси, о Филе Томпсоне и работяге с термосом. Софи тоже попыталась прокрасться в его мысли — Софи с ее смеющимися, озорными глазами, — но Джек мысленно попросил ее: «Позже, любимая, позже».
Труднее всего было отпустить мысли о Дейле, потому что сейчас Джек по-настоящему за него тревожился, но в конце концов он прогнал и его. Теперь в голове воцарилась пустота, и можно было задать главный вопрос.
Интуиция, ты здесь?
Если нет, то делать в казино нечего: стоит подойти к колесу — и он спустит те крохи, что у него есть. То же самое с блэк-джеком, двумя работающими столами для покера и букмекерской конторой, всегда забитой народом. Но выигрыш на автомате «Сахарок» был добрым знаком, знамением, и пока Джек стоял, вглядываясь в крутящееся колесо из-за плеч державшейся за руки парочки, он начал чувствовать это — словно легкий ветерок ворвался в запертую комнату. Только запертой комнатой была его собственная голова.
«Радуга, радуга», — подумал он.
«Иди ко мне», — подумал он.
«Черное», — подумал он, и маленький белый шарик замер на черном поле.
«Нечетное», — подумал он, и шарик угодил на 15.
Джек шагнул вперед и выставил сорок долларов на красное. Колесо крутанулось. Выигрыш. Он велел крупье оставить ставку, и шарик замер на 19 — тоже красном. Раздались жидкие хлопки. Крупье пододвинул к его стопке шесть зеленых фишек и две красные пятидолларовые.
— Делайте ваши ставки, господа, делайте ставки, — забормотал крупье, заметно оживившись.
Джек забрал свои фишки со стола, и при следующем запуске выпало зеро.
— Ставка заведения, ставка заведения, — игроки разочарованно загудели, пока крупье сгребал фишки с поля.
Чувствуя, что кураж пошел, и пошел мощно, Джек влепил сто долларов на пересечение секторов 1, 2, 4 и 5. Крупье запустил шарик. Выпало красное 5, и Джек сразу разбогател на восемьсот долларов, вот так легко. Он сделал еще три или четыре мелкие ставки, пока остальные игроки уже вовсю пристраивались «пассажирами» к его полосе везения. Он увеличил свои наличные запасы чуть более чем до двух тысяч долларов и как раз планировал загрести еще один крупный куш, когда почувствовал хлопок по плечу и понял, что удача повернулась к нему спиной.
Человек, хлопнувший его по плечу, был белым — высоким, лысым и сутулым. Он походил на того рестлера из WWE, который вечно играет плохих парней. Вместо красного жилета на нем был синий блейзер. Никаких головных повязок, никаких перьев. На его бейдже было написано «МАЙК» и ниже — «СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ». У двух стоявших за его спиной парней перьев тоже не наблюдалось, за ненадобностью. Они были чистокровными индейцами. Судя по бейджам, одного звали Питер, другого — Хилгейр. Джек уже видел Майка раньше, но в прошлый раз у того было побольше волос на голове.
— Я попрошу вас пройти с нами, сэр, — произнес Майк.
Мужчина, который до этого держал спутницу за руку, оглянулся:
— Да этот парень ничего плохого не сделал, просто выиграл! Чего вы до него докопались?
— Все в порядке, — успокоил его Джек, протянул мужчине зеленую фишку и назвал сектор, на который собирался поставить крупный куш. — Поставь на двадцать четыре.
— Серьезно?
— Да.
Майк взял Джека под локоть — бережно, по крайней мере, на данный момент. Он повел его через аппаратную комнату, где работал кондиционер, полы были застелены ковролином, а стены пестрели мониторами видеонаблюдения. Из динамиков над головой лилась легкая инструментальная музыка. На пути попалась дверь с надписью «НАЧАЛЬНИК СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ» и еще две с табличками «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Майк провел ключ-картой по замку одной из последних и впустил Джека в комнату — слишком тесную и слишком душную. Ни ковров, ни музыки, только один стол и два стула: удобное офисное кресло и жесткий складной стул. В своей прошлой жизни полисмена Джек перевидал сотни таких комнат. Обычная допросная.
— Присаживайтесь, — скомандовал Майк, указав на складной стул. Питер и Хилгейр заняли позиции за спиной своего начальника, встав по углам со скрещенными на груди руками; их гладко зачесанные черные волосы блестели от бриолина.
