Другие миры кроме этого, стр. 14

Он посмотрел на единственную уцелевшую стену сарая и мысленно понадеялся, что она не выберет эту ветреную ночь, чтобы рухнуть и похоронить его во сне.

«Ну, раз она простояла столько времени, простоит и еще», — подумал он и тут же мысленно посмеялся над такой убогой логикой. Что угодно — пирамида Хеопса, Пизанская башня или сарай в Небраске — может рухнуть в любую секунду. Даже Темная Башня, если такая штука вообще существует на свете.

— Тебе нужно научиться верить, Джек. Потому что если ты не веришь, то что вообще остается? — сказала Софи.

Она была права. Даже спустя десять лет после смерти она почти всегда оказывалась права.

Джеку хотелось съесть и вторую палочку салями — поздний завтрак в «Хорошем ужине» мало чем порадовал, — но он решил приберечь ее на завтра. Ночевка в конском стойле — это, конечно, не номер в отеле «Четыре сезона», но все же лучше, чем дремать на лавке в «Виноле», каждую минуту ожидая, что эта чертова колымага сойдет с рельсов или застрянет, когда ее древняя компьютерная программа окончательно загнется.

Он взбил сено, соорудив подобие матраса, и пожалел, что не взял рюкзак вместо подушки, но его рюкзак сейчас остался в другом мире. Об этом лучше поменьше думать, потому что стоило вспомнить о Долинах и обо всех остальных мирах, что вращаются на оси Темной Башни, как у него начинала кружиться голова.

— Тогда отложи эти мысли, — подсказала Софи. — Вспомни Скарлетт О'Хару: «Я подумаю об этом завтра, ведь завтра будет другой день».

— Трынь-трава, — вымолвил Джек Сойер и рассмеялся. Стоял холод, он остался один под открытым небом, но все равно приятно было вернуться в Америку — обитель банкоматов, трейлеров-виннебаго, яблочных пирогов и дробовиков в каждом пикапе. Завтра он заглянет в казино «Хована» в Ваху, разживется наличными, возможно, заскочит к Торену за книгами в Линкольн, а потом навестит Дейла Гилбертсона. Они попьют пивка, поболтают о том о сем. Таков, во всяком случае, план.

Поскольку крыша у сарая отсутствовала, его взору открылась россыпь звезд. Господи (или Ган, если угодно), какими же яркими они были здесь, в глуши. «Есть и другие миры, кроме этого, — подумал Джек. — И кто знает, на сколько из них я смотрю прямо сейчас?»

Старое сено оказалось на удивление удобным, одеяло — теплым, а шум ветра, который никто, кроме него, здесь не слышал, звучал одновременно печально и убаюкивающе. Колыбельная для заблудших душ. Под этот шум Джек и уснул. И приснилась ему Софи. В его снах она все еще была жива.

На следующее утро Джек уже стоял у Девятнадцатого шоссе возле маленького магазинчика у самого начала въездного пандуса на магистраль. Оружие он спрятал под сено, в тот самый пластиковый чехол, где лежало одеяло. Не успел он толком вытянуть большой палец, как у обочины затормозил дребезжащий грузовичок марки «Интернэшнл Харвестер» с деревянными бортами. Водитель, краснолицый старик в полосатой кепке железнодорожника, крикнул ему, чтобы лез в кабину и не боялся собаки — дескать, Рекси не кусается.

Рекси, свернувшийся калачиком в ногах у пассажирского сиденья, выглядел так, будто кусать ему особо и нечем. Он поднял на незнакомца мутные глаза, после чего снова положил морду на лапы и задремал, не закрывая век.

Старик протянул Джеку крупную ладонь, изуродованную артритом:

— Джимми Клэнтон. Певцу Клэнтону не родственник, если что.

Джек отродясь не слышал ни о каком певце по имени Джимми Клэнтон, но руку пожал охотно. Хватка у старика оказалась крепкой.

— Джек Сойер.

— Рад знакомству. У тебя солома в волосах запуталась, мистер Сойер.

Джек рассмеялся, нащупал ее рукой и выбросил в окно навстречу утру.

— Что, пришлось заночевать в поле?

— Да, в сарае вон там.

— В сарае Кримминсов-то? Давно пора снести эти развалины… да только где бы тогда спать такой неприкаянной душе, как ты? Далеко держишь путь?

— Можете высадить меня чуть дальше, у закусочной Годфри, я оттуда поймаю попутку. Я неплохо знаю эти места, Хемингфорд-Хоум. Бывал тут раньше.