Майк устроился в удобном кресле по другую сторону стола. Он выдвинул ящик и достал тонкую папку:
— Джек Сойер, верно?
— Верно.
— Вы уже бывали у нас.
— Все мы тут бывали, — отозвался Джек. — Это называется реинкарнация.
— О, гляди-ка, — подал голос Питер. — Да у нас тут умник объявился.
Майк наградил Питера строгим взглядом и качнул головой, после чего снова повернулся к Джеку. Он выудил из папки фотографию. На ней был запечатлен Джек двухлетней давности, плюс-минус. На том снимке он был гладко выбрит и недавно подстрижен. Одет в щегольской пиджак в кричащую клетку — точь-в-точь как у коммивояжера. Плюс очки в роговой оправе с простыми стеклами и шляпа-хомбург. С иголочки, при параде, полный комплект.
Затем Майк достал вторую фотографию. Этот снимок, сделанный всего несколько минут назад, запечатлел Джека у рулетки. Никаких очков, потрепанные джинсы и футболка с логотипом «Кингслендского эля» — грязная, с пятнами пота под мышками. У этого Джека на лице красовалась щетина, волосы свалялись, а во взгляде читалась легкая затравленность после трех дней тряски в трамвае посреди глухомани.
— Сносно замаскировался, — заметил Майк, — да только со времени твоего последнего визита мы обзавелись программой распознавания лиц. Тогда ты обувал нас… — он сверился с очередным листком из папки, — …чуть больше чем на десять тысяч в блэк-джеке. Пока мы не выставили тебя за подсчет карт.
— Я не считал карты, — возразил Джек, — и это никакой не камуфляж. Я долго был в разъездах и не успел привести себя в порядок.
Майк снова заглянул в свои бумаги:
— Говоришь, не считал карты? Но когда человек берет двенадцать раздач подряд, в это верится с трудом. Имея на руках семнадцать, просит карту и получает четверку. Имея восемнадцать, просит карту и получает тройку.
— У меня возникло предчувствие, — ответил Джек, и это было чистейшей правдой. — К тому же за рулеткой карты не считают. Вам ли этого не знать.
— Мне известно другое: в прошлый раз тебе закрыли сюда доступ, и тем не менее ты опять здесь.
— Матерь Божья, — хмыкнул Джек. — Кто ж знал, что племя Виннебаго настолько не умеет проигрывать?
— Вообще-то мы народ хо-чанк, — подал голос Хилгейр. — А «Виннебаго», как по мне, это марка дома на колесах. И знаешь что? Я считаю, у нас есть полное право злиться, когда мы проигрываем. Великий Белый Отец отобрал у нас все подчистую, оставив взамен только это казино.
Джек промолчал. Парень был по-своему прав.
— Выигрыш ты заберешь, — подвел черту Майк, — но чтобы я тебя здесь больше не видел, иначе пеняй на себя.
Джек поймал себя на мысли, что сейчас, наверное, чувствует то же самое, что и Мэри Кли, когда какой-нибудь третьесортный телеведущий требовал от нее выдать пророчество прямо на камеру, а она не могла. Мэри до сих пор злилась и сгорала от стыда из-за этого. Тут ситуация была немного иной, но очень близкой.
— Еще бы я его не забрал, — отрезал он. — Я выиграл честно.
— Забирай наличку у кассы, — скомандовал Майк. — И больше сюда ни ногой, капиш?
— Вас понял.
Джек покинул душную тесную допросную и обменял фишки в кассе. Он свернул банкноты и засунул их в карман вместе с ТрэкФоном. Вышел на прохладный утренний воздух Небраски и глубоко вдохнул полной грудью.
— Эй. Васичу.
Он обернулся. Это был Хилгейр.
— Ты это мне?
— А кому еще? Знаешь, что значит «васичу»?
— Конечно. Если переводить грубо — «беложопый говнюк».
— В яблочко.
Хилгейр направился к Джеку. Он выглядел молодым и сильным. В каком-нибудь рестлинг-шоу он наверняка играл бы хорошего парня, щеголяя в боевом раскрасе и штанах из оленьей кожи. Джек же на его фоне выглядел именно так, как и должен был: пожилым, белым, уставшим.