— Все мы тут бывали, если верить моей старухе, — отозвался Джимми Клэнтон. — Она говорит, это называется карнация или тип того. Ох, послушал бы ты ее бредни, Боже правый! А уж как она начнет трепаться про НЛО, который видела разок… лучше и не начинать. Если нужно пять долларов на завтрак…

— Спасибо, с деньгами у меня порядок, — ответил Джек. — Более того, если не против притормозить у Годфри, я сам угощу вас завтраком.

— Матерь Божья, это мне подходит как нельзя кстати. Но сразу предупреждаю: по утрам я ем за двоих.

— Думаю, мой бюджет это потянет.

— Тогда едем к Годфри. Еще две мили — и здрасьте, яичница с ветчиной. Сам-то в Линкольн держишь путь или в Омаху?

— У меня есть пара дел в Линкольне, но сперва мне нужно в Ваху.

— Господи, только не в казино, я надеюсь. Там можно оставить последнее исподнее, мистер Сойер.

— Джек. Просто Джек.

— Ладно, Джек.

Больше тему казино они не поднимали. Возможно, потому, что пожилой кокер-спаниель почуял запах салями из кармана Джека и тут же оживился. Он взгромоздил облезлые передние лапы на сиденье. А еще он пустил ветры, отчего Джек сразу вспомнил о Пэйтоне Орвилле.

— Ты бы приоткрыл окно, Джек, — посоветовал Клэнтон. — Чем старше Рекси, тем ядовитее у него газы. Того и гляди наружу выкурит.

Джек опустил стекло. Он отломил кусочек салями и дал Рекси, который принялся увлеченно мусолить угощение беззубыми деснами. Вскоре вонь выветрилась, сменившись сладким ароматом небраскского утра.

«Ничего лучше и быть не может, — подумал Джек и закрыл глаза. — Ни в одном из миров».

Закусочная Годфри представляла собой сверкающий хромом вагончик. В Нью-Йорке такое место посчитали бы ретро-стилем, и завтрак из двух крошечных выпендрежных блинчиков с тостом из авокадо обошелся бы баксов в тридцать. Здесь же фирменным утренним блюдом были пышные лепехи под соусом с домашними сосисками за семь с половиной долларов. Джимми Клэнтон остановил свой выбор на яичнице с ветчиной и вафлях с пахтой. Рекси сидел под столом, то и дело ловя мелкие кусочки вафель, с которых так и капал сироп.

Когда Клэнтон наконец поинтересовался, какими судьбами тот нацелился в Ваху, Джек соврал, будто там живет его старая незамужняя тетка, обещавшая подсобить с работой. Он мог бы выложить Клэнтону все как есть, но старик явно недолюбливал игорные заведения, к тому же он оказался отличным малым — подобрал бродягу, с еще торчавшей в волосах вчерашней соломой. Джеку хотелось сохранить о себе хорошее мнение, пока они делят завтрак.

— А что за работа, если не секрет? В наших краях всегда нужны рабочие руки на фермах, да и ты парень вроде крепкий.

Так далеко Джек еще не загадывал, поэтому выдал полуправду:

— Может, в полицию Ваху подамся, если у них есть вакансии. Если нет — подамся в казино. До пенсии я служил копом в Лос-Анджелесе.

Он едва не ляпнул «копписменом» — словечко из его прошлых дней во Френч-Лэндинге.

— В казино у тебя шансов поболе будет, — заметил Клэнтон. — Ваху — городок крошечный. Я бывал у тамошних легавых, их участок размером с обычный гараж. В игорном доме дело пойдет вернее, хоть это и вертеп греха да порока. Но, если позволишь дать совет, тебе не мешало бы немного принарядиться, прежде чем идти наниматься хоть туда, хоть сюда.

— Тетушка как раз с этим поможет, — отозвался Джек, хотя он и не думал «принаряжаться» или хотя бы менять пропотевшую рубашку. Ему хотелось выглядеть как обычный работяга, из тех, за чей счет индейские казино и процветают. С той лишь разницей, что сегодня он собирался разыграть работягу, которому улыбнулась бешеная удача. Кроме того, в прошлый свой визит он не щеголял четырехдневной щетиной и не нуждался в стрижке. Ему не хотелось вылететь вон из-за того, что в прошлый раз он сорвал слишком крупный куш; а тащиться в какое-нибудь казино в Айове стало бы сплошной головной болью. — Вы случайно не знаете, Дейл Гилбертсон все еще возглавляет департамент шерифа округа?